Глава 11. Кошмар и слова

От первого лица Ярика Я падаю в сон, как в чёрный экран после сбоя в хойке, когда игра вылетает, и ты теряешь несохранённый прогресс. Всё вокруг — как карта, но не та, что я знаю. Небо горит красным, как предупреждение о наступлении врага, а земля под ногами — это пиксельная пустыня, где вместо звёзд моей аркады — танки, марширующие без остановки. Я стою за пультом управления, как в хойке, но кнопки не работают. Я хочу отдать приказ, но мои войска — это тени мамы, Лизы, Кости. Они смотрят на меня, их глаза пустые, как провинции, захваченные врагом. “Ярик, ты опять играешь,” — шепчет мама, но её голос — как сирена поражения. Лиза тянет ко мне руки, но они растворяются, как ресурсы, когда экономика рушится. Костя плачет, его рисунок с солнцем падает в грязь, и я не могу его поднять. Хойка смеётся — не звук, а чувство, как будто она живая, как будто она всегда была частью меня. Я кричу, пытаюсь закрыть игру, но экран растёт, поглощая меня, как чёрная дыра. Я бегу, но ноги вязнут, как дивизии без топлива. “Ты не уйдёшь, Ярик,” — шепчет хойка, и я падаю, падаю, падаю… Я просыпаюсь, задыхаясь, простыня мокрая от пота. Моя комната тёмная, но ноутбук светится, как маяк. Ярлык хойки смотрит на меня, как враг, который знает все мои слабости. Я сжимаю кулаки, сердце колотится, как в больнице, когда мониторы орали. Нет, я не вернусь. Я не хочу опять стать тем Яриком, который жил только ради игры. Я встаю, пью воду, пытаюсь дышать. Сегодня у нас сеанс с психологом, и я знаю, что мне нужно говорить, даже если слова будут как код с багами — корявыми, но честными. Утром мы с мамой, Лизой и Костей едем к психологу. Мама сидит за рулём, её пальцы крепко сжимают руль, но она улыбается, как будто хочет подбодрить нас всех. — Ярик, ты готов? — спрашивает она, глядя на меня в зеркало. — Психолог — это не страшно. Просто поговорим. — Ага, ма, — хмыкаю я, пытаясь звучать легко, хотя кошмар всё ещё вцепился в меня, как баг в коде. — Главное, чтобы она не заставила меня писать эссе про мои чувства. Я лучше программу напишу. Лиза, сидящая рядом, смеётся, её голос мягкий, как тёплый плед. — Если напишешь программу про свои чувства, я её протестирую, — говорит она, подмигивая. — Но, Ярик, серьёзно, если что-то не так, скажи. Я не буду тебя пилить, обещаю. Её доброта — как патч, который чинит мой багнутый код. Я киваю, благодарный, что она больше не та Лиза, которая швыряла подушки и орала. — Спасибо, Лиз, — говорю я. — Но я держусь. Хойка... она как старый баг, который лезет, но я его дебагю. Костя, сидящий сзади, тянется ко мне, его глаза сияют. — Ярик, а ты расскажешь психологу про свою игру? — спрашивает он. — Про звёзды? Я хочу, чтобы она знала, как ты круто кодил! Я улыбаюсь, потрепав его по голове. — Расскажу, мелкий. Может, она даже сыграет. Но без твоих читов, понял? В кабинете психолога пахнет кофе и книгами, и женщина с добрыми глазами смотрит на нас, как будто мы — пазл, который она хочет собрать. Она спрашивает, как мы справляемся, и я рассказываю про техникум, про свою аркаду. Но потом я замолкаю, и кошмар всплывает, как ошибка в коде, которую я не могу игнорировать. — Я видел сон, — говорю я тихо, глядя в пол. — Хойка была там. Как будто она живая. И вы все... вы исчезали, а я не мог остановить игру. Мама сжимает мою руку, её пальцы тёплые. — Ярик, это просто сон, — говорит она мягко. — Ты здесь, с нами. И ты уже не тот, кто был. Лиза кивает, её взгляд полный поддержки. — Ты делаешь свою игру, — говорит она. — Это круче любой хойки. И если она опять полезет, мы с Костей тебя вытащим. Правда, мелкий? Костя закивал, чуть не свалившись со стула. — Ага! — кричит он. — Я буду твоим бета-тестером, Ярик! И хойке скажу: пф, ты не крутая! Психолог улыбается, её голос спокойный, как отлаженный код. — Ярик, твоя игра — это твой новый способ рассказать историю, — говорит она. — Хойка была твоей старой историей, но ты пишешь новую. И твоя семья — твои соавторы. Я киваю, чувствуя, как кошмар отступает, как баг, который наконец починили. Хойка всё ещё там, в углу моего разума, но она слабее. Я смотрю на маму, Лизу, Костю, и понимаю, что они — моя новая карта, мой новый код. И я не хочу его сломать.