Часть 3. Мама

— Я бы хотел кое о чем спросить его… Ну, мой самоцвет. — О чëм же? — Мне интересно, знает ли он что-нибудь о… моей маме. — Что подтолкнуло тебя на мысль, что ему может быть что-то известно? Разве он не сказал, что еë больше нет? — Да, но… просто… Откуда такая уверенность? Я сам об этом ничего не знал, пока не услышал от него. — Так ты предполагаешь, что, в отличие от тебя, ему доступны большие сведения о ней? — Да… возможно. — В записи, которую ты показал мне, твоя мама сказала, что «станет частью тебя». Что для тебя значат эти слова? — Сложно сказать. Я годами задавался этим вопросом. Ещë до того, как узнал о… ну, другой части себя? Тогда я думал, что, возможно, моя мама всë ещë… рядом. Словно бы она наблюдает за моей жизнью. — И что ты чувствовал по этому поводу? — Вроде бы, поначалу все было неплохо. Когда я просмотрел кассету, то почувствовал, что… возможно, она всегда была где-то здесь, приглядывая за мной, посылая свою любовь… Ну, то есть… Я чувствовал себя защищенно. Не так одиноко. Словно бы сбылось мое заветное желание. Во времена, когда я был еще совсем маленьким, все вокруг постоянно твердили мне, что она «отдала свою физическую форму», чтобы я родился на свет. Но мне никогда не объясняли, что это по-настоящему значило… Например, куда делась она сама. Я раньше думал, что, может, если я всем нутром этого захочу… то… она вернется? Я так сильно хотел с ней увидеться. Так хотел, чтобы она… подержала меня, почитала мне, убаюкала, подоткнула мне одеяльце ночью… Я не смею жаловаться на моего папу и самоцветов, я очень их люблю и не знаю, что делал бы без них, но… — Ты чувствуешь себя виноватым, Стивен. Но то, что ты скучаешь по матери не умаляет твоей любви к отцу и самоцветам. — Но… подождите… разве это то, что я чувствовал? Я. скучал по ней? Хотя в жизни никогда с ней не виделся?.. — Да, верно. И это имеет ценность, Стивен. Теперь скажи: какие ещë мысли у тебя были на тему того, что она является частью тебя? — Ну… когда я стал узнавать больше о самоцветах и об их устройстве… После встречи с Ляпис… Меня стала посещать мысль: «А что если она заперта во мне? Как Ляпис в том зеркале?» Затем появились и мысли о том, была ли она, ну, испугана, несчастна? Чувствовала ли она себя загнанной в ловушку и жалела ли о своем решения завести меня? Ненавидела ли меня за то, что я стал еë тюрьмой? — Должно быть, это было просто ужасно. Ты когда-нибудь говорил на эту тему с кем-либо? С отцом или самоцветами? — Нет. Я не хотел их расстраивать. Да и не нравилось мне думать об этом… — Мы точно отметили в этом проблему для тебя… — Вы о моей привычке подавлять мысли? Да, я помню и стараюсь работать над этим. Ну, например, пару недель назад я наконец решился сказать самоцветам о том, как всегда думал, что они винят меня в уходе мамы. Они ответили, что это совсем не так. Не уверен, что верю им, но… по крайней мере, я это сделал, верно? Я сказал им, хоть и говорить на эту тему было очень тяжело. — Я горжусь тобой, Стивен! Так… какими ещë были твои мысли о тебе и твоей маме? — Ну, в какой-то момент я начал задумываться о том, как Ляпис говорила со мной через зеркало. И я… Возможно ли… Что я взаправду был ею? Что вся моя личность — это она, контактирующая с миром через мое тело? То есть, я не чувствовал, что являюсь ею, у меня не было еë воспоминаний… Но… я же не знал, как это все работает. Может быть, каким-то образом, я был ею и просто не помнил о еë жизни. И это пугало до чертиков. Мысль, что я — это не я, что я сам не… не реален… Не реальный человек… Ох… как же глубоко я закопал эти мысли… — Белый Алмаз сказала тебе, что ты — твоя мама, верно? — Да… Из еë слов выходило, что Розовая… моя мама… Просто, знаете, пряталась. Пыталась уйти от всех своих ошибок, от… самой себя. И использовала меня как прикрытие. Она поселилась в человеческом теле… и забыла о себе, потому что… и не хотела помнить. Может, она, как я, тоже подавляла все неприятные мысли… Да так, что в итоге подавила себя… и все свои воспоминания, мысли, чувства… До степени, когда все, что осталось — это я. Ее чистый лист. Просто прикрытие, выдуманная личность, которую она из себя строила… Белая лишь подтвердила, что я и был Розовой, и обманывал всех и каждого, включая себя. — Как же кошмарно… стоять и слушать слова Белой, которые отражают