Письмо 10. Тепление надежды. Сомнения.

      «Так было всегда: любовь не знает собственной глубины до часа разлуки». Халиль Джебран

      Люциус сидел одиноко, склонив голову над книгой. Его будоражили эти «Странные миры», но подсказки или зацепки в них не было. Просто книга. С героиней, как Глоксиния. Уже изрядно уставший он оглянулся в комнату, улыбаясь. Алый свет залил ее, передавая новое письмо. Он ждал. Ждал, когда его леди напишет, что добралась. Быстро поднявшись, он достал письмо из шкатулки. Через секунду пришло еще что-то. Тоже письмо, но уже на фотографии. Прекрасное стихотворение, на фото со звездным небом.       О, Луна, мой милый вестник!       Я тоскую, ты пойми…       Недостижим мне свет небесный,       Как и ты не достижим.       Моих речей ты знаешь правду.       Любовью я к тебе дышу.       Моя любовь, как лунный отблеск,       Тайною твоей живу.       Молю я лишь тебя о встрече,       Зная, что не быть такой, увы.       Слезами провожаю письма.       О «Луне» мечтаю вновь.       Люциус застыл. Глоксиния никогда еще не писала ему стихов, но сейчас он держал в руках столь редкое проявление ее чувств и эмоций. Парень также, как и она, понимал, что им не быть вместе, но не хотел ее терять. Все в этом мире было для нее, но неживое без нее. Люциус перечитал в слух столь интимные, по его мнению, строчки. Фото со звездами было сделано прекрасно. Отложив его, он развернул письмо, оно было написано не очень аккуратно, немного помято, а в конце чернила и вовсе расплылись.       — Сия, почему ты плакала?       Он стал читать.       Люциус… Мой свет, я добралась до дома. Пишу, как и обещала. Все хорошо было в поездке. Меня встретил мой дворецкий, что за домом смотрит. И знаешь, когда я наконец-то вошла домой, то поняла, что очень скучала. Живя в современном потоке жизни, я совсем забыла каково это быть прекрасной леди. Благо тут я могу играться в этот «фарс» сколько хочу.       За ужином нас было трое, еще добавилась не самая приятная персона — сын моего дворецкого. Терпеть его не могу! Из-за этого скотины я не могла нормально поесть и у меня пропал аппетит! Когда я ужинала, я вновь вернулась к думам о том, что нас соединяет, и это вызвало слезы.       Скучаю…       Люблю…       Тоскую…       Мне одиноко без тебя…       Мой Люциус… Скажи, какова вероятность, что наши отношения настоящие? Я долго думала, но может в твоём мире есть какое-нибудь заклинание или зелье, что может хоть на миг дать нам свидиться?       Прости, наверное, я много прошу и хочу, но… Я так хочу тебя коснуться. Губы, щеки, нос, шея, ключицы, уши… Я хочу запечатлеть свои поцелуи на каждом участке твоего тела. Прости мне мою пошлость…       Я люблю тебя, мой свет.

Глоксиния Кингсли,

1 июля 2025 год,

Великобритания, графство Уилшир.

      Люциус сжал в руке письмо и фото. Все его желания были схожи с желаниями Сии. Он сам неоднократно думал, что можно придумать для их взаимодействия. И вот сама Глоксиния, его девушка, нашла способ.       — Северус! Он должен знать, что-то про такое. Сейчас же напишу ему.       Долго не думая, Люциус написал письмо другу и отправил с филином. Он надеялся, что Северус ему поможет в этом деле. Как никак один из самых лучших зельеваров. Немного обдумав, он стал писать ответ. Была уже ночь, когда он закончил. Отправив письмо Глоксиние, аристократ забрался в кровать. Он уже предвкушал ворчания друга и его недовольства. В глазах Северуса Люциус был другом, но и тем, кто предает верования «их Лорда». Только Люциус решил для себя, что он не пешка и быть темным магом не желает. Если уж и служить кому, то только истинному Министру магии.       

