Письмо 19. Твой мир...

      Дорогой Люциус, когда я открыла глаза, твой мир встретил меня очень странно…       Так начиналось мое первое письмо в его мире… 11 июля 1972 год.       Я проснулась резко. В памяти всплыли шаги по звездным мостам, а потом падение в пучину тьмы…       — Я жива?       Это был первый вопрос, который я задала при пробуждение. Рядом со мной у кровати сидел человек, я не знала кто он. Комната была обставлена богато, словно я была аристократкой из фильмов с викторианской эпохой.       — Куда это я попала?       Я осмотрелась, и найдя зеркало, подошла к нему. Мои привычные локоны светлые, с золотым отливом, стали почти красными, как алое пламя, глаза вместо голубых стали зелеными, напоминали изумруды, с таким же драгоценным блеском. Кожа словно чистый фарфор, не одного изъяна. Значит Повелительница времени права. Я заняла чье-то тело или же просто стала «новым персонажем»? Неясной переменной в его мире? На мне была длинная сорочка, точно как у барышень 19 века.       Я повернулась. Парень, что спал на краю моей кровати, при этом сидя на стуле тоже проснулся. Его удивленные глаза сияли радостью, словно к нему снизошло что-то дивное.       — Сестра!!! — он подбежал ко мне. — Ты как? Где-то болит? Ты упала с метлы вчера.       «Какой метлы? Я же вчера ещё… Постойте.»       — Эммм, брат, а какой сегодня день?       — 11 июля!       — А год?       — Сестренка, ты меня пугаешь. Сейчас 1972 год. Ты не помнишь? Как меня зовут?       — Эмм… А меня?       — Что?! — он шагнул назад, пугаясь. — Я Гиацинт Кингсли, а ты Глоксиния Кингсли. Мы дети Роя и Жасмин Кингсли — Министра магии. Ты и магию не помнишь?!       В этот момент в голове словно, как по волшебству всплыли знания магии, зелья и то, что еще изучали маги в школах волшебства. Словно, как написанная книга в голове, был сюжет «моей прошлой жизни» в этом мире.       — Брат, магию помню… Остальное не очень. Что вчера было?       — Ох, Синья! — он обнял меня. — Пошли! Тебе надо позавтракать. Родители уже заждались. Папа себе места не находил.       — Прости… Я переоденусь.       Брат вышел. Я же села на кровати, пытаясь понять, что же все-таки делать дальше.       «11 июля 1972 года? Это значит, что мне остается подождать три года и мы сможем быть вместе? Люциус…» — я сжала руку на сердце, вспоминая о нем. — Люциус… Я люблю тебя… Прошу, подожди меня, милый. Три года и мы будем вместе.       Я переоделась. Платье легкое, с туфлями. Все было как влитое. Я собралась мыслями, надо было держать лицо. В этот момент я услышала мяуканье на подоконнике.       — Зе… Зефир!!! — я стала тискать кота, словно не видела сто лет. — Мой Зефиркин.       Кот лишь забрался ко мне на плечи, вальяжно развалившись.       — Что это на тебя нашло? Понял, что кот ведьмы? Пошли. Нас ждут.       Я вместе с тушкой, в двенадцать килограмм на шее, вышла к брату. Он поправил мне прядь, почесал кота и, помогая мне, повел вниз, в гостиную.       Гостиная была обставлена со вкусом. Викторианский стиль пестрил, где только можно. Мне стало неуютно от такого, но я не могла что-либо сказать или сделать. Здесь я была гостья, без права слова. Мой дом остался там в глубине миров.       От этой мысли на лице появилась грусть. Как бы я не храбрилась, не уговаривала себя, все же отпечаток прошлой жизни было сложно стереть. Ведь то время тоже стало частью моего пути. В сердце стало больно.       «Нет, нельзя! Я бросила все, но это не значит, что ничего не получила взамен!»       — Доченька! — отец из этого мира, обнял меня. Я уже и забыла какого это быть папиной принцессой. В детстве, я была маминым войном, до того, как она снова вышла замуж. Тогда я впервые узнала, что такое папа — защита. Не всегда, чаще отцы оставляют семью, как это было с первым маминым мужем, но…       Впрочем, речь не об этом. Я выросла стойким цветком, получив наследство от бабушки и дедушки, но… Теперь я оказалась в месте, где у меня ничего не было своего. Кроме вещей, которые я пронесла сквозь миры. В частности золотые украшения и камни. Не без этого же путешествовать!       — Папа? — я посмотрела на него. Человек за сорок лет, с лёгкой сединой на голове, одетый в строгий костюм. Осанка безупречная, руки в перчатках, словно он под ними что-то прятал. — Я… Рада тебя видеть.       — Что такое? — отец стал причитать. — Почему плачет моя маленькая принцесса?       — Отец, Синья памяти частично лишилась. — Сказал Гиацинт, огорошив моих новоиспечённых родителей. — Я найду…       Он не договорил. Женщина в длинном платье, предполагаю моя новоиспечённая мама, огрела его мокрым полотенцем по заднице. Она ругала брата за то, что он пустил свою младшую сестру летать, да еще и в такую погоду. Гоняя его по гостиной, я смотрела на это с неоднозначным взглядом, ведь кто бы мог представить, что в доме аристократов будут так себя вести. Я улыбнулась. Отец лишь по-отечески прижал меня к себе, словно защищая.       — Не о чем не думай. Я найду способ.       — Папа, я в порядке. Просто немного голова болит. А память восстановится. Все хорошо. Отец, чуть позже можно мне с тобой поговорить? Пожалуйста.       — Конечно, малышка. Что угодно, но только вечером. Сейчас у меня встреча в Министерстве.       — Да. Звездами тебе дорога светит.       — Какое необычное пожелание… Мне нравится! Ну я пошел. Когда мама закончит гонять дурака неотесаного, то присмотри за ним. И обработай раны. А то ведь и до палочки дойдёт.       — Хорошо, папочка. До вечера.       Он поцеловал меня в щеку и ушел на работу. Мама ещё долго гоняла брата, перейдя уже на лёгкие заклинания. Мне пришлось спасать нерадивого парня, который старался задобрить матушку комплиментами.       — Благодари Глоксинию, мальчишка, что я тебе уши не открутила. Пойду отдохну! Дворецкий, подай чай.       — Приятного отдыха, матушка.       — Позаботься об этом болване.       Она ушла, оставив нас наедине. Я посмотрела на брата. Моя улыбка сразу спала. Пусть у меня и было три года впереди до нашей встречи с Люциусом, все же время тратить я не хотела впустую.       — Прости, сестренка, я виноват, что вчера ты упала, а я не помог. Я честно пытался, но был дождь и рука выскользнула.       Я посмотрела на него с грустью. Я не помнила этого инцидента, в моей памяти были все воспоминания в плоть до вчерашнего дня. Словно кто-то взял и вычеркнул его. Но я понимала, что это связано с моим перемещением. На сколько поняла, я попала в тело этой девушки. А это значит, что она… Умерла после падения с метлы. Или же… Я стала их дочерью, которой никогда и не было вовсе. Но это меня мало волновало. Я хотела только одного, привыкнуть жить по-новому… И, конечно, увидеть его. Хотя бы мельком.       — Не бери в голову. Через час зайди ко мне за заживляющим.       — Сестра? — он посмотрел на меня. — Ты… Прости меня. И спасибо!       Я кивнула и ушла в лабораторию. Мне хотелось попробовать что-то сварит, ведь теперь я была совершенно другая. Но в тоже время и та же. Было сложно. По факту меня вовсе не должно было быть здесь. Знала ли об этом Звездная хранительница времени или нет, мне не ведомо…       Знаю лишь только, что после того инцидента, прошло полтора года…