всë, о чем ты думал… — В тот момент все это разом обрушилось на меня… Все подавленные мысли, страх, что я и правда она. Меня просто оглушило… я застыл. Я едва мог пошевелиться — мне даже в голову не пришло использовать свои силы… Когда я впервые рассказывал вам обо всем этом, вы вроде сказали… Как же… Что это была паническая реакция — бей или беги, так? — Да, верно. — Но вы сказали, что я запаниковал, потому что боялся действий Белой… ну, я как бы и не отрицаю, это очевидно… но меня куда больше пугало то, что… она может оказаться права. Я видел воспоминания Розовой… и мне снились странные сны о ней. Тогда Белая озвучила все те вещи, одной мысли о которых я боялся как огня. И на мгновение… я даже поверил тому, что слышал. Это было… невыносимо. И когда я увидел, как мой самоцвет принимает форму… Я… Я был в ужасе, представляя, что увижу еë. — Не сомневаюсь. Не могу себе придумать ничего, что может еще сильнее обесценить человека. — Да, такова была ситуация, но… я ощутил кое-что ещë. Нечто весьма странное… — И что же это было? — Думаю, я. Я даже хотел оказаться ею. Самую малость. — Как ты думаешь, что вызвало это чувство? — Наверное… я хотел еë увидеть… поговорить… прямо как в детстве. Видать, эти чувства никогда не покидали меня… Но… есть и другая причина… — В чем она заключается? — Я хотел оказаться ею, потому что… Не знаю, скорее всего это бы означало… То есть, ну, я же все еще присутствовал там, в своем сознании в человеческом теле, даже без самоцвета. И я подумал, что, может, я — всего лишь отброшенная ненужная часть? И на мгновение я… я хотел, чтобы это оказалось так… Не знаю, отчего. — Попробуй подумать об этом, сконцентрируйся на этом воспоминании, тех эмоциях… почему ты не хотел быть реальным? Стивен взял паузу, прежде чем продолжить. — Полагаю… потому что… Я… просто хотел, чтобы все было кончено. Если бы она вернулась, то могла бы завершить те дела, с которыми за неë разбирался я. Если бы я не был реален, то… то я мог бы наконец выдохнуть… прекратить это все. Прекратить быть Стивеном. Быть им стало так… тяжело… и очень… больно… Я… Я так устал… мне нужно было передохнуть. И, как бы, в тот момент я уже был на волоске от смерти, так что… Лоб Николь в беспокойстве наморщился. — Стивен… ты хотел умереть? — Я… м-может быть. Немного. Не знаю. — С того дня посещали ли тебя ещë подобные мысли? Стивен опустил глаза в молчании. — Стивен, если это так, то ты должен сказать мне. Чтобы я смогла помочь тебе. — Ну… еще перед тем как я, м-м… трансформировался? В… ну, вы знаете… — В монстра? Стивен вздохнул. — Да… на несколько дней… все стало совсем плохо. Конни отказалась выйти за меня… моë тело начало вести себя странно, из-за чего я пошел в больницу и узнал о всей этой теме с «травмой»… После я поссорился с папой и разбил фургон… я чувствовал себя таким ничтожным. Словно я был плох настолько, что будущее для меня априори не наступит. Я не строил каких-то особых планов… ну, понимаете, чтобы сделать что-нибудь с собой. Но после встреч с Яшмой и Белой… Сначала я пытался вести себя так, будто все в норме. Я надеялся, что всë сможет стать как раньше, если я достаточно постараюсь. — И если не станет, то что ты планировал?.. — Я думаю… вы и так знаете. — Я понимаю… — На самом деле… не уверен, что я бы решился. Но я думал об этом, прям по-настоящему. Я был настолько убежден, что оплошал за гранью возможного, и уже не заслуживал ничего. Я считал, что всем станет лучше без меня. Ведь я… я расколол самоцвет! По определию из всех людей это не мог быть… я. «Стивен» так бы не поступил. Я больше не чувствовал себя собой. Наверное, я верил, что… заслуживаю этого. Заслуживаю… смерти. Я просто уже не мог быть Стивеном, и я устал пытаться. — Ты не упоминал ничего из этого ранее на приёмах. — Я не знал как. Мне было стыдно… И я просто не мог об этом говорить. — Я понимаю… И как ты чувствуешь себя сейчас? Стивен оживился. — Намного лучше! Антидепрессант очень помогает, да и сама терапия. У меня больше нет таких мыслей! Простите, что не сообщил вам раньше… — Рада это слышать, Стивен. Мне кажется, что для тебя сейчас угрозы нет, но на всякий случай я бы хотела провести оставшееся время за разговором о мыслях, которые у тебя были, если ты не против. Я думаю, что нам стоит отложить сеанс гипноза на следующий прием. — Да… хорошо.