Начало/ Первая переменная

Распоряжение Министерства Магии Великобритании №5427

от 24.07.1998

      Во исполнение положений Директивы №651 от 05.05.1998 и в свете исторических событий, имевших место 2 мая 1998 года, Министерство Магии официально подтверждает: темный маг, именуемый «Лорд Волан-де-морт», был окончательно повержен, а организация, известная как «Пожиратели Смерти», признана экстремистской и подлежит полному запрету на территории магического сообщества Соединённого Королевства. В связи с временным административным контролем, установленным над Министерством Магии Великобритании, а также Школой Чародейства и Волшебства Хогвартс в период с 01.08.1997 по 02.05.1998, значительное количество учащихся, включая выпускников, было вынуждено прервать или полностью пропустить учебный процесс. Дополнительно сообщается, что вследствие разрушений, понесённых замком Хогвартс в ходе «Битвы за Хогвартс», восстановительные работы продолжались вплоть до 20.07.1998, за счет чего никто не сдавал выпускные и промежуточные экзамены. Учитывая вышеуказанные обстоятельства, Министерство Магии постановляет: 1) учащиеся, чей пятый курс обучения проходил с 01.09.1997 по 31.05.1998 годы будут сдавать экзамен «СОВ» 17–23 декабря 1998. 2) учащиеся, завершившие обучение в 1998 году, имеют право на повторное прохождение курса седьмого года обучения, включая сдачу экзаменационной квалификации уровня «ЖАБА» — необходимой для дальнейшего профессионального и академического пути. 2.1) желающим / не желающим необходимо отправить сову с согласием или отказом, соответственно, новому директору школы — Минерве Макгонагалл — до 25.08.1998. 2.2) если учащийся уже достиг возраста совершеннолетия к моменту выхода данного распоряжения, он вправе направить письмо самостоятельно. Если нет, за него это должны сделать законные представители или опекуны. 2.3) в противном случае, отсутствие письма в указанные сроки будет воспринято как отказ от обучения. Учёба будет начата с 1 сентября 1998 года. Нынешний 8 курс будет являться таковым только номинально, на деле предлагается объединить его с обучающимися 7 курса соответствующих факультетов. Министерство Магии, в свою очередь, гарантирует равные условия обучения и сдачи экзаменов для всех участников программы. Мы благодарим всех учеников за стойкость и мужество, проявленные в трудные времена. И верим, что каждый заслуживает второго шанса — и этот шанс предоставляется вам. Пусть этот учебный год станет символом возрождения, единства и стремления к свету. Хогвартс вновь распахнёт свои двери для тех, кто готов учиться, расти и творить магию во благо мира.

____________________________________________________________________________

1 сентября 1998 года, Большой зал

Дерево под пальцами Гермионы было шершавым, с выщербинами от десятилетий ученических локтей. Она провела по нему подушечками. Привычное, почти медитативное прикосновение помогало собраться.        "Золотое трио" решило перепройти 7 курс неполным составом. Девушка смотрела на пустое место рядом с Гарри. На старую царапину, которую Рон оставил в пятом курсе. На выцветшее пятно от тыквенного сока — то самое, которое парень так и не оттер в позапрошлом году. На пространство, которое когда-то занимал он.

Она всё ещё не знала, как называть то, что между ними.

Лучший друг?

Первая любовь?

      Человек, которого она поцеловала в разгар битвы, в дыму и грохоте, когда мир мог рухнуть в любую секунду.

      Тогда это казалось правильным. Словно если Гермиона не сделает этого сейчас — не сделает никогда. А потом он не заговорил об этом. Ни слова. Ни взгляда. Ни попытки подойти. Она сжала пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.       "Не то чтобы мы не пытались, — подумала волшебница. — Просто у нас не было сил."       Всё лето гриффиндорка восстанавливалась. "Круциатус" оставил свои следы. Иногда, когда она слишком резко поворачивала голову, в шее вспыхивала короткая острая боль, которая проходила так же внезапно, как появлялась. Иногда по ночам мышцы сводило судорогой, и девушка просыпалась с ощущением, что её тело помнит то, что разум уже почти забыл.       А ещё были родители. Каждый день — попытки вернуть им то, что она сама у них отняла. Сеансы в Мунго. Бесконечные разговоры с колдомедиками. Вечера, когда она ложилась и не могла пошевелиться, глядя в потолок, пока не засыпала от истощения.       В те редкие дни, когда она оказывалась в Норе, Гермиона отчаянно пыталась восполнить недостающее общение с Гарри и Джинни.       А Рон... он был там, в той же Норе. За тем же столом. Но между ними будто выросла стена. Ведьма видела его безынициативность. Видела, как он отводит взгляд, когда она входит в комнату. Видела, как он избегает оставаться с ней наедине. Видела, что он и сам очень устает, проводя большую часть своего времени в магазине братьев и на курсах мракоборцев. Может, он боялся? Может, ждал? Может, у него самого не было сил? Гермиона не знала. И сама не имела ресурса спрашивать. Девушка сжала край стола. Пальцы побелели.

