Глава 8: Глютобол и дела сердечные

Эту ночь она провела в чаще Перекрёстка, вырыв небольшое укрытие на первое время. Кровать — это неплохо, но земля под спиной — куда привычнее. На следующий день стало известно, что Рэйману стало чуть лучше. Найла отправилась к дому Бетиллы. По пути жители здоровались с дикой феей. Их улыбки немного отражили лёгкий страх, но всё же прогресс был огромен. Девушка, самостоятельно, в первый раз, позвонила в дверь Бетиллы. Травница с содроганием сердца ждала к ней шагов. — А вот и наша Найла! Здравствуй! — создательница героя широко улыбнулась. — Проходи, он не спит, но может быть немного сонным из-за травяных микстур. Найла тихо вошла. На диване лежал Рэйман. Его тело было полностью забинтовано. Фея-травница замерла на пороге, не решаясь подойти ближе. Герой выглядел таким хрупким и беззащитным, словно сломанная кукла. Сердце Найлы сжалось от вины и сочувствия. — Рэйман… — тихо позвала вошедшая, боясь нарушить тишину. Голова героя медленно повернулась в её сторону. В его глазах, обычно полных озорства и энергии, сейчас плескалась усталость. Лежачий попытался улыбнуться, но получилось лишь слабое подобие. Бетилла села на стул рядом и тихо наблюдала. — Найла… — прохрипел он. — Ты… ты здесь. Привет… — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, осторожно приближаясь к дивану. — Как будто меня пережевал гигантский монстр-кошмар, — пошутил Рэйман, но его голос звучал слабо. — Но… я в порядке. Я всегда возвращаюсь… Найла опустилась на колени рядом с диваном, не смея прикоснуться к нему. — Рэйман, — её голос задрожал, — прости меня! — из её глаз полились слёзы. — Мне так жаль! Так жаль! — последние слова уже было сложно разобрать из-за всхлипываний. Она закрыла лицо руками. — Найла, Найла! Что ты! Не надо плакать, — его голос звучал также слабо, — ты совсем не виновата! Это я должен перед тобой просить прощения! Прости, я тебя прогнал, а ты спасла дочь Глобокса! Вот кто точно последний гад — Рэймезис со своим гипнозом. — Парень протянул к ней свою руку, обмотанную бинтами. Найла осторожно взяла её в свою ладонь. — Сегодня утром прилетал Мёрфи, рассказать, как всё было, пока я лежал в отключке, — сказал герой. — Он тоже молодец, старался не засыпать и сопротивляться яду, вникая в происходящее! Тебе удалось прогнать Рэймезиса. Ты спасла меня. И всех остальных. Я должен благодарить тебя. Спасибо тебе большое. — Он сжал её руку, и Найла почувствовала, как тепло его прикосновения разливается по всему её телу. — Рэймезис говорил тебе, кто он такой? — раненый герой немного стал серьёзнее. — Я думаю, он просто обманул меня, — проговорила она, сконфузившись. — Он сказал, что ты несправедливо прогнал его с Перекрёстка, что вы его недопоняли… Бетилла злостно усмехнулась: — Ну и сказочник!.. Рэйман тяжело вздохнул: — Не стыдись, Найла, он мастер пудрить мозги. В общем, понятно, — Рэйман оскалился, вспоминая физиономию злобного клона, а затем начал рассказ. — Моим первым врагом, которого я одолел был мистер Дарк. Да, давно это было… Будучи сильным магом, он создал тёмную версию меня — Рэймезиса. Рэймезис мстит мне за своего создателя и одновременно с этим продолжает его дело… Найла слушала, затаив дыхание, крепко сжимая его руку. Она чувствовала себя виноватой и глупой, но в то же время благодарной за его понимание и прощение. — Он… он говорил, что хочет сделать мир лучше, что я должна ему помочь, — прошептала она, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Он говорил, что ты… ты слишком беспечный и не заботишься о Перекрёстке. Рэйман усмехнулся, но в его глазах читалась грусть. — Да, он умеет играть на чувствах, — сказал парень. Герой замолчал, глядя в потолок. Девушка видела, как напряжены его мышцы, как он борется с болью. Бетилла, до этого наблюдавшая за ними, вдруг подала голос: — И его цель всегда одна и та же: хаос и разрушение. Он хочет уничтожить всё, что дорого Рэйману, и заставить его страдать. Найла вздрогнула. Она представила себе, что могло бы случиться, если бы она не опомнилась вовремя. — Не знаю, чтобы