Письмо 11. Флигель надежды.

      »…нет жестокости более страшной, чем жестокость женщины к мужчине, который любит её, но которого она не любит…»

Сомерсет Моэм

      Утром рано, я встала от раздражающего стука в дверь. Кажется, мой дворецкий совсем забыл, что у меня отпуск и я хочу выспаться. Разлепив еле глаза, я кое-как спросила кто этот бессмертный, что потревожил меня в выходные. Хотелось прямо с кровати чем-то звездануть этого человека.       — Кто… — я зевнула, потрев глаза, и привстала на локтях. — …там?       — Моя леди, прошу простить, но уже десять утра. И у меня к Вам важное дело.       — Элвин, какого лешего? Что может быть срочнее, чем мой сон? — я стянула себя с кровати. Проходя мимо будуара, я оценила весь масштаб своего ужасно раннего подъёма. Волосы в хаусе, под глазами синяки и лицо опухшее от слез. Кто придумал любовь до слез?! Подходя к двери, я открыла ее. — Ну и? Что случилось?       Сейчас уже мало, что во мне показывало вчерашнюю «леди». Ведь вчера я просто играла, наслаждалась этой безумной вспышкой прихоти, которую впрочем разделял и мой дворецкий. Он все время твердил, что Вы леди, Вы должны вести себя соответственно. Я же с моим ненормальным характером отвечала: «Я должна лишь платить налоги и соблюдать закон, остальное как получится. Этикет, не закон, а предписания к хорошему поведению. Но пожалуй я разделяю мнение: без манер мы всего лишь звери.»       — Завтрак готов, барышня. — Сообщил дворецкий, оценивая мой внешний вид. Ну а что? Я принцесса Дисней, которая даже после ночи встает с идеальной укладкой и макияжем! — К тому же, — продолжил он под мои потягушки, — у моего сына к Вам дело.       — Подай завтрак мне в комнату, — зевая, ответила я, подходя к зеркалу, начала приводить своё гнездо в порядок. Щетка как назло не хотела чесать мои спутавшиеся локоны.       — Моя леди, Вы позволите Вам помочь?       — Давай… — Протянула я, лениво усаживаясь напротив зеркала. Я отдала ему массажную расчёску и снова задремала под монотонные приятные движения его рук.       — Барышня, что на счет встречи с мои сыном?       Этот вопрос выбил меня из дрёмы. Вот зараза!       — А на счет разговора… С Эдвардом у меня нет желания общаться. Ты знаешь это, как никто другой, мой друг. Все понятно?       — Да, барышня. — Элвин закончил чесать мои волосы и, поклонившись, вышел раздосадованный таким отношением к своему сыну. Но мне сейчас было не до него. Раздраженная и в плохом настроении, я продолжила приводить себя в порядок. Притворяться кем-то другим не было смысла. Да и довольно скучно. Все также в отвратительном настроении, я подошла к окну. Из него открывался великолепный вид на мой сад, где садовник уже с утра что-то делал. Я вышла на балкон.       — Доброе утро, мисс! — крикнул он мне, махая рукой. Это был очень странный, всегда в хорошем настроение человек. Молодой, на вид лет восемнадцать, он аккуратно подстригал кусты. Его рыжая макушка и веснушчатое личико выдавало в нем ирландца.       — Доброе утро, Билл!       — Мисс, какие Вам сегодня цветы в столовой и в комнате поставить? — он подошёл ближе к балкону. В его руках были ножницы, а на голове соломенная шляпа. Не дать не взять садовник.       — На твое усмотрение. Но хочу, чтобы они олицетворяли человека с белыми волосами и серыми глазами.       — Ооо, у мисс прекрасный вкус! Я найду для Вас такие! — он убежал исполнять мою спонтанную просьбу, а у меня поднялось настроение от беседы со столь лучезарным человеком. Я подставила лицо к солнышку.       Лучики летнего солнца ласкали мои щеки и глаза, заставляя жмуриться. Я вернулась в комнату. Лучи солнца заливали помещение через огромные окна, которые я «освободила» от штор, пуская теплый, ласковый ветерок. Увидев эту картину, настроение снова поднялось. Не было смысла злиться из-за того, что мой дворецкий выполнил свою работу безупречно, а мое настроение жило своей жизнью. Поправив кровать, я посмотрела на комод.       Увидев свет от шкатулки, я подошла к ней и достала письмо. Черт! Если бы я знала, что оно там, встала бы раньше. Но я проснулась лишь к полудню. Развернула письмо, в нем было написано:       «Милая, я счастлив, что ты добралась в здравии. Знай, будь бы у меня возможность, я бы приехал к тебе незамедлительно, что бы ни один кретин не смел к тебе даже приближаться. Я ревную. Скажи, это нормально? Я схожу с ума, осознавая, что где-то там тебе докучает какой-то парень. Разве моё волнение не доказательство моих чувств? Хотя возможно этого и мало. Непременно я также отвечу на твои строки в стихе. Я был пленён до глубины души и тронут. Прошу, пиши мне иногда еще такие строки, я готов даже отвечать, пусть и не так талантлив.       Я не сержусь на тебя, моя любовь, ни в коем случае. Ты в праве сомневаться, но прошу. Доверяй мне. Да, мы не можем увидеться, но… Я что-нибудь придумаю. Ты подкинула мне хорошую идею. Моя леди, я безумно скучаю и мечтаю о тебе.       Мне тоскливо без тебя…       Сия, ты ни в коем разе не просишь слишком много. Я был бы рад избаловать тебя донельзя!       Признаюсь честно, я тоже… До безумия хочу припасть к твоим губам, страстно и несдержанно, жадно и нежно… Целовать тебя. Касаться пальцами твоих щек, губ, шеи и окроплять кожу мягкими поцелуями. Сходить с ума от твоего аромата, уводя тебя за собой в омут желаний.       Я люблю тебя, Глоксиния. Прости мне мои порочные мечты о тебе…