***

      Рано утром, а это ни много ни мало шесть утра, из камина в гостиной Малфой-мэнора вышел Северус. Видимо именно в этот день ему не спалось. Немного в гневе и не понимании он пришел к Люциусу за ответами на свои вопросы. Его уже начинала раздражать эта девица, что крутила Люциусом в своих интересах.       — Люциус! — голос Северуса был ледяной. — Какого гиппогрифа ты удумал?!       — Доброе утро, Северус, — вежливо поприветствовал его блондин, садясь напротив в кресло. — Рад тебя видеть. Ты все верно понял, мне нужна помощь именно в этом зелье.       — Это нереально! Зелье «Живого сна» еще никто и никогда удачно не варил! К тому же ингредиенты.       — Так значит ты все же знаешь о нем? — Люциус улыбнулся, понимая, что другу теперь не отвертеться. — Северус, какие бы не были ингредиенты, я найду их. Это не проблема. Ты сможешь его сварить для меня?       — Смогу, но ингредиенты… — Северус обреченно вздохнул. Ему было непривычно видеть такого счастливого аристократа. В его глазах Люциус был педантичным, холодным и незнающим любви человеком. Он даже представить себе не мог, чтобы этот парень влюбился на столько, что голову терял. Отрекся от Лорда, пытается избавиться от метки, которая и так едва уже видна, благодаря магии, разорвал все связи с Блэками, работает в отделе Тайн и не жалуется. Северус терялся в изменениях своего друга. Но главная особенность была в том, что он самолично сдал отца Министру Магии, обвинив его в изучении черной магии. Человек, который ставил семью выше всего, заточил собственного отца в Азкабан и стал полноправным лордом Малфоем. Северусу лишь приходилось гадать, что с его другом, а главное, что или кто повлиял на него. Но теперь он видел, как его друг ехал головой, сходя с ума от любви к непонятно кому. То ли она вымысел, то ли реальность, он никак не мог понять.       — Так ты поможешь?       — Я… — Северус задумался. Лорд упоминал, что ему придётся избавиться от Люциуса, но… Что если его друг прав? — Я помогу! Но взамен, ответь мне, что тебя так изменило, Люциус?       — Не что, а кто. — Люциус достал то само письмо, в котором Сия ругала его. — Прочти последний абзац. Это то письмо, которое я получил от своей девушки. Оно меня отрезвило и заставило понять, что это Я — чистокровный лорд, а он лишь кусок мусора под моей ногой. Конечно, я к нему только так отношусь. Ты, мой друг, исключение из всех правил, как и она.       Северус бегло прочел последний абзац, не решаясь смотреть выше. Любовные похождения друга никак не волновали его.       — Неплохое сравнение… А какой слог... — только это и смог добавить Снейп, смотря на друга. Его удивило такое откровенное противостояние обычной девчонки в сторону его Лорда. — Эта девочка не знает о чём говорит.       — Поуважительнее, Северус. Она старше нас. Ей двадцать шесть лет.       — Хорошо. Эта леди очень смелая.       — И очень красивая.       Люциус провёл по еще одной фотографии, которая стояла в гостиной. Он скучал и тоскливо смотрел иногда в окно, думая, что может сделать для нее. И сейчас он мог.       — Северус, я помогу. Достану все ингредиенты для «Живого сна». Напиши список.       — Хорошо. Я напишу, но… — он помотал головой. — Я приготовлю.       — Это все, что я прошу.       Северус со скорбью посмотрел на друга, который осунулся и даже немного сгорбился. Ему казалось, что Люциус гаснул от этой отравы.       — Мой тебе совет, оставь эту игру. Вы из разных, в прямом смысле этого слова, миров, друг мой.       — Нет… Я люблю ее. — В пустоту прошептал Люциус, понимая, что его друг прав. Но как он мог отпустить ту, что любил больше себя? Ту, которая стала для него недостижимой Луной, любовью и светом. Он не мог.       — Мерлин!       Налив себе очередной бокал вина, Люциус заперся в комнате, где без сомнений ждал ответа на письмо. Но ответа даже к полудню не было.