было, если я его не атаковала, — опустила она голову и уши. — Я уже думала, что мне не хватит сил на последнюю магию контроля, она использовалась мной очень интенсивно, дикие феи не рассчитаны на долгое сопротивление. Моё колдовство отнимает много энергии. Например, я сегодня проснулась, и оказалось, что я пока не могу использовать магию. Полагаю, так будет до завтрашнего дня. Рэйман подбодрил подругу: — Не думай об этом, Найла. Всё обошлось, ты сделала как надо. Когда я поправлюсь, потренируешься со мной в битве? Я что-то совсем растерял форму, ах-ах-ах. Но, а если серьёзно, Рэймезис стал куда сильнее. Он ранил меня когтями кнаарена. Я понятия не имею, как он смог их достать. Плюс, эти пчёлы с записывающим устройством… жуть. Я думаю, ему помогли. — Знаешь, на кого я сразу подумала? — помрачнела Бетилла. — На Алеса Мансея. Он в таких делах с механизмами — профи. А ещё, он мог бы обмануть кнаарена! — Если эти идиоты работали сообща им тем более не сдобровать! — прохрипел Рэйман и закашлялся. — Тихо, тихо, Рэйман, не перенапрягайся, — забеспокоилась Бетилла, поднося к его губам стакан с водой. — Тебе нужно отдыхать. Найла вытерла слезы и посмотрела на Рэймана. Его слова, его слабое, но такое искреннее “спасибо”, согрели её сердце. Она чувствовала себя немного лучше, но вина всё ещё грызла её изнутри. — Я… я не знала, что Рэймезис может так… так повлиять на меня, — прошептала она. — Никто не мог знать, Найла, — мягко сказала Бетилла. — Он очень сильный маг. Главное, что ты справилась. Насколько я поняла его гипноз работает тогда, когда существо испытывает негативные эмоции. Он следил за тобой и за всеми нами. Рэйман сделал несколько глотков воды и немного приободрился. — Не переживай, — ласково улыбнулся Рэйман, — я разберусь с этим. Всё будет хорошо! Найла улыбнулась сквозь слёзы, пытаясь принять его слова. Она чувствовала, как её сердце наполняется теплом и благодарностью. Бетилла мягко кивнула, поддерживая слова Рэймана. — Ну и где наш лодырь?! — Барбара забежала через порог и звонко расхохоталась, — У вас не заперто было, если что! — Барбара, я же говорил, что нужно заходить аккуратно! Вдруг бы он спал! — за варваркой показался Глобокс. — А вообще, адекватные существа звонят в дверь, — за глютом стояла Ли, немного раздражённая. — Ой, ребята, привет, — повернул голову Рэйман. — Всё в порядке, я не сплю, ко мне Найла пришла. Барбара подскочила к дивану и чуть не сбила Бетиллу со стула. — Ну ты и дала жару! — восхищённо заголосила воительница. — Мёрфи в подробностях рассказывал, как ты Рэймезису хвост накрутила! Молодец! — Найла кротко кивнула, но испугалась такой импульсивности. Глобокс застенчиво помахал Найле рукой. Ли, увидев, что руки феи и Рэймана вместе, просто кивнула, оценивающе оглядывая дикую фею. На парня она не взглянула. — Как ты, дружище? — спросил Глобокс, подходя ближе. — Выглядишь… помятым. — Когда вы пришли, мне стало намного легче, — глаза Рэймана повеселели. — Я почти в норме. — Почти не считается, — фыркнула Ли. Глобокс обвёл фею глазами. Личико подруги выражало странную эмоцию, смешанную с досадой и недовольством, будто её подменили. Глют забеспокоился, ведь Ли всегда излучает спокойствие и размеренность. — Ох-ёй, а ведь через три дня матч по глютоболу, — опустила голову Барбара и глянула на Бетиллу. — Рэйман не сможет играть, ведь так? Создательница отрицательно мотнула головой. — Не переживайте на этот счёт, — слабо махнул рукой лежащий. — Я думаю, Найла отлично впишется на моё место. — Что? Я?... — подняла брови дикая фея. — А ведь точно! — радостно воскликнула варварка. — Наша дикарка такая ловкая! Думаю, она сразу схватит правила! Как выйдем от тебя, Рэй, так сразу и пойдём на тренировочную площадку! — Ну молодцы, — продолжал улыбаться парень. — Мы с Бетиллой обязательно придём посмотреть на вашу игру, ей как раз Мёрфи дал отпускные, чтобы она за мной присматривала. Чтобы первое место забрали! — Несмотря на боль и усталость, он оставался тем же Рэйманом — неунывающим героем. — Вот это по-нашему! — Барбара хлопнула ему по груди, заставив Рэймана болезненно поморщиться. — Барбара! — одёрнула её Бетилла. — Полегче! Он же весь в бинтах! — Ой, прости, — смутилась варварка. — Забыла. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Найла всё ещё держала руку Рэймана, чувствуя, как его тепло согревает её изнутри. Дикая фея смотрела на него с благодарностью и восхищением. Ли опустила уши и отвела глаза в сторону. — Мне на воздух надо, извините, — пробубнила она себе под нос и вышла. Обеспокоенный Глобокс последовал за ней, кинув остальным, что может ей нужна какая-либо помощь. Глют увидел, как подруга стояла возле стены дома и потерянно глядела вдаль на стайку лумов. — Ли, у тебя всё нормально? — Всё хорошо, Глобокс. Почему ты спрашиваешь? — она не посмотрела на него. — Ты какая-то… другая, — Глобокс почесал затылок. — Обычно ты такая спокойная, а сейчас… как будто гроза в стакане. Ли вздохнула, прикрыла глаза и отвернулась. — Просто… устала. Последние дни были очень тяжёлыми, ты и сам это прекрасно знаешь. Глобокс насупился. Он подошел ближе и положил свою большую руку ей на плечо. — Ли, ты же знаешь, что можешь мне рассказать всё, что угодно. Мы же товарищи. — Да мне нечего рассказывать… всё как и всегда, — развела она руками. — Это из-за Найлы? — Глют решил озвучить свою догадку. Ли вспыхнула и дёрнула хвостом: — Она здесь причём?! Мне как-то всё равно на неё! — Вот я тебя и поймал! — заулыбался Глобокс. — Присядем на скамью? Ли села на край. Она невольно глянула в окно дома. Внутри царила оживлённая атмосфера. Барбара вовсю расписывала Найле правила глютобола, а Рэйман отвечал на вопросы дикой феи. — Ли, я давно женат, — Глобокс сел рядом. — Я может часто чего-то не догоняю или не понимаю, но в этом вопросе меня не проведёшь. Ты ревнуешь Рэймана? Ли покраснела ещё сильнее и отвернулась, скрестив руки на груди. — Глупости какие, — пробормотала она. — С чего бы мне ревновать Рэймана? Он мой друг, и только. — Друг, которого ты знаешь дольше всех, — мягко поправил Глобокс. — Друг, с которым ты прошла через множество приключений. Друг, который всегда был рядом. И вдруг появляется Найла… На её счёт можешь быть спокойна — она бесконечно уважает Рэя за то, что он сделал для неё и не более. Ли сидела и смотрела на пожелтевшую траву. — Просто он обидел меня немного, тогда, у реки, — тихо объясняла она глюту. — Я понимаю, что на это обижаться не стоит, ведь он был расстроен и себя не контролировал… Глобокс потерянно кивнул. Рэйман был в ярости из-за Найлы, которая впоследствии оказалась невиновной, и сорвался на Ли, которая просто пыталась его успокоить. Глют понимал чувства своей подруги, всё навалилось друг на друга: ревность и грубое поведение со стороны Рэймана. — Он не хотел тебя обидеть, Ли. Ты же знаешь Рэя. Он как вулкан, иногда извергается, но быстро остывает. И он уже извинился, разве нет? — Нет… он не извинился… Ну, я думаю, ещё не успел это сделать… — Вот оно что, — протянул Глобокс. — Тогда понятно, почему ты такая… колючая. Знаешь, Ли, Рэйман может быть и герой, и легенда, и всё такое, но иногда он просто… слепой. Ему нужно прямо сказать, что он не прав, иначе он так и будет думать, что всё в порядке. Ли вздохнула: — Я не хочу устраивать сцены. И вообще, это всё глупо. Я должна радоваться, что он жив и здоров. — Радоваться, конечно, нужно, — согласился Глобокс, — но это не значит, что нужно замалчивать свои чувства. Ты имеешь право на обиду, Ли. И Рэйман должен это понять. Обязательно поговори с ним, когда ему станет лучше. Ли кивнула, и на её лице появилась лёгкая улыбка: — Ты всегда был хорошим другом, Глобокс. Спасибо, что выслушал. — Всегда рад помочь, — улыбнулся он. — Помни, что ты тоже заслуживаешь уважения и понимания. Не позволяй никому, даже Рэйману, заставлять тебя чувствовать себя менее важной, и да… — глют слегка запнулся, — если захочешь обсудить свои сердечные терзания, я всегда готов выслушать тебя, — Глобокс понял, что ей нужно время, чтобы понять свои истинные чувства к Рэйману. Глют знал, что фея обязательно ему когда-нибудь расскажет