Как же всё стало сложно. И непонятно.

      — Гермиона, ты вообще меня слушаешь?       Тёплое прикосновение к её руке вернуло её в реальность. Она вздрогнула, моргнула, и только тогда заметила, что Гарри уже давно сидит, слегка наклонившись к ней, с озабоченным выражением на лице.       — Прости, — пробормотала она, — я просто… задумалась. Он мягко улыбнулся, но в зелёных глазах читалась тревога. Конечно, парень всё чувствует. Впрочем, было бы странно, если нет. Столько лет рядом — как названные брат и сестра. Гермиона знала: Гарри не просто замечает её настроение — он проживает его вместе с ней.              — Макгонагалл вроде собирается выступить, но ждёт, пока все соберутся, — сказал Гарри. — Посмотри, народ уже идёт. Гриффиндорка повернула голову. В зал входили ученики: старые лица, новые. Кто-то смеялся, кто-то оглядывался в поисках свободного места, кто-то уже сидел за столами, также разглядывая входящих. — Вон Луна, — с улыбкой проговорила Гермиона. — И Невилл. Он выглядит… уверенно. — Он теперь помощник преподавателя по Травологии, — кивнул Гарри, проследив за её взглядом. — Макгонагалл сказала, он отлично проявил себя летом, при восстановлении замка. Да и сегодня видели, как он возился с первым курсом? — Невилл молодец, — добавила Джинни, подперев подбородок рукой. Гермиона слабо улыбнулась, глядя, как гриффиндорец терпеливо слушает девочку, которая что-то взволнованно объясняет ему, держа за рукав мантии.       — Ты кого-то ищешь? — спросила Джинни, чуть наклонившись. Гермиона отвела взгляд. — Просто смотрю, кто пришёл. — Ага, — протянула рыжая с лёгкой усмешкой. — Он всё ещё любит тебя, — тихо сказал Гарри. — Просто ему нужно время. — Время, чтобы сказать четыре слова? — гриффиндорка усмехнулась. — «Гермиона, ты мне нравишься». Не так уж и сложно. — Для Рона сложно, — заметила Джинни. — У него эмоциональный интеллект на уровне чайника. Семейного такого, медного, с отваливающейся ручкой. Гермиона засмеялась.

