Глава 4

      Чонгук припарковал машину возле дома и кинул взгляд на Лису, что за всю дорогу из офиса Намджуна не сказала ни слова, а только сидела, сложив руки на груди, и всем своим видом показывала, как сильно ее это раздражает. Гук насильно заставил ее выйти из собственного укрытия и показаться миру, который казался непонятным и враждебным, не переставало складываться ощущение, что ее в любую секунду могут убить. Лисе не нравились все эти игры, тем более учитывая то, что некоторые провалы в памяти не спешили восстанавливаться. Она знала, что помнит не всё, но касательно воспоминаний про Чонгука была уверена абсолютно точно — их ничего не может связывать, кроме убийства матери, которое он совершил. Никакая дочь у них не рождалась, а уж тем более ее мать не могла воскреснуть и начать жить возле того, кто покушался на ее жизнь, все слова Чонгука звучали для нее абсурдно.       Лиса тихо выдохнула и отвернулась к окну, очень надеясь, что этот цирк совсем скоро закончится и ее вернут обратно на работу, где ждет очень много дел, а после их решения она сможет поехать в клуб и провести там время. Она мечтала уйти подальше от Гука, чтобы его руки больше не могли до нее дотянуться, но в то же время понимала, что с его влиянием в Сеуле это будет очень тяжело. Однако она еще не отомстила ему за смерть матери, чтобы уезжать отсюда и оставлять все как есть, поэтому пока что придется закусывать губу и мириться с его выходками. Ей не очень хотелось действовать напрямую, даже несмотря на то, что Чонгук буквально находился у ее ног, бегал вокруг и пытался доказать какие-то свои вещи. Лиса не понимала его интереса, какой ему смысл делать что-то подобное, чего именно он пытался добиться своими действиями и с какой целью преследует ее, прикрываясь ребенком. Гук для нее сейчас самая настоящая загадка, вот только разгадывать ей совершенно ее не хочется, хотя бы потому что у нее и без того есть куча дел, которыми нужно заниматься.       Гук положил руку на ее волосы и провел по ним вниз, а Лиса тут же дернулась, не позволяя закончить этот жест, и показала, что ему не стоит продолжать свои попытки хотя бы как-то сблизиться. Она вообще не горела желанием отвечать взаимностью на его попытки, зато все больше и больше желала убить его, чтобы больше никто не смел так нагло врываться в ее личное пространство. Сейчас даже отец не пытался никак наладить с ней связь, несмотря на побег из дома и тот недавний случай на банкете, что был устроен Джуэном. Лиса видела его, поэтому очень удивлена, что он в итоге ничего не сказал и не сделал, хотя вполне мог воспользоваться своим влиянием и вернуть домой блудную дочь, что вообще перестала пользоваться головой, а идет только на поводу у собственных чувств и эмоций.       Чонгук тихо выдохнул и покачал головой, выходя из машины на улицу, где во всю уже цвели деревья, показывая, лето находится в самом разгаре, весна давно подошла к концу, и теперь только им осталось сменить холодный период на достаточно теплый. Гук сейчас очень сомневался в каждом своем шаге, но просто-напросто не мог сделать шаг назад, потому что иначе вообще ничего не добьется. Он ходит по тонкому льду, что может треснуть в любую секунду, но по-другому у него не получится добиться от Лисы хотя бы какого-то признания. Она полностью игнорировала его, делала вид, что не замечает никаких стараний и страданий, что ей совершенно плевать на общую дочь, которая скучает по маме. Лиса наплевала на все вокруг, как обычно, и предпочитала сосредоточиться на своей собственной жизни, чтобы выстроить ее наилучшим образом, и, видимо, без Чонгука в ней.       