об этом. Ли ничего не сказала, а только смущённо заправила прядь выпавших волос за ухо. Девушка снова взглянула в окно и увидела, как Барбара с Найлой поднялись и последовали к двери. — Ну что, погнали на тренировку? — обратилась варварка к сидящим на скамейке. — Хвостатая, надеюсь, всё путём? — Да, не переживай, просто слегка закружилась голова, — сказала Ли, вставая. — Ладно, поторопимся, нужно научить Найлу приёмам. Глобокс вздохнул, глядя на Ли. Он понимал, что ей сейчас очень не просто. Рэйман оказался прав насчёт Найлы. Впоследствии, уже на площадке, фея-травница демонстрировала точность и ловкость. Она старалась следить за движениями, которые ей показывала Барбара. *** Через три дня начался матч по глютоболу. Всего получилось шесть игровых команд. Матч по глютоболу стал настоящим испытанием для Найлы. Несмотря на свои выдающиеся физические данные, ей не хватало опыта. Барбара постоянно подбадривала её, давала советы и помогала адаптироваться к динамике игры. Ли также не оставалась в стороне, подмечая слабые места соперников и разрабатывая стратегии. Что касается Глобокса — он старался, хоть и подачи у него были слабоватыми. Атмосфера на стадионе была накалена до предела. Болельщики бурно реагировали на каждое удачное действие, подгоняя своих любимцев вперёд. Звук свистков, крики и гул толпы сливались в единый ревущий поток, захватывающий всех присутствующих. Найла, несмотря на волнение, старалась не терять концентрацию и следовать указаниям Барбары. Команда Найлы прошла в финал, где предстояло сразиться с двумя сильными командами турнира. Их противники, крепкие глюты, были известны своей агрессивной тактикой, а феи из Леса прозрачных листьев, безупречной сыгранностью и смекалкой. Рэйман наблюдал за игрой с трибуны, его сердце бешено колотилось. Он знал, что это будет самый сложный матч для Найлы, и верил, что та сможет справиться. Бетилла сидела рядом и нейтрально относилась к происходящему, но под конец игры, она даже иногда выкрикивала слова поддержки. Финал начался стремительно. Глюты сразу же обрушили шквал агрессии на команду героя. Найла с трудом отбивала летящие на их сторону мячи, чувствуя, как адреналин бурлит в её венах. Барбара умело парировала удары, защищая Найлу и давая ей возможность перевести дух. Ли, используя свою ловкость, отдавала точные пасы Глобоксу, который, несмотря на свою неуклюжесть, старался выкладываться на полную. Когда на площадку вышли феи, игра приобрела совершенно иной характер. Они двигались плавно и грациозно, будто танцуя в воздухе, и их тактика строилась на обмане и быстроте. Найла почувствовала, как сложно ей угнаться за их движениями. Феи перехватывали мяч словно бабочки, и мгновенно перекидывали через сетку. Барбара пыталась подстроиться под их стиль игры, но феи были слишком непредсказуемы. Стадион взорвался от ликования. Команда фей забрала первое место, глютов — второе. — Проклятье! — ругнулась Барбара, когда им объявили третье место. — Барбара, не расстраивайся, — пискнул Глобокс, видя, что варварка готова ударить кого-нибудь. — Главное — участие! — А глютобол это весело, — сделала вывод Бетилла, сдержанно улыбнувшись. — Может мне самой поучаствовать в следующем году? — Всё отлично, вы молодцы! — подошёл к своим друзьям забинтованный Рэйман. — Вы просто были потрясными! — он обнял каждого из своей команды. — Найла, ты играла восхитительно! И не скажешь, что ты тренировалась только три дня! Найла немного смутилась: — Да ладно, я рада помочь! Но вы, вроде хотели первое место… Я иногда немного путалась… — Пусть Барбара не переживает, — подмигнул он варварке, — мы можем отомстить им в следующем году. У нас будет целый год на тренировки и новые стратегии. Барбара немного успокоилась, глядя на энтузиазм Рэймана. Глобокс кивнул в знак согласия. — А мне нравится эта девица, — Барбара лихо перекинула свою сильную руку на плечи Найлы. — И как мы раньше были без тебя! Найла, окружённая вниманием и похвалой, чувствовала себя немного неловко, но в то же время счастливой. Она никогда раньше не была частью