***

      Наконец все ученики сидят на своих местах. — Прошу тишины. Гул в помещении постепенно стих. Профессор Макгонагалл встала за кафедру, взгляд её был твёрдым, но в нём читалась глубокая, почти материнская забота. — Добро пожаловать в Хогвартс, — начала она. — В этом году я произношу эти слова с особым трепетом. Мы с вами пережили то, что не должен переживать ни один ребёнок, ни один ученик, ни один человек. И всё же вы здесь. Мы здесь. Замок стоит. А это значит, что мы начинаем новый учебный год.       Она сделала паузу, позволяя словам осесть, а затем перевела взгляд на места, где теснились первокурсники, всё ещё неловко поправляющие только что надетые факультетские мантии.       — Прежде всего — к вам, наши новые волшебники. Только что Распределяющая шляпа указала вам ваш путь. Не бойтесь вопросов, даже самых маленьких и глупых. Вы можете обращаться с ними к старостам ваших факультетов. Старосты — по двое с каждого факультета — поднялись со своих мест. Кто-то гордо выпрямился, кто-то тепло улыбнулся растерянным детям, а кто-то просто коротко кивнул. Секунду они стояли молча, принимая на себя невысказанное доверие зала, а затем так же тихо сели. — Также вы всегда можете прийти к любому из учителей. Двери наших кабинетов открыты, — добавила Макгонагалл. — И пока мы заговорили о преподавателях: в этом году в нашем составе есть некоторые изменения. Защиту от Тёмных искусств будет вести профессор Моргана Селеста. Надеюсь, вы встретите её достойно. Взгляды учеников скрестились на учительском столе, где сидела высокая женщина лет сорока, в строгой мантии, с аккуратно уложенными в пучок волосами и очками на тонкой оправе. Взгляд её был холодным и требовательным. Преподавательница чуть приподняла подбородок, принимая внимание без лишней скромности.       — И ещё одно важное объявление, — продолжила директриса. — Посещение Хогсмида. На школу и на саму деревню наложены дополнительные защитные чары, однако небольшая часть Пожирателей смерти до сих пор не поймана. Поэтому мы приняли решение: в этом учебном году разрешение на посещение Хогсмида получают ученики не с третьего года обучения, как было раньше, а только начиная с пятого. Понимаю, что это разочарует многих из вас, но безопасность превыше всего. По залу прокатился приглушённый гул. Третьекурсники, особенно те, кто этой осенью ждал первого похода в «Три мётлы», заметно погрустнели. Кое-кто из старших понимающе кивнул, а самые нетерпеливые пятикурсники, наоборот, обменялись довольными взглядами. Но никто не осмелился спорить. Слишком свежи были воспоминания о том, какой ценой Хогвартс вообще уцелел.       Директриса выждала несколько секунд, давая эмоциям улечься, и когда всё стихло, продолжила с той же твёрдой уверенностью: — Этот год будет отличаться от всех предыдущих, — продолжила женщина, возвращая внимание зала к себе. — Мы приняли решение объединить седьмой и восьмой курсы, чтобы дать возможность тем, кто не смог завершить обучение, сделать это сейчас. Это не просто формальность. Это ваш шанс. Шанс восстановить то, что было потеряно. Шанс переосмыслить. Шанс начать заново.       Она оглядела зал. Многие ученики смотрели на неё с вниманием, некоторые с тревогой, остальные — с надеждой.       — Если говорить об экзаменах, — голос Макгонагалл стал чуть более деловитым. — Тем, кто сейчас на седьмом и восьмом курсах, напоминаю: ваши ЖАБА состоятся в конце учебного года, вместе. Точные даты станут известны позже. Готовьтесь заранее, не оставляйте всё на последнюю ночь, как это делали некоторые мои бывшие ученики. — В уголке её губ мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Что касается нынешнего шестого курса, ваши экзамены пройдут с семнадцатого по двадцать третье декабря. В остальном расписание без изменений.       Она замолчала на мгновение, затем продолжила: — Я знаю, что между факультетами остались раны. Недоверие. Страх. Но я прошу вас — не позволяйте прошлому диктовать ваше будущее. Мы не можем изменить то, что было. Но мы можем выбрать, кем мы станем. Пусть этот год станет годом примирения. Годом взросления. Годом, когда мы не просто учимся магии, но учимся быть людьми. Профессор выпрямилась. — Хогвартс всегда был домом. И он остаётся им. Для каждого из вас. Независимо от фамилии, крови, прошлого. Добро пожаловать домой!       В зале повисла тишина. Несколько учеников, в основном старшекурсники, начали медленно аплодировать. Остальные присоединились не сразу, будто всё ещё переваривали услышанное. Аплодисменты были не бурными, но искренними. Тёплыми. Почти благодарными.

Профессор Макгонагалл не улыбнулась, но в её взгляде мелькнуло одобрение. Она кивнула, коротко, как бы говоря: «Спасибо. А теперь за дело».

