ГЛАВА 3 «ОТ НЕНАВИСТИ ДО ДИКОЙ ПЬЯНКИ»

Я так и не выбросил эту чёртову салфетку. Она пролежала у меня в кармане весь день, будто намертво прилипшая, как и мысли об этой стерве. Вечером я заехал в бар — один из тех, где меня знали, но не лезли с вопросами. Заказал виски, надеясь, что алкоголь выжжет из головы её наглую ухмылку. Не выжгло. Только я сделал второй глоток, как дверь бара распахнулась с грохотом. И она вошла. В платье, которое было слишком коротким, с мокрыми от дождя волосами и тем же ехидным блеском в разноцветных глазах. — Ну надо же, какая встреча! — крикнула она через весь зал, привлекая внимание. Я стиснул зубы. — Ты меня преследуешь? — Ага, специально вычислила, где ты будешь напиваться.— Она плюхнулась на соседний стул. — Дай вина. Красного.Самого дорогого. Бармен, знавший меня слишком хорошо, колебался. — Не ей,— прошипел я. — Ой, ты платишь?— Ханна склонила голову. — Тогда два. Я хотел встать и уйти, но что-то заставило меня остаться. Может, злость. Может, любопытство. — Зачем ты пришла? — Скучно. — Найди другую игрушку. — Ты забавный. Я резко повернулся к ней, и наша перепалка началась снова. Мы кричали, спорили, оскорбляли друг друга так, что бармен несколько раз просил «потише». — Ты просто испуганный пёс, который лает, потому что не умеет кусаться! — выдохнула она, уже заметно пьяная. — Ты хочешь проверить? — А ты сможешь? В этот момент что-то щёлкнуло. Я схватил её за руку, швырнул деньги на бар и потащил к выходу. — Куда?! — Покажу, как я кусаюсь. Мы не дошли до машины. Зацепились друг за друга в переулке, её губы были горькими от вина, а руки цепкими, как у кошки. — Отель. Сейчас,— прошептал я, чувствуя, как бешенство перерастает в нечто другое. Она только рассмеялась. — Боишься, что на улице не справишься? Я прижал её к стене. — Ты сама напросилась. Мы так и не доехали до отеля нормально. Половину пути она сидела у меня на коленях, целуя так, будто хотела откусить губы. Номер был большим, тёмным, и мы даже не включили свет. Одежда летела на пол, её пальцы впивались в мои плечи, а я действительно кусался. — Такой большой… и такой злой, — прошептала она, когда я прижал её к кровати. — Заткнись. Она не заткнулась. Но это уже не имело значения. Утро встретило нас похмельем, голыми телами и одной мыслью: Что, сука, это было?