команды, и ей нравилось это чувство единства и товарищества. Когда товарищи чуть отошли от Рэймана, к нему робко подошла Ли, для того, чтобы пригласить его к себе и всё обсудить. — Рэйман, — заговорила девушка с ним. Её тон был спокоен и вела она себя как обычно, — я, вижу, тебе стало куда легче, да? — Да, ещё бы! — широко улыбнулся он. — Отвары Бетиллы хоть и горькие, но эффективные! Но мне всё равно нужно походить, как мумия ещё пару дней, — почесал он висок, указывая на бинты по всему телу. Ли слегка усмехнулась. — Помнишь, в книжном магазине, — продолжила фея, слегка смущаясь, — я предложила тебе выпить со мной чая… Может зайдёшь ко мне? — О-о-о, да, я помню, — протянул парень и неловко отвёл глаза в сторону. — Ли, конечно, я зайду к тебе, когда смогу, но Найла переезжает к нам в Перекрёсток и она уже сегодня приведёт сюда всё своё поселение, поэтому мне нужно им помочь. Ещё я думаю, что в ближайшее дни я тоже буду с Найлой — её сёстрам необходимо освоится. — Да, конечно, я понимаю, — её вгляд помрачнел. Ли опустила глаза на свои ноги, стараясь скрыть разочарование. Его ответ прозвучал как вежливый отказ. Чувство неловкости повисло в воздухе, и она не знала, что сказать. — Ну, хорошо, — вполголоса произнесла Ли, стараясь сохранить спокойствие. — Тогда я пойду. Увидимся позже… — Девушка развернулась и пошла прочь. Пока Бетилла и Барбара беседовали с Найлой, наблюдательный Глобокс всё видел и слышал. Глют представлял, что у подруги сейчас ощущается на душе. — Ладно, ребят, мы пойдём с Найлой. Мне нужно кое-что ей показать, — оповестил Рэйман всех. — Вы пока идите, я схожу на поляну, травы кончились, — предупредила создательница Рэймана. — Мне больше не халтурить, — сдвинула она брови и сверкнула глазами на творение, — я видела, как ты выливал последние растворы! Рэйман неловко улыбнулся, а потом съёжился, предвкушая горький вкус лечебной микстуры. Когда Глобокс и Барбара остались одни, глют решил поговорить с варваркой: — Барбара, слушай, тут такое дело, — он стих, будто друзья ещё не покинули их. — Мне кажется, Ли ревнует Рэймана к Найле. Барбара, которая с невозмутимым взглядом слушала глюта, вдруг округлила глаза и разинула рот: — Да ну… Хвостатая?! Гонишь что ли? — Я серьёзно! Я пытался с ней поговорить, но пока она не хочет рассказывать про свои чувства. Только говорит, что он ей друг и не более. — Вот это прикол… — не верила девушка. — Теперь понятно, почему она так смотрела на Найлу, будто она должна Хвостатой кусок хлеба. — Может, она ревнует его как друга? Глют пожал плечами: — Я думаю, она сама пока не понимает. Возможно, она хочет разобраться. У них тем более произошёл небольшой конфликт тогда у реки… Пока не будем её трогать. Барбара, вспоминая этот случай, почесала затылок и озадаченно выдохнула. — Ладно, Глобокс, в этом вопросе я тебе уступлю. Признаю, ты разбираешься в этом больше меня. — Барбара подошла к кусту и вытащила спрятанный топор. Глобокс округлил глаза. — Чего ты смотришь? Ну да-а-а! Я не могла выйти из дома без Тома! Если бы судьи увидели, что я принесла оружие — нас бы выгнали! Ну ладненько! Погнали, похаваем в Сливовом хруще? — В Сливовом хруще? Отличная идея! — Глобокс похлопал себя по животу. — Я уже чувствую запах их фирменных пирогов с черникой. Барбара ухмыльнулась, закинув топор на плечо. — Черника — это для слабаков! Я сегодня хочу их сливовый суп с клёцками! И побольше! Глобокс побледнел. Сливовый суп с клёцками от Сливового хруща был известен своей... специфичностью. — Барбара, может, все-таки пироги? Или, знаешь, у них ещё есть отличные жареные грибы с чесноком... — Не уговаривай! — отрезала Барбара, направляясь в сторону таверны. — Сегодня я хочу именно суп! И ты пойдешь со мной! Глобокс вздохнул. Спорить с Барбарой, когда она чего-то захотела, было бесполезно. Он поплёлся за ней, представляя себе вкус кисло-сладкого сливового супа и надеясь, что его желудок выдержит данное испытание. *** Перед соревнованием, Рэйман сказал Найле, что хочет показать ей что-то очень важное. Они шли по тропе, усыпанной