Он быстро обошел машину вокруг, стараясь не терять ни секунды драгоценного времени, потому что Лиса могла сбежать и оставить его ни с чем, пользуясь моментом, который так хорошо подвернулся под руку. Гук достаточно хорошо изучил ее и прекрасно понимает, что, несмотря на потерю памяти, она совершенно не изменила своим привычкам и все еще остается той самой хитрой лисичкой. Конечно, именно эта черта ему в ней и нравилась, однако сейчас она совсем не была на руку, ведь у него почти не оставалось шанса все объяснить и показать. То, что Лиса яростно игнорировала его, уже не так сильно беспокоило, как то, что она могла вообще ничего не вспомнить и отказаться возвращаться к Чонха. Почему-то при упоминании про нее внутри Лисы совершенно не просыпался материнский инстинкт, который должен был вопить о том, что это ее ребенок и к нему нужно бежать сломя голову.       Гук прекрасно помнит свою первую встречу с той маленькой девочкой, в которую чуть ли не сразу заподозрил неладное и ощутил обман со стороны Лисы, когда она пыталась скрыть факт их родства с Чонха. Внутри него всё вопило о том, что это его ребенок и никакой ошибки быть не может, что ее необходимо прямо сейчас забрать под свое крыло и больше никому и никуда не отпускать. Но почему-то с Лисой сейчас такого не происходило, либо она очень хорошо скрывала свои чувства от других под маской полного безразличия. Она ведет себя слишком спокойно для человека, который оказался отстранен от своей собственной дочери на более чем четыре месяца, при условии, что до этого слишком тщательно оберегала ее от других.       Он спокойно щелкнул ручкой машины и потянул дверь на себя, чтобы открыть и помочь Лисе выйти, а впоследствии отвести ее в пентхаус и показать Чонгуку вместе с госпожой Ким, которые очень сильно ждут ее возвращения домой. Но не прошло и секунды, как Лиса схватилась за ручку с внутренней стороны и захлопнула дверь обратно, показывая, что не собирается выходить на улицу. Она не играла с ним в кошки-мышки, но показывала свой ужасный диктаторский характер, в котором слишком хорошо прослеживались нотки величия и матриархата. Все должно быть только так, как сказала она сама, никакие другие варианты исхода событий не принимаются, а у Чонгука нет никакого другого варианта, кроме как смириться и подчиниться. Он вздохнул и выдохнул, пытаясь сохранять спокойствие, что уж слишком сильно желало покинуть его и снова показать Лисе, что его характер сильнее.       Гук снова щелкнул рукой и потянул ее на себя, но Лиса также быстро, как и в прошлый раз, поспешила закрыть обратно дверь, после чего нажала на засов и заблокировала ее. К такому повороту событий Чонгук явно был не готов, поэтому немного растерялся, но уже в следующую секунду начал снова обходить машину, приближаясь к водительскому сидению. Раз уж она решила, что не собирается выходить самостоятельно, то у него просто нет других вариантов, кроме как взять и вытащить ее силой, правда, через другую дверь. Лиса даже не следила за его действиями, давая ему волю во всех смыслах, будто была уверена, что в этот раз Гук не пойдет на варварский ход и не будет применять к ней силу. Только вот у него был план, который ему нужно выполнить, и никто не сможет остановить его, даже какая-то дверь машины, что оказалась заперта не по собственной прихоти. Кажется, сейчас любой предмет может пожалеть о своем существовании, если окажется между этими двумя, что пытались доказать друг другу свои точки зрения, не считаясь с какими-то другими вариантами.       Лиса увидела его подходящим к водительскому месту, поэтому поспешила закрыть и ту дверь, опираясь на кресло рукой, следила за ним через окно, дожидаясь, когда он наконец дёрнет ручку. Гук подошёл к двери, но как только посмотрел в окно и встретился с Лисой взглядами, понял, что она опередила его и сейчас с усмешкой наблюдала за его страданиями. Она показала ему фак и спокойно выпрямила спину, устраиваясь поудобнее на своём месте, наконец ощущая себя в полной безопасности от наглого и надменного Чон Чонгука, который решил, что ему в этом мире можно всё. Лиса не собиралась просто так сдаваться ему в руки и намерена держаться до последнего, лишь бы он отстал от неё и больше никогда не трогал. Ей очень хотелось оказаться от него как можно дальше, чтобы он не мешал и вот так, как сегодня, не врывался в её кабинет, чтобы что-то доказать, забирая с работы.       