Письмо 21. «Громкие» новости.

      Рано утром я проснулась с желанием еще поспать. Был выходной, я осталась у родителей после попойки с братом. Полтора года с того бала пролетели в мгновение ока. Но все же кое-что случилось. Шкатулка с глоксиниями снова стала сиять. Писем не было, магия тоже не работала, но она словно «ожила». Сейчас я представляла, что я и Люциус уже начинаем свое общение. Это был апрель 1975 года.       Кое-как стянув себя с кровати, кое-что даже в этом мире не меняется, я подошла к зеркалу. Мои алые волосы, что за эти три года стали только ярче, теперь и вовсе были как солнце на восходе. Глаза синие. Красивые. Я не понимала с чем связано такое изменение, но мне нравилось. Одевшись и приведя себя в порядок, я спустилась вниз, где довольный отец читал газету, а матушка хлопотала о чае. Брат, постыдно склонив голову, даже не смотрел на меня. Конечно, проиграть в литр-болл младшей сестре позорно.       — Доброе утро. Отец, что пишут?       — Доброе утро, Синия. Да вот пишут, что я наконец-то упрятал Амбраксаса Малфоя в Азкабан. Люциус Малфой отменил помолвку.       «Отменил помолвку? Это значит, что сейчас я перевожу для него книгу».       — Хорошо, что зло заточено.       — Не навсегда. Тот-кого-нельзя-называть все еще на свободе.       — Ааа, этот грязный выродок?       Отец и брат поперхнулись чаем, матушка уронила вилку.       — Что не так?       — Синия, ты… Ты, что, совсем не боишься этого мага?       — А должна?       — Да. Он монстр, что думает только о том, чтобы править!       — Он всего лишь грязнокровный выродок, что возомнил себя королем мира.       — Глоксиния! Ты не ведаешь о чем говоришь!       — Пусть так, брат. Но все же одного человека мои слова заставили измениться. Я не смогу спасти всех, но спасу того, кого смогу.       — Малышка… — матушка обратилась ко мне очень мягко. — Синия, дитя мое. Ты же понимаешь, что твои слова это вызов?       — Да, матушка.       Тишина заполнила все пространство. Мне стало тяжело. Я понимала, как никто другой, что это всего лишь слова. Дело вовсе не так просто было, но я хотела верить, что три года моих тренировок не прошли даром. К своему сожалению, я плохо понимала, да и управляла палочкой, поэтому уже в первую неделю, моя магия вышла из-под контроля, но а потом… Я забила на законы этого мира и пошла по своим. Магия выросла, палочка стала всего лишь аксессуаром, а я поняла, как работает магия.       — Сестренка, ты совсем не боишься смерти?       — Смерти? — я опустила голову. Матушка дала подзатыльник брату, снова его отчитывая за такие нехорошие вопросы. — Боюсь. Как и все, братик, но… Еще больше я боюсь потерять, то что имею.       — И когда ты успела стать такой мудрой, малышка? — Отец потрепал меня по макушке. — Твой папка доволен. И да… Малышка, как тебе новость о том, что Малфой-младший отменил помолвку? Есть шанс стать барышней дома Малфой.       — Отец, — я закатила глаза. Я и так уже была госпожой дома Малфой, просто пока что это признавала лишь сама кровь, фамилия и магия. А еще перстень, что висел у меня на шее. — Ты прав, но еще рано.       — Ты права. Подождем…       Я и правда ждала. Ждала, потому что знала, что сейчас он переписывается со мной сквозь время и миры. Но все же мне было страшно. Не будь у меня уверенности, я ломанулась бы к нему, как и другие девушки, после его отмены помолвки. Тяжело верить и любить…

***

      Время шло и вот уже близилось 11 июля. Каждый день писала письма в никуда. Писала, но отправить было некому. Обращения к нему, но словно в пустоту. Наши шкатулки уже не были связаны и я страшилась, что же тогда будет со мной? Моя шкатулка больше совсем не работала, даже легкий свет потух. Я не знала причину. Написав очередное письмо, словно писала дневник, я положила его к остальным письмам.       — Зефир, завтра мне нужно будет прийти в Малфой-мэнор и изменить наши судьбы.       Кот лишь мяукнул.       Я вышла на балкон, смотрела вдаль, где солнце садилось, опуская на землю ночь, а где-то там вдали бился в метаниях Люциус. Сегодня я должна была сделать тот шаг.       — Люциус, совсем немного, но подожди.