опавшими листьями, которые шуршали под ногами, словно перешёптывались о приближающейся осени. Найла, с любопытством поглядывая на парня. Герой загадочно молчал, лишь изредка улыбаясь, отчего её любопытство разгоралось с новой силой. — Мы уже почти пришли, — заговорил он, когда они подходили к жилищу Рэймана. — Это мой дом. Ты пока ещё не была у меня. Найла окинула взглядом небольшой деревянный, но уютный домик, увитый плющом. — Проходи, чувствуй себя как дома, — сказал парень, жестом приглашая Найлу. Фея рассмотрела комнату. Первое, на что травница обратила своё внимание, — кровать-гамак, подвешенная к потолку на толстых верёвках. Она покачивалась в такт лёгкому дуновению ветерка, который проникал через распахнутое настежь окно. Повсюду были расставлены глиняные горшки с цветами, а на полках возвышались стопки книг и диковинные вещицы, найденных Рэйманом из различных мест. В углу комнаты стоял старый деревянный стол, заваленный книгами и мелким барахлом. — Не обращай внимания на бардак, – смущённо произнёс Рэйман, почёсывая затылок. — Здесь обычно так. Я просто… живу. Бетилла редко ко мне заходит и ей лучше не видеть мою комнату. Она называет её “складом”. На одном из горшков с цветами сидела маленькая сонная гусеница, лениво жующая зелёный лист. Найла улыбнулась, заметив эту картину. — Что? Гусеница? — парень увидел, что Найла смотрит куда-то между вещами. — Опять она заползла сюда, ах-ха-ха! Ладно, я не против её компании, пусть сидит столько, сколько захочет. Найла подошла ближе к столу, рассматривая разложенные на нём предметы. Тут были и перья диковинных птиц, и гладкие речные камни, и даже несколько блестящих жучков, приколотых иголками к куску коры. — Ты коллекционируешь? — спросила она, не отрывая взгляда от жучков. — Можно и так сказать, — ответил Рэйман, пожимая невтдимыми плечами. — Просто люблю всякие интересные штуки. Каждая из них напоминает мне о каком-то приключении. Вон, например, этот камень, — он указал на серый, испещрённый прожилками кварца, — я нашел его в пещере у водопада Шепчущих Скал. Говорят, если приложить его к уху, можно услышать голоса духов. Девушка взяла камень в руки и прислушалась. Ничего, кроме лёгкого шума ветра, она не услышала. — Может, у меня просто нет слуха к духам, — пошутила дикая фея. Рэйман усмехнулся. — Зато, ты очень отлично слышишь наш окружающий мир! — он забрал камень и положил обратно. — Но, а вообще, я не это хотел тебе показать, сейчас-сейчас. — И Рэйман открыл тумбочку рядом со столом. Парень вытащил небольшую вазочку, в которой пророс лунный цветок Найлы, семя которого она дала ему, покидая тогда чащу. Фея ахнула и аккуратно взяла сосуд из перебинтованных рук Рэймана. Она затаила дыхание. — Это же мой выведенный бутон, — еле слышно проговорила она. — Он пророс. Я не ожидала, что он будет настолько красивым. Глаза Найлы заблестели от восторга. Лепестки цветка, словно сотканные из лунного света, излучали мягкое, серебристое сияние. В центре бутона мерцала крошечная искорка, словно пойманная звезда. — Я поливал его и ставил в тень, — сообщил Рэйман, глядя на цветок. — И даже разговаривал с ним, — добавил он с улыбкой. — Знаешь, как говорят, растения чувствуют, когда к ним проявляют заботу. Травница, всё ещё восхищенная, осторожно наклонилась ближе, чтобы рассмотреть цветок. Его лепестки были нежными, как утренний туман, и казались почти прозрачными. — Ты сделал больше, чем просто поливал его, — произнесла она, не отрывая взгляда от цветка. — Ты вложил в него свою душу. Рэйман покраснел от комплимента и слегка потянулся к вазочке, чтобы поправить её. В этот момент цветок слегка закачался, как будто откликнулся на их разговор. — Ты думаешь, он чувствует? — спросил он, глядя на Найлу с любопытством. — Возможно, — ответила она, — но, скорее всего, он просто реагирует на свет и движение. Хотя… — фея задумалась, — иногда мне кажется, что растения могут понимать нас лучше, чем мы сами. — Найла не могла налюбоваться на серебряные лепестки своего цветка. — Это кстати не всё, что я хотел показать, — хитро