Гук выдохнул, тихо закипая из-за выходок Лисы, которые выводили его из себя всё больше с каждой секундой, он вот-вот взорвется и больше не будет сдерживаться, в итоге просто вытащит ее из машины силой. Он будто имеет дело с Чонха, которая не слушается и делает всё так, как сама считает нужным, играя на нервах других людей, веселясь из-за их реакции. Зато теперь он прекрасно понимал, в кого пошла характером их дочь, и им не нужен тест ДНК, чтобы доказать, что они с Лисой родственницы, а точнее мать и дочь, которые какое-то время жили вдвоем. Чонгук первое время не участвовал в их совместной жизни и сейчас очень жалел об этом, только начиная узнавать о Чонха многие вещи, которые очень хотел бы знать раньше.       Он понял, что делать нечего и в любом случае придется вытаскивать ее из машины, поэтому пошел к задним сидениям, двери которых все еще были открыты и до них у Лисы почти не получится дотянуться так быстро, как сделала это с водительской стороны. Гук открыл дверь машины и залез на сидение, упираясь в него коленями, начал тянуться к Лисе рукой. Она смотрела в окно, поэтому совсем не замечала то, что происходило у нее за спиной, сосредоточенная на своих собственных размышлениях о том, как бы поскорее вернуться обратно на работу и заняться делами. У нее и мысли не закрадывалось, что Чонгук может пойти обходным путем и подойти со спины, где точно не будет видно его действий и остановить не получится.       Гук положил руку на ее плечо и с силой сжал, чувствуя, как сильно Лиса вздрогнула от неожиданности и все-таки попыталась дернуться куда-то в сторону, но оказалась остановлена в ту же самую секунду. Он не позволил ей уйти, остановил и при этом убедился, что полностью пресек все пути к отступлению, точнее, это сделала она сама, когда закрыла передние двери на засовы. Теперь у нее нет выбора, кроме как сидеть на одном месте и ждать каких-то действий от Гука, который однозначно не захочет отпускать ее ни на шаг от себя. Он, скорее всего, уже активно рассчитывал все ходы наперед, чтобы быть готовым к любому ее выпаду, что наводило Лису на мысль о том, что Чонгук слишком хорошо ее знает. Она не понимала, как так получилось, что он в состоянии предугадать, как она будет поступать, ведь до этого у них не было возможности познакомиться настолько близко и настолько хорошо изучить друг друга.       — Отпусти мое плечо и отвези меня обратно. В отличие от тебя, мне нужно работать и зарабатывать себе на жизнь. — Лиса старалась говорить спокойно, не повышать голос и не переходить на истерику, потому что знала, что это никак не поможет, а только развернет ситуацию в не совсем ее пользу.        — Для начала ты встретишься с Чонха и своей мамой, а после уже иди куда угодно. — Гук казался очень даже спокойным, хотя внутри явно закипал от ярости, готовый к абсолютно любой фигне, которую может выкинуть Лиса, лишь бы не идти на эту встречу и не смотреть на «выдуманных» людей.       Лиса выдохнула и покачала головой, давая отказ Чонгуку на то, чтобы идти и с кем-то встречаться, потому что с самого начала убедила себя в том, что все это какая-то фигня, которая ее никак не должна касаться. Она просто наплевала на все и уверенно давала понять, что не собирается менять свое мнение, несмотря на бесчисленные уговоры, а уж тем более, что это делает Гук. Ей на его мнение было еще больше все равно, чем на мнение других людей, что окружали ее и говорили про различные вещи, даже Намджуна она готова слушать, но не Чонгука. Лиса ненавидит его больше любого другого мужчины, ни во что не ставит и не собирается воспринимать как какой-то авторитет, мнение которого должна даже просто учесть в построении своего мышления. Он, мягко говоря, не вызывает у нее никакого доверия, а если утверждать прямым текстом, то она просто-напросто презирала его как человека. Их связывает не самое лучшее прошлое, и потеря памяти Чонгуку совсем не на руку, потому что Лису сейчас ни в чем не получится убедить, он даже сомневался, что личная встреча поможет.       