***

      Аплодисменты стихали, люди постепенно начинали покидать Большой зал. — О, смотрите, это же Пэнси Паркинсон, — вдруг произнёс Дин, кивнув в сторону черноволосой девушки, проходившей мимо с высоко поднятой головой. — Вы слышали последние новости? — Так она слишком гордая, чтобы признать, что проиграла, — пробухтел Симус, не особо заботясь о том, услышит ли она. — Её бы спустить с небес на землю, да только, похоже, жизнь уже начала этим заниматься. Гермиона и Гарри переглянулись, не понимая, о чём речь. — Ходили слухи, — пояснила Джинни, заметив их недоумение, — что её семья от неё отказалась. Что её выжгли с родового гобелена. Не знаю, правда это или нет, но… — Жестоко, — выдохнул Невилл, нахмурившись. — Даже для подобных чистокровных фанатиков. — Ну, она сама не ангел, — заметил Симус. — Неудивительно, что её родня решила от неё откреститься. Шлёп. — Симус Финниган! — Джинни дала ему лёгкий подзатыльник. — Ты вообще слушал Макгонагалл?! Она буквально только что говорила: год примирения. Паркинсон осталась, не сбежала. Это уже о многом говорит. — Да понял я, — парень потёр затылок, но всё же нахмурился. — Просто я до сих пор не понимаю, зачем они вообще помогали? В последний момент, когда всё уже рушилось. — Даже если их мотивы нам непонятны, нельзя отрицать тот факт, что они нам помогли. Некоторые из них особенно сильно. Например, Теодор Нотт, — сказала рыжеволосая девушка чуть тише. — Он буквально спас Фреда во время последней битвы. Я… я должна как-нибудь подойти и выразить благодарность. — А Забини? — вставила Парвати. — Его имя мелькало в «Пророке», в «Придире», да везде вообще. Его и его друзей. Почти как героев. Только вот нигде не было конкретики... — А Малфой? — спросил Гарри наконец. — Он ведь тоже… Гермиона кивнула. — Самая интересная загадка во всей этой истории. Он не просто единоразово помог — его мама спасла нас дважды, а сам он отдал свою палочку. И всё равно… я не понимаю, что ими двигало. Что двигало им. — Может, страх, — сказал Невилл. — Может, совесть. А может, просто… выбор.       Разговор стих, оставив каждого наедине с мыслями. В этой паузе Гермиона первой уловила движение: кто-то поднимался из-за слизеринского стола и шёл прямо к ним. Она чуть напряглась, и остальные тоже подняли головы. К их столу подходил Драко Малфой собственной персоной. Он шёл ровно, без привычной вальяжности. Плечи расправлены скорее по привычке, въевшейся в идеальную аристократичную осанку. Руки в карманах мантии. Пальцы, если присмотреться, чуть двигались — перебирали что-то, то ли монетку, то просто сжимались и разжимались. Лицо у него было непривычное. Ни надменной складки губ, ни привычной усмешки. Взгляд прямой, даже тяжеловатый, смотрел вперёд, но не цеплялся ни за кого враждебно. Просто… решительно. Он остановился в паре шагов от их стола. — Поттер, задержись на пару минут. Наедине, — бросил он небрежно, но голос его был ровным, почти усталым. Гарри поднял бровь. Джинни, сидевшая рядом озадаченно посмотрела в сторону блондина, после чего слегка сжала ладонь своего парня в успокаивающем жесте. — Я подожду здесь, — тихо сказала девушка. — Мы обе подождём. Гермиона кивнула, скрестив руки на груди, но её взгляд оставался насторожённым. — Уизлетта, — хмыкнул Малфой, — я верну твоего золотого мальчика в целости и сохранности. — Какой ты благородный! — воскликнула рыжеволосая, с притворным восхищением. — Прямо-таки рыцарь в мантии с гербом Слизерина. Девушка отпустила руку, но её ухмылка осталась. Гарри встал, бросив на неё взгляд, в котором читалась смесь благодарности и лёгкой тревоги. И вместе с Драко отошёл к колонне, где факел освещал их лица мягким, тёплым светом. Парень скрестил руки на груди, ожидая. — Что ты хотел? Малфой замялся, опустил взгляд, поправил и так идеально лежащие платиновые пряди волос, потом снова посмотрел прямо, наконец взяв себя в руки. — Извини. Гарри моргнул. — Что? Сам Драко Люциус Малфой извиняется? Ну ни хрена ж себе… — Не ёрничай, — тихо ответил ему блондин. — А то я сейчас передумаю. — Ладно, — Гарри кивнул. — Я весь во внимании. — Мне правда надоело вести себя как последний обмудок. Извини за то дерьмо, которое я творил и говорил раньше. И если это возможно… — он сделал паузу, — я бы хотел начать наши взаимоотношения с чистого листа. Он протянул руку. Гарри смотрел на неё секунду, две… после чего всё же пожал. — Слушай, Малфой, — Гарри усмехнулся. — Ты вёл себя как тот ещё зазнавшийся, избалованный говнюк. Честно? Долгие годы ты был моей головной болью. Но война многое меняет. И я согласен попробовать начать всё заново. Ты тоже извини меня. В особенности за… — он замялся на секунду, — за Сектумсемпру. Мне не следовало… это было слишком. Только вот… — он чуть склонил голову, — ты не одному мне насолил. Драко замер. В его глазах что-то дрогнуло — сначала непонимание, потом медленное осознание. Он бросил короткий взгляд туда, где за столом остались сидеть только Джинни и Гермиона. Обе смотрели в их сторону. Гермиона — с напряжённым вниманием, Джинни — с открытым вызовом. Малфой сглотнул. Кивнул. И прежде чем Гарри успел что-то добавить, развернулся и направился к ним. Гарри пошёл следом, чуть прищурившись, но не останавливая. — Грейнджер, — начал он. Голос сел, и он прочистил горло. — Уизлетта. Я… — Он запнулся, видимо борясь с собой. — Я уже сказал Поттеру. Я вёл себя как последний… — он не договорил, махнул рукой. — Я извиняюсь. Перед вами обеими. За все годы. За «грязнокровку» — особенно. — Последнюю часть он адресовал Гермионе. Тишина повисла тяжёлая, почти осязаемая. Гермиона смотрела на него долго, изучающе. Джинни приоткрыла рот, явно собираясь сказать что-то едкое, но подруга её опередила: — Это было ужасно неприятно, Малфой. В нос ты тогда получил за дело. Пауза. — Но я вижу, что ты пытаешься. И это уже что-то значит. Ладно. Попробуем начать сначала. — Это было ужасно неприятно, Малфой. В нос ты тогда получил за дело. Пауза. — Но я вижу, что ты пытаешься. И это уже что-то. Ладно. Попробуем начать сначала. Джинни перевела взгляд на Гермиону, потом на Гарри, который едва заметно кивнул, потом снова на Малфоя. Вздохнула. — Ладно, хорёк. Один шанс. На коротком поводке, понял? Малфой дёрнул уголком губ — то ли усмехнулся, то ли облегчённо выдохнул. — Понял. Гарри хлопнул его по плечу — без прежней враждебности, но и без показного дружелюбия. Они разошлись. Гермиона и Джинни подхватили сумки, Гарри закинул рюкзак на плечо.