заулыбался Рэйман. — Только на этот раз закрой глаза! Найла изумилась. Что ещё он собирается ей показать? Девушка отложила вазу, закрыла глаза и прикрыла лицо руками, чтобы точно случайно не подглянуть. Через пару секунд, раздался голос парня: — А теперь, гляди… Найла открыла лицо. Перед ней Рэйман держал её фарфоровую птичку. Фигурка была собрана заново. Если не вглядываться в небольшие “швы”, то она выглядела так, будто её и не разбивали. — Рэйман… это, — у Найлы защекотало в носу. — Да, — парень взял её ладонь и бережно положил в неё фигурку. — Это она. Как только мне стало лучше, я сразу же отправился туда, где мы сражались с Рэймезисом. Я собрал все осколки, хоть это было и не просто. Мне помогала Бетилла склеивать. У неё большое терпение в кропотливой работе. Найла не могла поверить своим глазам. Она осторожно провела пальцем по гладкой поверхности птички, чувствуя едва заметные стыки. В горле стоял ком, и травница с трудом сдерживала слёзы. — Ты… ты правда это сделал? — прошептала она, боясь нарушить хрупкое волшебство момента. Рэйман нежно улыбнулся, глядя на подругу с теплотой. — Конечно. Она ведь так много для тебя значит. Я не мог просто оставить её разбитой. Найла крепко сжала птичку в руке, словно боясь, что она снова рассыплется. Она подняла взгляд на Рэймана, и в глазах дикой феи стояли слёзы благодарности. — Спасибо, — прошептала она, и в этом слове было столько чувств, что Рэйман почувствовал, как его сердце забилось быстрее. — Не стоит благодарности. Я рад, что смог её вернуть. И, знаешь, — он слегка наклонился к ней, — мне кажется, она стала даже лучше, чем была раньше. Это не просто какая-то птичка — это настоящий феникс, восставший из осколков! Теперь в ней есть частичка нашей истории! Найла улыбнулась сквозь слёзы. Он был прав. Эта птичка, собранная из осколков, была символом их борьбы, их дружбы. Она бережно прижала фигурку к груди, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. — Ты не поверишь, как я рад, — продолжил он. — Наконец-то жители тебя полюбили! Ты правда этого заслуживаешь! — Мне тоже, — прошептала Найла, прижимаясь к щекой к птичке. В этот момент она чувствовала себя по-настоящему счастливой, окружённой теплом и заботой. Время словно остановилось. Они стояли, обнявшись, в тишине комнаты, нарушаемой лишь звуком постукивающего гамака. Найла чувствовала, как уходит напряжение последних дней, уступая место спокойствию и умиротворению. В руках она держала не просто фарфоровую птичку, а символ их общей истории. Рэйман отстранился, глядя ей в глаза: — Ну хорошо. Я думаю, Бетилла уже вернулась с травами. Мне нужно будет выпить лекарство, затем мы немного передохнём, а после пойдём к тебе в поселение звать твоих сестёр. — Да, Рэйман, насчёт этого, — сказала она, кладя фигурку к себе в сумку. — Я одна отправлюсь в свою деревню. Рэйман непонимающе вскинул брови: — Что-то не так? Что случилось? Но вместо ответа, он получил вопрос. В голосе Найлы не отражалось ни упрёка, ни пассивной агрессии, а спокойствие. Она мягко улыбнулась: — Я же правильно помню, что Ли твоя близкая подруга? — Ну да… — Рэйман потерялся. — Я не понимаю, к чему ты спрашиваешь? — Она чем-то опечалена. У меня будет к тебе просьба: навести её, пожалуйста. Я уверена, она обрадуется твоему визиту. За меня не переживай, я уже достаточно хорошо освоилась в Перекрёстке и смогу самостоятельно организовать переезд остальных диких фей. Внутри Рэймана что-то засуетилось. Он присел на гамак. — Как же я не заметил, — досадно произнёс он и опустил глаза. — Среди всей этой суматохи я так нормально с ней и не поговорил… — Не вини себя, — прошептала она. — Ты был занят. В последнее время так всего навалилось. После лекарства ступай сразу же к ней. — Хорошо, — сказал он, выдыхая. — Я схожу к ней. Спасибо тебе, Найла. За всё… Найла помахала своему другу, встала, поправила сумку и направилась к выходу. Рэйман проводил дикую фею взглядом. Посидев так ещё немного, он вернулся домой к Бетилле. Парень выпил залпом микстуру, чувствуя горький привкус на языке. Он