Однако все равно шел на такой риск, чтобы проверить любые возможности и быть уверенным, что абсолютно точно может рассчитывать хотя бы на какие-то подвижки в восстановлении. Конечно, у него нет гарантий, что она вообще может что-то вспомнить, но в любом случае нужно попытаться сделать все, что в его силах, чтобы после ни о чем не сожалеть и не обвинять всех вокруг в том, что ничего не получилось. Чонгук не Юнги и попытается сделать все, даже полностью перепишет воспоминания, если в этом будет необходимость. А пока что Гук пытался не отчаиваться и верил в восстановление утраченных воспоминаний, даже несмотря на то, что они не самые приятные и, возможно, и лучше сразу начать переписывать.       Он уже пошел по самому нелёгкому пути, когда решил воспроизводить сцены прошлого, даже привлёк к этому Соён, но в любом случае как раньше уже не будет, и воссоздать в точности не получится. Лиса так или иначе, но всё же изменилась, стала хоть чуть-чуть тише, зато более непредсказуема, теперь вообще нельзя предугадать, что от неё ожидать и в какой момент. Гук потянул её на себя, на задние сидения, несмотря на всё сопротивление, что она пыталась оказать, и всё-таки заставил перелезть, после чего наконец вытащил из машины на улицу. У него ушло на это некоторое время, но всё же всё увенчалось успехом, малым, но зато заметным, пускай она и продолжала брыкаться и вырываться.        — И? Тебе стало легче? — Лиса сложила руки на груди, смотря в глаза Чонгука, в которых читалось еле уловимое счастье, ведь его усилия наконец начали окупаться маленькими победами.        — Буду счастлив, как только ты встретишься с Чонха.        — Ты совсем кретин? — Она сделала шаг в сторону от него, чтобы сделать расстояние между ними хоть немного больше, но не учла, что Гук все еще крепко сжимал ее локоть, поэтому моментально вернул на прежнее место. — Я же сказала тебе перестать прикрываться выдуманным ребенком. У нас не может быть детей.        Но Чонгук отказывался ее слушать и просто перекинул через плечо, захлопнул дверь машины и нажал кнопку на ключах, после чего быстрыми шагами направился в сторону дома, где уже его возвращения заждалась одна маленькая девочка.       Сегодня утром она очень сильно удивилась, когда встретилась с отцом, который был в очень хорошем настроении и вприпрыжку куда-то направлялся, и пообещал, что совсем скоро приедет с очень хорошим сюрпризом. Сейчас Чонха, наверное, не отлипала от окна в ожидании его возвращения, чтобы узнать, что за сюрприз он ей приготовил, да еще и так заинтриговал, будто это что-то, чего она очень долго ждала. И вот Гук наконец добыл этот сюрприз и аккуратно нес его к дочери, пускай и не настолько бережно, насколько хотелось, потому что она просто не позволяла это сделать. Лиса просто вынуждала его держать крепко, чтобы не позволить упасть, ведь извивалась настолько сильно, что в любую секунду могла упасть. Она почему-то совсем не хотела встречаться с дочерью, будто знала, что после этого ее жизнь перевернется с ног на голову, правда, финальное решение в итоге все равно останется за ней.       Лиса била его по спине кулаками, но это нисколько не помогало в том, чтобы добиться свободы, у нее не получалось выбраться из его крепких рук, что сжимались на ее талии и удерживали на одном месте. Гук вошел в здание и быстрыми шагами направился к лифту, игнорируя взгляды всех людей, что попадались на пути, хотя для них это уже достаточно привычная картина. Это ведь не первый раз, когда он вносит сюда Лису на руках, поэтому его соседи просто пожимали плечами и шли дальше по своим делам, стараясь не зацикливаться на нем.       