Люциус Малфой,

1.07.1975 год, Уилшир.»

             Я прижала лист к груди. Он ответил так быстро, даже не рассердился. В моих глазах блеснули слезы. Мои сомнения нормальны, но я не хочу сомневаться в том, кому доверила свою любовь.

***

      На завтрак был омлет с беконом, что не могло не порадовать. Самой не надо готовить! Это пожалуй радовало больше всего. Расположившись на кресле за столом, я медленно поглощала свой завтрак. На столе стояли белые цветы с желтой сердцевиной. На ромашки не похожи, поэтому я сфотографировала их на умную камеру и она выдала, что это тысячелистник. Да, либо камера фиговая, либо мой садовник знаток лекарственных растений. Отпив из чашки чай, я достала книгу и открыла очередную страницу «Странных миров». Я почти заканчивала читать эту книгу. После того, как Люциус рассказал мне о ней, я не переставая искала ее на всех возможных платформах, но в итоге нашла все в том же антикварном магазине.       Предпоследняя глава шла про тайный проход, который и обнаруживает главная героиня. В старых развалинах замка есть флигель, в подвале которого можно найти…       Я соскочила с места! Подбежав к окну, что выходило на задний двор, в сад цветов. Вдалеке виднелись старые развалины былого замка моих предков. В западном крыле, что осталось цело даже спустя сотню лет, как раз когда-то планировали строить гостевой флигель. Я стала быстро пролистывать страницу за страницей, сравнивая описание и запоминая действия героини. Со стороны, наверное, я выглядела глупо, но… В этот момент меня словно потянуло туда.       — Элвин! — позвала я дворецкого, позвонив в колокольчик. Он минут через пять пришел. — Скажи, те развалины, они действовали, как флигель?       — Да, барышня, эти развалины пережитки прошлого. Давным давно там смастерили некий флигель для нежеланных гостей. Но… Сейчас именно из-за него ходят слухи о потусторонней чепухе.       — Подробнее можно?       — Поговаривают, что по ночам, когда на небе полная луна, в окнах можно увидеть голубой свет. Я лично в это не верю, но… Мой сын самолично видел это свечение.       — Позови Эдварда! Сию минуту! Если он еще не уехал!       — Хорошо, барышня.       Он ушел, а я снова стала всматриваться в эти развалины. На небе было пасмурно, солнышко скрылось за очередной тучей, показывая, что светить больше не будет сегодня, не смотря на июль. До полнолуния еще оставалось восемь дней, но флигель все же я решила осмотреть. Что-то меня туда странным образом тянуло. Пока я думала, пришёл Эдвард. Видимо вздрюченный отцом, он стоял, опустив голову и теребя низ жилетки.       — Чем я могу помочь, Глоксиния?       — Расскажи, пожалуйста, про свет во флигеле?       — Зачем тебе это, Глоксиния?       — Мне надо. Зачем? Почему? Это не важно. Так что, расскажешь?       — Нет, важно! Я же волнуюсь за тебя! — он приблизился ко мне. — Как ты не можешь понять, Глоксиния, ты всего лишь обычная женщина с огромным состоянием. Отец сказал, что ты с кем-то переписываешься, но я не нашел ни одного письма!       — Ты копался в моей почте?!!! — я была в гневе. — Да как ты посмел?! Ты забыл в чьем доме живешь?! Забыл свое место?!       — Да, забыл! Я ревную к тому придурку, что тебе пишет!       В этот момент по столовой разлетелся звук от удара. Я с силой влепила пощечину грубияну и идиоту, что забыл свое место. Да, мы живем в XXI веке, но… Я не позволю оскорблять своего возлюбленного! Никогда не думала, что подниму руку на парня, которого знала с детства и которому хотелось врезать еще тогда. Сейчас же мне было так хорошо, от осознания своего поведения и триумфа.       — Ты что?! Больная?!       — Ты здоровый! Не смей, слышишь, не смей! Ты можешь оскорблять меня, но не смей трогать того, кто мне дорог! — Я только сейчас поняла, что рука у меня ныла. Вдохнув и выдохнув, я успокоила свои эмоции, вернув холодные доводы. — Я давно уже думала об этом, но… В этом доме отныне тебе никогда не будут рады. Знай, Эдвард, я не желаю видеть твою физиономию здесь!       — Что ты имеешь…?       — Не ты, а Вы!       — Но это и мой…       — Я прошу тебя убраться отсюда. — Сдерживая гнев, сказала я, но этот кретин решил добить меня, или просто не понимал нормальных слов. Он стал подходить ко мне и, вплотную подойдя, навис, как туча над головой.       — Ты всего лишь женщина. Не сегодня, так завтра я сделаю так, что ты будешь моей. Ты богатая, мне нужна такая. Твой характер вполне можно обуздать. Я даже Дзери обуздал.       — Я хоть и не Дзери, но если тронешь, зубы по одному будешь собирать. — Я толкнула его в грудь, он отступил. — Ты еще не понял? Дурак, что не понимает слов… Ушел отсюда!       — Да брось! Я же… — он схватил меня за руки, пытаясь поцеловать, но я вывернулась и с силой прописала ему между ног. В воздухе будто послышался хруст. Даже мне стало больно, оттого как скорчился Эдвард.       — Повторяю для особо одарённых! Собрал свои манатки и съе*** из моего особняка! Чтобы духу твоего тут не было! А иначе, — я присела к нему, — ты будешь не только зубы собирать, но свои яйца.       Я поднялась. Он стал тоже подниматься, но в этот момент я наступила ему на кисть. Он в муках смотрел на меня. Когда я убрала ногу, он вскочил на ноги. Немного бешенными глазами смотря на меня, он убрался из столовой. Меня трясло от такого неуважения. Почему все думают, что могут распоряжаться моей жизнью, моими мечтами и желаниями?! В ярости и гневе я позвала Элвина.       — Слушай сюда, Элвин, если ты еще раз приведешь своего вырод… Сына в мой дом, я не посмотрю на многовековую службу твоей семьи этому дому. Я уволю тебя! До ужина не сметь меня беспокоить!       — Барышня, а как же обед? — сдержанно уточнил он, но по моему взгляду понял, что не надо.       — И еще! Не смей больше говорить мне, что делать. — Я посмотрела на него. — Я уже не маленькая девочка, я выросла. Элвин, — он посмотрел на меня с грустью. Наверное, в его глазах я выросла извергом, но… Не будь я такой, заклевали бы еще в школе. — Приготовь мне фонарь, спички или зажигалку, лом, перчатки.       — Леди, что Вы задумали? — спросил он весьма осторожно.       — Кое-что проверить. Если к ужину не вернусь, ищи меня во флигеле. Через полчаса, чтобы все лежало внизу. И не забудь веревку покрепче еще добавить вместе с «кошкой», эластичный бинт, мазь от ушибов, перекись, ватные диски и перекусить.       — Да, моя леди.       Он удалился, а я, собрав все мужество, еще раз кинула взгляд на флигель, что вызывал у меня чувство надежды. Откинув лишние сейчас грезы, я поднялась к себе. Стоило переодеться. Вместо платья я наконец-то надела удобные джинсы в облипочку, чтобы нигде не зацепиться модными штанинами палаццо, футболку, заправила в них, стало жарко. Сверху напялила, в прямом смысле этого слова, толстовку черного цвета с кошачьими ушами на капюшоне. Домашние туфли сменились удобными кроссовками. Свои волосы я забрала в две французские косы. Взяв рюкзак, я спустилась вниз. Меня ждал Элвин и его выродок Эдвард.       — Почему ты ещё в моем доме, непрошенный?       — Он вызвался сопровождать Вас, моя леди.       — Элвин, зови меня, как и прежде барышней. «Моя леди» меня может называть только мой возлюбленный. А ты, Эдвард, уходи. Или я не чётко указала тебе на дверь? — я просмотрела на его запястье. Было перемотано эластичным бинтом.       — Четко, мисс Кингсли.       — То-то же. Чтобы к моему возвращению тебя тут не было. Прощай. — Я отвернулась от него, смотря на вещи подготовленные моим дворецким. — Элвин, все готово?       — Да, барышня.       Я покидала все в рюкзак, лом правда пришлось нести в руках, и вышла из дома. Перед этим я оставила письмо для Люциуса, что пошла бродить по развалинам.