***

      Гриффиндорцы шли по коридору, не спеша, стараясь переварить произошедшее. Вокруг мелькали ученики, кто-то торопился, кто-то лениво тащился с книгами под мышкой. Джинни, переключившаяся быстрее остальных, говорила о том, что без Рона утро прошло как-то слишком спокойно — никто не пролил сок, не забыл расписание и не пытался сесть на чужое место. Гарри же, шагая рядом, рассеянно кивал, всё ещё прокручивая в голове тот факт, что Драко мать его Малфой подошел к ним по собственной воле. — Интересное начало дня, — пробормотал Гарри. — Ты про Малфоя? — уточнила Гермиона, хотя прекрасно понимала, о чём речь. — А про кого же ещё, — усмехнулся парень. — Малфой подходит к нашему столу при всех, кто не успел уйти, извиняется. Я до сих пор не могу врубиться! — Я тоже, — призналась девушка. — Я чувствую будто пропустила какую-то важную главу в книге. Они помолчали несколько секунд. — С чего бы это? — спросила Гермиона наконец. — Серьёзно, Гарри. Он никогда ничего не делал просто так. Извинений от него мы не дождались ни разу за прошлые годы. И тут вдруг — «простите, я был дураком, давайте всё сначала». Как тебе такое? Гарри пожал плечами. — Я не знаю. Честно. Но он выглядел… странно. Не так вызывающе, как всегда. Он мялся, пальцы в карманах перебирал, голос у него сел. Такое не подделаешь. — Ладно, допустим, он был искренним, — не сдавалась Гермиона. — Но что ему это даст? Родители его на свободе, суд вся семья прошла. Никто его не заставлял к нам подходить. Никто не требовал извинений. — Может, сам захотел? — предположил Гарри. Гермиона вздохнула. — Но это не значит, что я ему доверяю, — добавила девушка. — Просто… я согласна дать шанс. Посмотрим, что он будет делать дальше. Одно дело — извиниться. И совсем другое — доказать это поступками. Джинни, которая весь их диалог шла рядом и слушала, наконец усмехнулась: — Ну, если он начнёт писать стихи и кормить гиппогрифов с руки, я официально сдамся. Гарри и Гермиона переглянулись и оба не сдержали улыбок.