Чонгук вызвал лифт, сжимая руку на талии Лисы, потому что почувствовал, как она пытается хотя бы как-то выскользнуть из его объятий, она стала очень изворотливой за те месяцы, что они не виделись. У нее очень хорошо получалось извернуться и попытаться выбраться, но все-таки он слишком сосредоточен на ней, поэтому чувствителен к каждому движению. Гук немного подкинул ее и устроил поудобнее для себя, перехватывая сильнее, чтобы точно не вырвалась, а в этот момент как раз лифт раскрыл свои двери, и он вошел внутрь, нажимая нужную кнопку, после чего приложил свою ключ-карту. Лиса что-то яростно кричала и извивалась, пытаясь привлечь к себе кучу внимания, но никому не было до этого дела. Она несмотря ни на что продолжала свои попытки вырваться, хотя уже несколько раз получила отказ и понимание того, что у нее ничего не получится, даже если прикладывать кучу усилий.       Чон Чонгук уверенно ухватился за нее, преследуя собственные цели, которые не желал называть, и при этом придумал какого-то ребенка, который должен был в чем-то ее убедить. Лиса точно не будет с ним никогда, а он продолжал пытаться исправить это, будто у них может быть совместное будущее, но все это явно только в его фантазиях, потому что она не собиралась принимать в этом участие. Как же сильно она хотела избавиться от него и сбежать как можно дальше, вот только любая попытка вывернуться оказывалась провальной и тут же пресекалась. Она уже боялась представить, что ее может ждать впереди, учитывая его наглость и настойчивость, с которыми он тащил ее в неизвестное место. Лиса даже готовилась к тому, что увидит подставного ребенка, с помощью которого он будет пытаться воздействовать, все-таки добиваясь своих целей или хотя бы раскрывая их.       Лифт поднимался на нужный этаж, а Чонгук продолжал игнорировать ее крики и требования оставить в покое, он вообще начал делать вид, что не замечает груза на своем плече, а то и вовсе забыл. Конечно, в какой-то степени ей нравился второй вариант, но в то же время еще больше ее обрадовало бы, если бы он отпустил ее и навсегда оставил в покое, не приближаясь и не вторгаясь в личное пространство. Однако об осуществлении своих личных желаний ей приходилось только мечтать, потому что у него даже в мыслях не было оставаться вдалеке от своей любимой.       Наконец прозвучал заветный звоночек, оповещающий о том, что они приехали на нужный этаж, и Лиса замолчала, переставая брыкаться, вырываться и бить его по спине в надежде вырваться. Ее словно выключили в этот момент, либо же настигло понимание безвыходности положения, в котором оказалась, из-за непрошеного гостя по имени Чон Чонгук. Теперь она абсолютно точно попала в логово зверя, и нет никакого шанса сбежать оттуда, ей просто придется провести там некоторое время и надеяться, что он всё-таки отпустит ее, когда наиграется. Но почему-то у нее не переставало складываться ощущение, что от Чонгука не удастся просто так избавиться, и как минимум несколько раз, но им все равно придется встретиться. Она выдохнула и повисла на нем, раз уж ему так нужно что-то показать, выбора нет, в любом случае он уже притащил ее сюда и не собирается отпускать.        — Чонха? Солнышко, иди к папе. — Гук спокойно проходил внутрь, стараясь полностью спрятать гнев, чтобы не напугать дочь, зная, что она очень чувствительна к эмоциям взрослых и хорошо их считывает.       Он внес Лису в пентхаус, словно мешок картошки, так и начал звать ребенка, которого, видимо, будет выдавать за их общего, раз она должна встретиться с гостей, которая не сама пришла сюда. Лиса чувствовала подвох и очень хотела верить, что сможет уйти отсюда в самое ближайшее время, но пока что не могла даже слезть с его плеча и все еще вынуждена висеть на нем. Гук даже не собирался ставить ее на землю, видимо зная, что она точно сбежит, как только увидит для этого шанс, поэтому даже не думал отпускать Лису. Ему нужно было показать ей Чонха, потому что верил, что это поможет воскресить в ней хотя бы какие-то воспоминания, которые оказались уж слишком сильно спрятаны внутри, раз никак не просыпались.        — Не хочешь поставить меня на пол? — Лиса попыталась вывернуться так, чтобы было видно лицо Чонгука, но смотрел на лестницу, что вела на второй этаж, поэтому ей удалось увидеть только часть.       