Часть 2. Ребенок

— Каким было твоё самочувствие после нашего последнего разговора? — Наверное… мне стало немного лучше? Ну, свечение все ещё не прошло, но беспокоит реже, и я уже не ломаю вещи и меня не раздувает. — Приятно это слышать, Стивен. — Возможно то, что мы делали на прошлой неделе под гипнозом и правда… помогло мне? Я чувствовал себя будто… спокойнее, что ли? Как это объяснить? — Полагаю, что твоя самоцветная часть успокоилась, и ты это ощутил. И… не против ли ты сегодня вновь опробовать гипноз? — Да… Не против. *** — Стивен-Самоцвет? Ты здесь? — Я здесь. Его голос звучал более оживлённо чем неделю назад. — Как ты себя чувствуешь? — Пробую… отдыхать. — Это прекрасно. Я рада, что ты работаешь над этим. И как я могу судить, для вас обоих это приносит пользу. Однако, мне кажется, ты испытываешь некоторые трудности. — Иногда… напуган… зол… Не могу расслабиться. — Я понимаю. Ты очень долго оберегал Стивена, и теперь для тебя это стало естественной реакцией, когда он расстраивается. Уже на уровне инстинкта. Но просто продолжай в том же духе. Я думаю, что со временем тебе станет проще. — Продолжать… в том же духе. — Хорошо… Итак, есть ли что-то конкретное, о чем бы ты хотел поговорить сегодня? Стивен не ответил, но выглядел немного озадаченным этим вопросом. Николь отметила, что ему было трудно отвечать на открытые вопросы. — Давай поговорим о… том моменте, когда ты впервые использовал свои новые силы чтобы защитить Стивена. Когда ты впервые засветился розовым. — Напуган… Зол… Было больно. — Из-за тех вещей, которые сказала и сделала Яшма? Ты ощущал угрозу? — Да… угроза. — Скажи мне… что отличалось именно в тот день? Почему ты решил позволить Стивену воспользоваться более… серьёзными способностями? — Почувствовал угрозу. Впервые с тех пор… — С каких пор, Стивен? — С тех пор как нас… снова сделали маленькими. — Маленькими? — Ребёнок. Ребёнок-Стивен. Слабый. — Стивен, ты имеешь в виду произошедшее после того как Шпинель ударила тебя тем оружием? Как же его назвал Стивен… омолаживателем? — Да… маленький, слабый. — Я думаю, что тогда связь между тобой и Человеком-Стивеном сильно пострадала. Она вновь стала как в вашем детстве, до того как Стивен обучился контролю своих сил… Должно быть, тебе было тяжело с ним взаимодействовать… — Больше ничего не слышал. Не слышал Человека-Стивена. Его… мыслей. Не чувствовал… — Ты не знал, чего он хотел. Когда он предпринимал попытку осознанно использовать свои силы, сигнал об этом доходил до тебя с помехами. — Слышал… лишь немного. Не чувствовал. — Мог ли ты видеть и слышать человеческими глазами и ушами? Ты знал, что происходит вокруг? — Да… но… не понимал. — Ты не можешь понять, что происходит вокруг, не зная, о чем думает и что чувствует Стивен? — Верно… не могу понять. — Догадываюсь, что тогда ты чувствовал себя запутавшимся и тебе было очень страшно. — Я старался… старался защитить Стивена. Не мог… понять… Пытался услышать… почувствовать… не выходило… Его выражение лица изменилось. Глаза смотрели в пол, брови нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. — Стивен, ты в порядке? — Подвёл… Я подвёл Стивена. Не смог защитить… Простите… Его глаза начали наполняться слезами. — Нет-нет, Стивен. Это не так. Ты его не подвёл. С тобой произошло то, что ты не смог бы контролировать… это была не твоя вина. Я знаю, что ты старался изо всех сил. — Не. моя вина? — Нет. Ты не сделал ничего неправильного. И тебе не за что извиняться. За мгновения он изменился в лице, задумавшись над её словами. — Стивен, я полагаю, что, возможно, это и есть часть причины, по которой ты начал защищать Стивена более разрушительными силами. В том столкновении с Яшмой ты попытался исправить свой мнимый провал. А позже это превратилось в машинальную реакцию, и ты стал острее реагировать на все более и более мелкие вещи. Стивен слегка наклонил голову. — Это… причина? — Да… одна её часть. А другая, как я думаю, вот в чем… Послушай. В день, когда объявилась Шпинель, ты вместе с Человеком-Стивеном пережил очень болезненный опыт. Вы чуть не погибли. Вам обоим было