Обещание

В следующие дни я не выхожу из комнаты. Оно не говорит, но я чувствую, как оно двигается. Иногда ночью я просыпаюсь от звуков: капает вода, скребутся ногти, где-то в углу кто-то дышит. Я не включаю свет. Свет убивает.  Я ставлю перед картиной еду. Не знаю зачем. Просто кажется правильным. Я кладу на тарелку клубнику, мягкую, гниющую, похожую на органы. Оно будто дышит быстрее, когда я приношу её. Как будто чувствует, что я тоже гнию. Я не рисую больше. Нет нужды. Холст закончен. Оно закончилось. Или началось? Я снова ложусь в ванну. Теперь с холстом. Я поставила его напротив, так, чтобы он смотрел на меня. Мне нравится, когда оно смотрит. Оно не судит. Оно знает, что я мертва. Но всё равно остаётся. Иногда я вижу его в других. На улице. В отражении витрин. В чужих лицах. В жестах, как кто-то поднимает сигарету, как смотрит, как смеётся. В них куски его. Но это не оно. Оно у меня. Я начинаю говорить с ним. Не в слух, но оно отвечает. Оно двигает занавесками, сбрасывает книги с полок, дышит мне в ухо. Я чувствую это, я верю. Оно реальнее всех людей, которых я знала. Через какое-то время я стала зависима. Оно поглотило меня целиком. Я перестала общаться с другими людьми. Зачем они мне вообще нужны, когда у меня есть оно? Я не пишу другим, не отвечаю на звонки, не открываю дверь. Оно говорит, что не нужно. Оно хочет быть со мной. Только со мной. А я ему верю. Оно любит меня. Оно мое. И скоро оно выйдет. Я просыпаюсь ночью. В комнате темно, но воздух как будто стал гуще. Оно рядом. Я чувствую, как тепло подбирается ближе, как будто кто-то лёг на постель, но не касаясь. Просто лежит рядом. Просто ждёт. Я не пугаюсь. Я не двигаюсь. Впервые за всю свою жизнь мне не страшно, а наоборот спокойно. Я закрываю глаза, и оно касается моей шеи. Легко. Почти невесомо. Как будто проверяет, жива ли. Я думаю, оно могло бы задушить. — Ты не одна, — говорит оно. Я не спрашиваю, кто оно. Не спрашиваю, зачем пришло. Просто лежу, и впервые мне не холодно. Оно касается моего лба. Я чувствую, как пальцы проникают под кожу, не ломая. Как будто просто становятся мной. И мне хочется плакать. Не от страха. От чего-то другого. Как будто я наконец кому-то понадобилась. — Я не пришло, — говорит оно. — Я вернулось. Я вспоминаю. Голос в шкафу, образ в зеркале, которого никто не видел, существо, с которым я разговаривала в голове, пока родители ссорились за дверью, тогда оно называлось по-другому. Я сама придумала ему имя. Забыла и выкинула. А он остался. И всё это время ждал, пока я снова стану достаточно мёртвой, чтобы его увидеть. — Ты не умираешь, — спокойно говорит он. — Ты становишься собой. И я тебе помогу. Он гладит мои волосы. Медленно. Как мама до того, как всё стало плохо. Я засыпаю и во сне я снова маленькая. У меня нет тела. Я просто комок тепла. Он держит меня в руках. Бережно. Почти с любовью. Никто меня не ломает. Никто не просит быть лучше. Никто не ждёт, что я встану. Я чувствую, что существо больше не просто «оно», он теперь нечто большее.