Со второго этажа послышался звук маленьких ножек, подтверждая, что в доме действительно есть ребенок, и Лиса изогнула бровь, немного удивленная, ведь слова Чонгука подтверждались. Сначала она думала, что он просто-напросто врет ей, но даже представить не могла, что на самом деле увидит ребенка, и в то же время была готова к этому, ведь подозревала, что он кого-то нашел. Вот только Лиса никак не могла понять, с какой целью был найден подставной ребенок, который в любом случае не имеет к ней никакого отношения. Джуен обязательно рассказал бы ей, если бы между ней и Чонгуком что-то было, однако он не сказал об этом ни слова, более того, даже сказал, что они друг друга ненавидят. Именно поэтому Лиса нисколько не сомневалась, что их ничего не связывает, ведь была уверена, что Джуен ни в чем ей не соврал, а рассказал всю правду и даже научил, как избавиться от Гука, только вот ей сейчас совсем не хотелось прибегать к этому варианту.       Чонха показалась на лестнице и присела на самой верхней ступеньке, разведывая обстановку, уже наученная опытом, что лучше сначала всё проверять, а уже потом спускаться. Она немного удивлённо приподняла брови, не понимая, что за девушку держит на руках папа, но всё же поспешила вниз, чтобы посмотреть и узнать, с какой целью он её зовёт. На его лице тут же появилась улыбка, стоило увидеть любимую дочку, которая бежала, будто ей принесли любимые конфеты, а не какую-то неизвестную тётю для знакомства. Она вообще не понимала, что происходит, начиная с самого утра, где отец в хорошем настроении ушёл куда-то и пообещал сделать ей сюрприз, и пока что она не наблюдала ничего интересного.        — Солнышко, познакомься. — Чонгук поставил на пол Лису и развернул к Чонха лицом, из-за чего они обе встретились взглядами, останавливаясь в шоке, а малышка даже сделала несколько шагов назад. — Это твоя мама, я ее нашел.       Чонха закрыла рот рукой, чтобы не закричать, потому что совсем не ожидала, что увидит маму, что пропала несколько месяцев назад, из-за которой папа не находил себе места и объездил всю Корею. Она уже думала, что больше никогда ее не увидит, хотя и не переставала надеяться на папу и его связи, она ждала ее возвращения, как самый преданный хатико, но при этом сейчас сильно сомневалась в действительности. Ей казалось, что все происходящее — сон, который вот-вот закончится, она откроет глаза и все еще будет находиться в окружении только отца и бабушки. Она в шоке смотрела на Лису большими глазами, в которых скапливались слезы, потому что малышка впервые за четыре месяца увидела маму живой и невредимой. Чонха уже успела придумать много исходов событий, даже уже почти убедила себя в том, что они с папой остались одни, поэтому сейчас чуть ли не плакала от счастья и шока.       Она не сводила своих больших глаз с Лисы, готовая в любую секунду прыгнуть ей на шею и закричать от счастья, ведь мама наконец вернулась, и даже не замечала, что ее совершенно не узнают. Лиса стояла в шоке, потеряв дар речи, потому что совершенно не видела никаких сходств между собой и этой девочкой, которая в любую секунду могла расплакаться. Она даже не понимала такой бурной реакции на свое появление и очень сильно хотела ударить Чонгука за его слова, ведь не является матерью этой девочки и не собирается вводить ее в заблуждение. Конечно, она не исключает того факта, что это может быть нанятая актриса, выбранная специально для этой роли, но нигде все еще не звучал ответ на самый главный и интригующий вопрос: с какой целью все это делается. Она могла стерпеть все, что угодно, но не использование ребенка с целью понравиться девушке.       