до ужаса страшно, вы чувствовали гнев и были растеряны… Травма способна изменить то, как мы думаем, как мы запоминаем вещи и чувствуем. — Травма… да. — Я считаю, что основным изменением для тебя стала пошатнувшаяся вера в свои силы, в твою способность защитить Стивена… и самого себя. Когда Яшма прижала вас, ты впервые почувствовал реальную угрозу со дня инцидента с омолаживателем. На тебя нахлынула беспомощность, как в тот раз. Поэтому ты дал отпор всей доступной силой. И доступно её Стивену было куда больше, чем когда-либо до этого. И после тебе было настолько страшно ещё раз почувствовать себя так же беспомощно, что ты стал сверхбдительным. Ты давал Стивену возможность пользоваться этой силой практически каждый раз, когда он ощущал угрозу… даже если он этого не желал, если опасности как таковой и не было. Ты делал это потому что тебя переполняли страх… и вина. — Страх… вина… Да. Был переполнен. — И чувствовать эти вещи абсолютно нормально, Стивен. Тебе нужно прожить свои эмоции, если ты хочешь, чтобы тебе стало лучше. — Нормально… чувствовать. — Я рада, что мы поговорили об этом. Над этими проблемами мы можем продолжить работу далее по ходу терапии. Я бы хотела чаще говорить с тобой на наших приёмах. Для меня важно проработать твоё ПТСР так же, как мы это делаем с Человеком-Стивеном. Так и только так Стивен… ваш… общий Стивен… сможет восстановиться. Ты не против? — Не против. — Я собираюсь вывести тебя из транса. Хотел бы ты что-нибудь сказать перед этим? — Да. — Я слушаю. — Спасибо вам… Николь. Николь это застало врасплох. Она не ожидала услышать что-нибудь подобное от Самоцвета-Стивена. — Ох! Стивен… всегда… всегда пожалуйста. *** Пробудив Стивена, она спросила: — Итак… как ты себя чувствуешь? Есть ли у тебя есть мысли насчёт произошедшего? — Это все ещё так… странно для меня, понимаете? В один момент я — это я, а в другой… Ну, я все ещё остаюсь собой, но другим собой. Я слышу как произношу слова и на долю секунды кажется, что в моем теле находится кто-то другой, но сразу после сказанного мной… им… Сказанного Самоцветом-Стивеном, я вдруг чувствую, словно сам это произнёс. Когда он говорит о своих воспоминаниях, я их поначалу не помню, но как только он их озвучит — все вдруг всплывает в голове так, словно это было со мной! И уже после кажется, что я всегда это помнил, но я-то знаю, что это не так. Как будто… Я просто не могу поверить, что забыл все это! Хотя, наверное, сказать «забыл» я не могу, но… Это вообще звучит вразумительно? Это нормально? — Откровенно говоря, Стивен, я без понятия. Я ничего не знаю о том, как работает сознание Человека и Самоцвета. Или как работает сознание Самоцвета, если уж на то пошло. Твоя психология не сходится полностью с психологией обычного человека. Многие вещи, произошедшие на наших сессиях, бросили вызов моим ожиданиям. Я лишь стараюсь максимально узнать тебя как личность чтобы найти способ тебе помочь. — Я всегда знал, что моё тело устроено иначе, но что и мозг тоже — не подозревал, пока мы не начали практиковать гипноз. — Работа с тобой поставила под сомнение многие мои предположения… Хотя бы мое первое допущение, что на пляже Дельмарвы не живут уже тысячи лет каменные инопланетяне. Это было непросто, признаю, но я всегда готова к сложностям. — В начале, когда я только рассказывал тебе обо всем, я, должно быть, показался тебе таким странным. Для меня-то подобное всегда было в ходе вещей, но я догадываюсь, что большинство людей мне бы не поверило, если бы я рассказал им о самоцветах и всем с ними связанном. Наверное, тогда вы думали, что я это… ну, того… — Сумасшедший? Я, конечно, рассматривала эту возможность, но ты не проявлял других симптомов бредового расстройства. То есть, я считаю себя скептиком, но я также открыта новому… И я точно не могла отрицать действительность после того как ты засветился розовым и разбил мою кофейную чашку. Стивен залился краской. — О, та самая… Мне стыдно… — Ой, не переживай об этом. Она мне даже не нравилась. Просто мне всегда было непросто избавляться от вещей. — Ха-ха… Я знаю несколько таких особ.