Часть 11

      После возвращения из Хогвартса Дарла решила дать себе неделю отдыха, прежде чем приступить к поиску нужных ингредиентов.       Эти дни она провела за изучением семейной библиотеки. Среди пыльных фолиантов она обнаружила несколько редких книг о магии, которые заставили её задуматься о новых возможностях. И даже в эти спокойные дни она не забывала о Реддле.       Каждую ночь, когда дом затихал, а тени от луны скользили по стенам, Дарла доставала дневник. В тишине её комнаты, она погружалась в беседы с Томом. Он делился с ней знаниями, которые не найти в учебниках, и каждое его слово казалось ключом к чему-то великому.       В одну из таких ночей, когда мир за окном был погружён в сон, Том рассказал ей о месте, которое она должна была посетить. Литтл-Хэнглтон. Название звучало, как эхо из далёкого прошлого, и даже сквозь строки дневника в его словах чувствовалась странная напряжённость. Дарла не стала задаваться вопросами, зачем ей нужно было отправиться туда, что её могло ждать в этом забытом уголке. Она получила описание поместья, которое должна была найти, и, хотя в глубине души всё ещё блуждали смутные сомнения, она верила Реддлу. Верила так сильно, что не могла просто отвернуться от него. Она не могла понять, почему это место так важно, но она знала, что это будет началом чего-то нового.

***

      Дарла лежала на кровати в это воскресное утро, окутанная нежным светом, проникавшим сквозь шторы, и погрузилась в размышления о своём внутреннем «Я». В Хогвартсе она не чувствовала потребности вернуться домой, увидеть родителей и сестру. Там, погруженная в тайну дневника, она была свободна от мыслей о семье. Но сейчас, в тишине своей комнаты, она вспоминала себя на вокзале, как её глаза жадно скользили по лицам людей, ища среди них родные черты. Дарла с ужасом осознала, что семья становилась её слабостью. И это осознание пугало её больше, чем любая тёмная магия.       Сегодня её путь лежал в Литтл-Хэнглтон, тихую деревушку, затерявшуюся среди холмов и лесов, где, по указаниям Тома, она должна была отыскать старое заброшенное поместье его отца. Дарла не знала, с какой целью она отправляется в это заброшенное поместье и что именно ей предстоит там обнаружить. Однако её влекло туда скорее обыденное человеческое любопытство и стремление глубже понять мир Реддла.       Дарла взяла рюкзак, на который было наложено заклинание незримого расширения, позволяющее вместить в него гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Она тщательно собрала провизию, беря с полок всё необходимое на минимум два дня и, не забыв, взять дневник.       Понимая, что ей предстоит добираться обычным магловским транспортом, она ощутила лёгкую досаду. Трансгрессия была невозможна в этом районе, пока она не исследует его сама, и это знание вызывало у неё смешанные чувства. Она вспомнила о системе обучения в Канаде, где молодые маги могли изучать трансгрессию уже в четырнадцать лет. Эта мысль наполнила её гордостью за свою родину. В Хогвартсе ей только бы предстояло начать постигать этот крайне полезный способ перемещения.       Дарла спустилась со второго этажа, её шаги мягко отдавались в тишине утреннего дома. Кухня встретила её тёплым ароматом свежезаваренного кофе и аппетитным запахом яичницы, который витал в воздухе, словно приглашая к завтраку.       К её удивлению, за столом сидел отец, погружённый в чтение выпуска «Ежедневный Пророк». Обычно по воскресеньям он отсыпался после напряжённых рабочих дней в Министерстве магии, и его присутствие на кухне в такое раннее время было неожиданностью.       Он оторвал взгляд от газеты, и его глаза встретились с её. На его лице появилась привычная, сдержанная улыбка, слегка тронутая усталостью.       — Доброе утро, Дарла, — произнёс он, его голос был спокоен и немного хрипловат от утренней сонливости.       — Доброе утро, — ответила она, всё ещё удивляясь его раннему появлению.       Она подошла к шкафу, её пальцы скользнули по полкам, выбирая, что можно взять с собой в дорогу. Взгляд её остановился на пакетике с орешками, идеальный перекус для долгого пути. Рядом она заметила несколько шоколадных батончиков, которые всегда поднимали настроение, даже в самые хмурые дни. Не забыла она и о ёмкости для воды, аккуратно положив её в рюкзак.       Всё это Дарла собирала под пристальным взглядом отца, который, казалось, изучал каждое её движение. Но она, будто не замечая его внимания, продолжала свои приготовления, сосредоточенная на предстоящем путешествии.       Когда она уже собралась уходить, но вдруг голос отца остановил её.       — Дарла, — произнёс он, и в его голосе звучала мягкая, но настойчивая нотка.       Она обернулась, и её взгляд встретился с его. В его глазах, обычно холодных и отстранённых, она заметила что-то необычное, лёгкую тревогу, едва уловимую, но явную. Это было странно, ведь её отец всегда был воплощением сдержанности, его эмоции редко выходили за пределы привычной холодности. На секунду ей показалось, что он узнал о её связи с Реддлом, и сердце её на мгновение замерло от страха. Но она быстро отогнала эту мысль, заставив себя сосредоточиться на настоящем.       — Сядь, пожалуйста, — произнёс он, его голос звучал мягче, чем обычно, но всё же с привычной строгостью.       Он указал на стул напротив себя, и Дарла, слегка озадаченная, скинула рюкзак на пол. Она медленно опустилась на стул, её пальцы непроизвольно сжали край стола, пока она ждала, что же он скажет.       Стол между ними казался шире, чем обычно, а тишина в комнате — глубже. Отец, обычно такой далёкий, теперь смотрел на неё с чем-то, что она не могла назвать, но что заставляло её сердце биться чуть быстрее.       Отец, Уильям Потс, медленно отложил в сторону газету. Он посмотрел на свою старшую дочь, и в его взгляде, обычно таком холодном и отстранённом, появилась редкая мягкость. Казалось, он боролся с самим собой, пытаясь найти правильные слова, которые давно следовало произнести.       — Я понимаю, — начал он, его голос звучал тихо, но твёрдо, — что я не самый лучший отец. И что я почти никогда не уделял тебе внимания. — Он сделал паузу, словно давая себе время собраться с мыслями, его глаза не отрывались от неё. — Но это не значит, что я не замечаю, что с тобой что-то происходит.       Его слова повисли в воздухе, наполненном тишиной, которая казалась почти осязаемой. Он слегка наклонился вперёд, его руки сжались на столе, как будто он пытался передать ей всю серьёзность своих намерений.       — Но ты всегда можешь обратиться ко мне, что бы ни случилось. Договорились?       Дарла усмехнулась про себя. Она всегда мечтала услышать эти слова от отца или матери, но сейчас они звучали как эхо из далёкого прошлого, которое уже не могло её тронуть. Было поздно. Её слушал и помогал другой человек. Том Реддл.       Она кивнула, не в силах сказать больше, и её взгляд опустился на стол. Отец, казалось, ждал чего-то большего, но она не могла дать ему этого. Между ними лежала пропасть, которую уже нельзя было преодолеть.