Лиса сжала кулаки, пытаясь совладать с собой и своей агрессией, которая просыпалась внутри, смешиваясь с ненавистью к Чонгуку, что становилась только сильнее с каждой секундой, проведенной рядом с ним. У нее в голове не укладывалось, что он мог вот так нагло использовать ребенка в своих личных целях, совершенно не беспокоясь о девочке, что может быть обманута. Она повернулась к нему лицом и со всей силы ударила по щеке, совершенно не переживая о том, что ему может быть больно или неприятно. Она невероятно злилась на него за то, что он настолько нагло вмешал сюда ребенка, лишь бы надавить на жалость и получить к своей персоне максимум внимания, так еще и связать узами родства. Лиса не видела в этой девочке свою дочь, более того, внутри нее даже не проснулся материнский инстинкт, который, по идее, не должен был молчать, а наоборот, уже давно начал бы кричать, что это ее родная кровь.        — За дуру меня держишь? — Лиса посмотрела на девочку, которая никак не могла поверить своим глазам и до сих пор прикрывала рот руками, будто боялась закричать и спугнуть дежавю, что ее посетило. — Одурачить меня думал?        Чонгук провел рукой по лицу, только сейчас понимая, что ситуация не стала легче, ведь Чонха больше похожа на него, хотя и были схожести с Лисой, но мало заметные, по крайней мере для нее сейчас. Он всегда радовался, потому что видел в своей дочери любимую девушку и только сейчас начал осознавать, что по дому бегает его маленькая копия, но никак не Лисы. Чонха сделала шаг назад, громко шмыгая носом, пребывая немного в шоке от увиденной картины, ведь до этого никогда не видела маму в таком состоянии. Она знает, что мама умеет злиться и выходить из себя, но сейчас видела что-то совсем другое, непонятное ей, какие-то очень необычные эмоции, которые до этого ей видеть не доводилось. Она не понимает, почему Лиса делает вид, что они видятся впервые, почему не бежит обнять, как раньше, когда они находились в разлуке, а только бьет пощечину папе, который приложил так много сил, чтобы найти ее.       Чонха не видела свою маму такой разъярённой даже тогда, когда Чонгук неожиданно вернулся в её жизнь, узнал про дочь, которую от него скрывали столько лет, и пытался доказать, что изменился. Даже тогда Лиса не реагировала на него так, как делала это сейчас, и это не на шутку пугало маленькую девочку, что вообще не понимала происходящего. Она на несколько секунд успела обрадоваться, что мама вернулась и теперь они будут жить дружной семьёй все вместе и всё у них будет хорошо, но, видимо, сделала это слишком рано, потому что Лиса, судя по поведению, совсем не хотела возвращаться в семью. Чонха очень боялась её сейчас, но не могла стоять в стороне и не помогать папе, она поняла, что у мамы что-то случилось с памятью, поэтому сделала шаг к ней, убирая руку от рта.       — Но… Ты и правда моя мама… — Она заговорила очень тихо, почти неслышно, испуганная поведением мамы и ее ненавистью к папе, ведь раньше такого не было, она не была готова к тому, что Лиса вернется совершенно другим человеком. — Мою маму зовут Лалиса, а фамилия у нее, как у дедушки: Манобан. Моего папу зовут Чон Чонгук. Он встретился с мамой, когда она сбежала от дедушки в Сеул. Но когда я родилась, мы жили с тобой вдвоем, потому что папа плохо поступил и вы поссорились. — На ее глазах начали наворачиваться слезы, а уверенный до этого голос задрожал, выдавая волнение и беспокойство. — Позже я встретилась с папой, но ты ничего не рассказала ему обо мне, поэтому я сделала это сама… Я хотела, чтобы мы жили одной большой, дружной семьей… Но какой-то плохой дядя похитил тебя, и мы остались с папой вдвоем. — Она перестала всхлипывать, а слезы полились градом из ее глаз, которые Чонха тут же старалась вытереть руками. — А потом папа познакомил меня с бабушкой, чтобы она присматривала за мной, пока тебя нет, и мне не было так одиноко, пока папа занят твоими поисками. — Девочка начала суетиться, точно вспомнила что-то, о чем успела забыть, пока спускалась вниз и разведывала обстановку, только сейчас она вспомнила про бабушку, что сидела наверху и ждала, когда малышка вернется, чтобы все рассказать. — Бабушка… — Она начала бубнить себе под нос, но никто уже этого не замечал, потому что Лиса схватила Чонгука за воротник и была готова удушить на том самом месте, где он сейчас стоит. — Мамочка… Не уходи, я сейчас приведу бабушку!       