отдал колбочку создательнице и торопливо направился к выходу. Уходя, он сказал ей, что у него неотложное дело. Бетилла только озадаченно покачала головой. Рэйман, несмотря на небольшую боль в груди, бежал по тропинке, петлявшей между огромными грибами и светящимися цветами. Он корил себя за невнимательность к Ли. Как он мог не заметить её грусть? Ведь они дружат столько лет, и он всегда чувствовал её настроение. А тут, словно ослеплённый собственной занятостью, пропустил всё мимо. Герой свернул к домику Ли, вырезанному прямо в стволе старого дерева. Девушка скучающе сидела у на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела куда-то вдаль. В комнате царил полумрак, хотя солнца стояли ещё высоко. Источником её меланхолии было поведение Рэймана. Всё смешалось в кучу: она вспоминала его вспышку у реки, как он вырывался из её рук; она думала о Найле и насколько дикая фея важна ему. “Помедитировать что ли сходить в Лес света? — решала она про себя. — А потом что? Спать лечь? — она продолжала генерировать поток вопросов. — Почему мне так грустно? Разве Рэйману нельзя общаться с кем-нибудь ещё? Что это я в самом деле как маленькая? Отчего мне так не понравилась Найла? Я не держу на неё зла… Не понимаю…” Дверь дома была приоткрыта. Видимо, Ли или забыла её закрыть, или ей было уже неважно на всё остальное. Рэйман постучал и, не дожидаясь ответа, заглянул внутрь. — Ли? — тихо позвал парень. Она вздрогнула и обернулась. — Рэйман? Ты же вроде ушёл с Найлой… Он прошёл к подоконнику и слегка прислонился к нему. — Она сказала, что справится со своими делами сама, — он посмотрел на на подругу с сожалением. — Ли, ты сможешь простить меня? Я невнимательно с тобой обращался… Фея улыбнулась и остановила на нём свой взгляд. Рэйман присел рядом, стараясь не нарушить хрупкое спокойствие момента. Он знал, что Ли всегда была чувствительной, но сейчас её уязвимость казалась особенно явной. — Всё хорошо, Рэйман, — заговорила она, — тебе было очень непросто накануне. Я всё понимаю. Парень заговорил с жаром: — Нет! Так быть не должно! Я не должен был тебя отвергать… — тут он запнулся, вспомнив, как отталкивал её тогда, возле реки, когда она хотела его успокоить. В первый раз, за всё время, на глазах героя появились слёзы. Ли испугалась. Рэйман плакал очень редко. За всю дружбу с ним, это был третий раз. Он обнял её ноги и припал к ним. — Прости меня, я заставил тебя горевать. Ли опустила руку и коснулась его волос. Её прикосновение было лёгким, как упавшее пёрышко. — Рэйман, поднимись, — тихо попросила она, — не нужно так. Я не держу на тебя зла. Правда. Он поднял голову, его глаза, покрасневшие от слёз, смотрели на неё с мольбой. — Но я… я причинил тебе боль, и я не хочу… не хочу, чтобы ты страдала из-за меня. Ли вздохнула. — Рэйман, послушай меня, — она взяла его лицо в свои ладони, заставляя смотреть прямо в глаза, — да, мне было неприятно. Да, я расстроилась. Ты был в смятении, ты был растерян. Я понимаю. Спасибо, что пришёл ко мне. — Она улыбнулась, стараясь придать своим словам больше убедительности. — К тому же, — добавила она, лукаво прищурившись, — мы ведь друзья, в конце концов. А друзья прощают друг друга, разве нет? Рэйман слабо улыбнулся в ответ. В её словах была правда. Они прошли через многое вместе, и их дружба была крепче, чем любые временные недоразумения. — Спасибо, Ли, — прошептал он, — спасибо, что ты есть. Он вытер слёзы тыльной стороной ладони и поднялся. Ли обняла его крепко. — Ну вот и всё, — сказала она, отстраняясь, — теперь никаких слез. Что скажешь насчёт чая? Рэйман усмехнулся. — Звучит заманчиво. Только, пожалуйста, без всяких там исцеляющих заклинаний. Просто чай… Ли рассмеялась. — Обещаю. Просто чай. И, может быть, немного печенья. Они прошли на кухню, и атмосфера в доме постепенно начала наполняться теплом и уютом. Рэйман был благодарен Ли за еёмпрощение. Он знал, что их дружба выдержит любые испытания, и что вместе они смогут преодолеть все трудности. А пока… пока он просто насладится чашкой чая и обществом своей близкой подруги.