Он больше не тень

Свет просачивался сквозь шторы, мягкий и ленивый. Я долго лежала с закрытыми глазами, будто не могла решить просыпаться или нет. Воздух был тёплым, чуть пыльным, как будто мир за ночь стал спокойнее. Тело ещё принадлежало сну: мышцы тяжёлые, дыхание ровное, а в голове остатки чего-то хорошего. Я медленно открыла глаза, не спеша возвращаться в реальность. Я повернулась к холсту, который теперь пустовал. Я пыталась не думать о том, что оно теперь живёт вне холста. Он. Я не сразу начала так называть его. Сначала по привычке избегала рода, как будто слово «он» могло привязать его к полу, к прошлому, к человечности. Но он сам выбрал. Это не я решила. Я почувствовала неприятную тревожность. Если он теперь не на холсте, то где же он тогда? Я быстро поднялась с кровати после этой мысли и начала искать его. Я чувствую страх. Что, если теперь имея волю и тело, он решил бросить меня? Оставить одну? — Где ты? — спросила я вслух. Голос был слишком громким, но дрожащим. Ответа не последовало. Я чувствовала, как глаза стали наливаться слезами и нос пощипывать. Я не знаю, почему я чувствовала себя так. Я встала на колени и заглянула под кровать. Я открыла шкаф, осторожно, как будто ожидала, что он прячется, скрючившись внутри, как в детстве. Я даже потянулась к выключателю, но передумала. Он не любит свет. Я вышла в коридор. Ощущение усилилось. Он где-то здесь, не во мне, не рядом, вне. Как будто он оставил меня, но не ушёл. Как будто он наблюдает. В коридоре было тоже пусто. Тревожность и страх не ушли, только усилились. Я решила вернуться в комнату. Как только я стояла у дверного проема, я увидела его. Он был здесь. Я сразу же почувствовала облегчение. Я подбежала к нему и обняла сзади. Я не думала, зачем. Это было неосознанное действие, такое же, как если прикоснуться к горячему и сразу же отдернуть руку. Он молчал. Мне и не надо было, чтобы он говорил. Его присутствия было достаточно. Я чувствовала его тепло. Он не обернулся. Не сдвинулся. Не ответил мне жестом. Но и не оттолкнул. Я прижималась лбом к его спине, слушала, как в нём что-то медленно, глухо движется, будто внутри у него работал какой-то древний механизм, скрипучий, живой, но не до конца понятный. — Я испугалась, — прошептала я. — Я подумала, что ты ушёл и бросил меня. Тишина. Он дышал, я чувствовала это. Или, может быть, просто хотела чувствовать. В нём не было привычной живости, но он был. Это главное. Он был здесь.Я обошла его, заглянула в лицо. Его глаза были открыты. Он не улыбался. Он просто смотрел. И я не могла понять, видит ли он меня или сквозь меня. — Ты не хочешь говорить? — спросила я. Он медленно покачал головой. Я не знала, что значит этот жест. Отказ? Или признание, что говорить — это уже не его способ общения? Я провела рукой по его щеке. Она была шершавой, как наждачная бумага, но не причиняла боли. Скорее, даже приятной. — Я всё ещё чувствую тебя внутри, — сказала я. — Только теперь это иначе. Ты больше не моя тень. Ты стал отдельным. Но ведь ты всё ещё мой, правда? Он моргнул. Первый раз за всё это время. Я почти обрадовалась, как будто поймала в его взгляде что-то знакомое. Но это исчезло. Он вытянул руку и коснулся моей шеи аккуратно, точно, будто проверял, есть ли у меня пульс. Он не гладил. Он изучал. Я не знала, стоит ли этого бояться. Он не отводил взгляда. Я хотела, чтобы он что-то сказал, что-то сделал: обнял, отвернулся, исчез. Но он просто стоял. Смотрел. Слишком долго. Слишком пристально. Я почувствовала, как внутри меня что-то зашевелилось, не от радости и не от страха, а от того странного, липкого узнавания, когда понимаешь: ты уже не та, кем была. Он наклонился чуть ближе. И я впервые подумала, что не знаю, на чём остановится его рука. Он медленно наклонился ко мне, и мне показалось, что воздух вокруг стал гуще, тяжелее, будто весь дом выдохнул и больше не собирался дышать. Его рука по-прежнему лежала на моей шее, холодная, но в этом холоде была сила. Он не сжимал, не угрожал, но я знала: если захочет — сможет. Я не сопротивлялась. — Ты… всё ещё со мной? — слова вышли сиплыми, почти беззвучными. Его взгляд скользнул по моему лицу. Я чувствовала, как он изучает каждую линию, каждую пору, словно проверял: осталась ли я ещё собой или уже стала частью его. Он наклонил голову набок, движение было неестественным, слишком плавным, будто он повторял за человеком, но ещё не до конца понял, как устроены чужие тела. Я едва заметно дрогнула. Мне стало ясно: он не просто смотрит — он ищет. И если найдёт внутри меня что-то лишнее, то вырвет. — Ты хочешь, чтобы я исчезла? — спросила я почти шёпотом, сама не зная, зачем. Он не ответил сразу. Его пальцы едва сильнее коснулись моей кожи, и сердце отозвалось быстрым ударом. Но жест не был грубым, скорее, осторожным. Его рука поднялась выше, мягко коснулась моего подбородка, и я невольно встретила его взгляд. В его глазах я не увидела привычных очертаний, только темноту, похожую на ночное небо без звёзд. Это не пугало, скорее завораживало, будто я смотрела в пространство, в котором можно утонуть и всё равно чувствовать себя в безопасности. Я коснулась его руки, и она показалась неожиданно тёплой, словно хранила в себе живое дыхание. Я шагнула ближе. Его грудь была твёрдой, как камень, и в этом было что-то надёжное, незыблемое. Я прижалась к нему, закрыла глаза и позволила себе раствориться в ощущении близости. И вдруг стало так легко, будто дыхание уже общее, и между нами больше нет ничего, что разделяло бы.