Чонха сорвалась с места и побежала обратно на второй этаж, чтобы привести бабушку и показать ее Лисе, возможно, так она сможет хотя бы немного улучшить ситуацию, а может быть, и вовсе изменить ее. Лиса трясла Чонгука за воротник, не в силах совладать с гневом, что бушевал внутри, она даже представить не могла, что Гук действительно вмешает в это ребенка, так еще и какую-то пожилую женщину, которая сыграет роль ее матери. У нее злости не хватало на то, чтобы спокойно отпустить его или простить такого рода выходки, она считала их аморальными и даже не хотела слышать никаких оправданий, которые объясняли бы его поведение. Она еще раз отвесила ему пощечину, вымещая всю злость, которая скопилась внутри с самого начала всего фарса, который он начал, когда переступил порог фирмы Намджуна.       — Заслуженно. — Гук начал кивать головой, пытаясь сделать хотя бы шаг от нее, и поправлял челюсть рукой, потому что показалось, что там что-то щелкнуло, пускай боль и распространялась только на кожу. — Но давай-ка поговорим в другом месте.       Он вырвался из ее хватки, схватил за руку и потянул в комнату, которая была ближе всего к ним, чтобы закрыться там и не попадаться больше на глаза Чонха и не травмировать ее еще больше, потому что не учел слишком много деталей, которые сейчас играют против него. Ему стоило сначала продумать все до мелочей, а уже потом сломя голову рваться в бой на завоевание Лисы. Она не собиралась роль ее любой, по крайней мере до момента, пока не вспомнит все, что между ними было, но он может наступить очень не скоро, поэтому не стоило показывать ее Чонха прямо сейчас. Чонгук, сам того не ведая, дал ребенку надежду, которая на данный момент является очень ложной, ведь воспоминания могут вернуться и через год, и через два, а может пройти и десять лет. Он тонул в своих собственных мыслях, начиная терять надежды на лучшее, хотя до этого был полон амбиций.       Гук втащил ее в комнату и тихо закрыл дверь, чтобы никто их не нашел и не подслушивал, он еле сдерживался, потому что ее злость оказалась чертовски возбуждающей. Он пытался совладать с собой, но получалось хуже, чем он думал, и закусанная губа сейчас очень выдавала его с потрохами, но ему нужно постараться и не ударить перед Лисой лицом в грязь. Чонгук уже достаточно много сделал: ворвался в ее кабинет, вынес Лису на плече и привез сюда, даже показал ее Чонгуку, но почему-то именно сейчас начал сомневаться. Она давила его своей злостью, душила ненавистью, а факт того, что в ней даже не думали просыпаться воспоминания, резко заставил остановиться и будто бы сделать шаг назад.        Лиса смотрела в его глаза, пытаясь прочитать там хотя бы что-то, раскаяние, например, но видела только непонятное отчаяние, что злило еще сильнее, как и понимание, что он не извинится ни за что. Всего за полдня Чонгук сотворил очень много всего, но совершенно не чувствовал вину за это, чем злил еще сильнее, потому что она не считала все случившееся в порядке вещей. Лиса сжала кулаки, но с гневом справиться не могла, у нее в голове не укладывалось все происходящее, Гук будто специально сделал все, чтобы вывести ее из себя.        — Ты подлый, наглый, надменный ублюдок! — Лиса еще раз ударила его по щеке, только в этот раз по другой и еще сильнее, из-за чего на коже даже остался красный след от пальцев. — Как ты посмел использовать ребенка? В тебе совсем нет ни капли совести!       Она отошла от него и пошла к двери, быстро выходя из комнаты, чтобы он не успел ее остановить или воспрепятствовать своими попытками продолжить этот чертов фарс, который никак не мог завершиться. Лиса закрыла дверь тихо, почти неслышно, из-за чего даже показалось, что она не ушла, но когда Гук повернулся, ее уже не было в комнате, он остался один.        — Ладно, выбора у меня нет. — Чонгук поправил воротник рубашки и посмотрел на дверь, которую закрыла Лиса, когда уходила, отказываясь верить в то, что ее мать жива и ухаживает сейчас за своей внучкой. — Лалиса Манобан должна влюбиться в Чон Чонгука. Я тебя так просто не отпущу.