Очередное клише про панические атаки

      — Джулиус,— донёсся откуда-то из глубины голос, — Джулиус, вставай, нас ждёт мисс Рачманд на предрождественское празднование. Скоро прибудет такси, а ты ещё седьмой сон смотришь.           Солнечный свет залил комнату, пробиваясь даже сквозь закрытые веки, из-за чего пришлось отбиваться от него одеялом. Затем послышался звук открывающихся ставней, и сквозь неприкрытые тканью участки кожи стала резать морозная зимняя вьюга.           —Ох! — недовольное воскликнул Филипп, видимо, так же поцарапанный ледяным ветром, и сразу же закрыл окно обратно. — А за стеклом казалось так солнечно и тепло... — комментировал вслух на удивление доверчивый журналист.           Когда в комнате воцарилась минутная тишина, я предпринял попытки выбраться из тёплой одеяльей берлоги, но тотчас в голову ударили воспоминания минувшей ночи. Словно удар по голове они сдавили виски, сопровождённый нестерпимым писком в ушах.           "—Боже, Филипп, ты слышишь меня? Не закрывай глаза, я помогу, я... я помогу тебе.           —Про...сти.           Пенная кровь, стекающая по его подбородку, тепло его утекающей жизни на моих руках, его побледневшее лицо. Его ещё такая молодая гладкая кожа, безжизненно прогибалась под давлением моей ладони. Мои бесполезно пролитые слёзы, которые не могли оживить его, как в какой-нибудь сказке со счастливым концом.           — Филипп! Филипп!!!           —Ах, как трогательно! Ну Джууулиус, так не честно. Посмотри на меня!           Голос женщины, которую я ненавидел. Но то был лишь оболочкой. Настоящее зло скрывалось внутри Зло, которое я когда-то любил. Рейчел"           — Рейчел... Рейчел! — воскликнул я, наконец освобождённый от удушья ночных кошмаров.           — Джулиус? Что такое? — Друг стоял подле моего дивана, на котором я имел неосторожность уснуть после утомительного дела Джоанн Торнбридж и Барнарда Смита. Он наблюдал, как я, схватившись за голову, недовольно постанывал в сжатые губы, пока прилив страшных ночных этюдов не прошёл.           Я держался за грудь, с дрожью сжимая ношенный уже вторые сутки свитер. Мои глаза, полные истинного ужаса, бегали по компаньону. Образ его смерти отпечатался в моей памяти и штампом накладывался в реалии. Я видел его стеклянные глаза, я не слышал слов, лишь удушающие всхлипы утопающего в собственной крови, я...           — Джулиус! — громче позвал меня компаньон, уже с уверенностью хватая за плечи. Выбив меня из моей панической атаки, Филипп слегка потряс меня, заставляя сфокусировать внимание на его не на шутку обеспокоенной физиономии. Не такой, как во сне. Живой, дышащий он стоял передо мной, прикасался ко мне, доказывая своё существование. — Всё в порядке? Наверно это была паническая атака. Видимо ты не до конца отошёл после дела с призраками. Я принесу воды.           Только его руки соскользнули с моих предплечий, как теперь мои руки мёртвой хваткой держались за его руку, видимо до синяков сжимая чужую плоть.           — Стой! Не уходи! Не уходи... — Продолжал повторять я ослабевающим голосом, но хватка моя была каменной, хоть и дрожащей. Филипп, не на шутку обеспокоенный, присел на край дивана, давая мне время прийти в себя перед его допросом.           Я не знаю, сколько мы так сидели, сколько я держался за Филиппа, как за единственный отступ скалы, держащий меня над пропастью безумия. В какой-то момент его ладонь легла поверх моей, холодной и влажной от пота. Это привлекло моё внимание, отвлекая от воспоминаний. Его тепло согрело кожу, заставляло мышцы сбросить груз и расслабится. Его большой палец пробегал по тыльной стороне моей кисти, вычерчивая горячую дугу, как магическую руну, заклинающую прийти в сознание.           — Когда я только начинал работать в газете, — неожиданно прервал он тишину, — мне часто доводилось изводить себя работой. Я недосыпал, стараясь всем угождать, старался встроиться в нужный темп. С непривычки это давалось невероятно тяжело. Однажды это заметила одна добродушная пожилая коллега. Тогда, за чашкой чая, она порекомендовала мне один способ, который вычитала с иностранных журналов.           Мой напарник сел поудобнее, не выпуская мою руку. Его глаза были строго направленны прямо мне в глаза, словно он старался прочитать мои мысли. Я ощущал, как по моему лбу и затылку стекали капли холодного пота и знал, что мой дорогой внимательный друг видел это, но, благо, не акцентировал на этом наше внимание.           — Назови мне 4 вещи, которые ты сейчас слышишь.           — Что?           — Не задавай вопросы. Просто отвечай, доверься мне, — с неожиданно игривостью и уверенностью промолвил Фелтон.           Доверится ему мне не предоставляло никакого труда. Собравшись с мыслями, я стал возвращаться в реальный мир. Из закрытых окон доносил вой зимнего ветра, стремящегося ворваться в квартиру, ломающего стёкла. Я слышал, как гудят проезжие бесовские машины, на адских скоростях проносящихся мимо наших окон. Я слышал, как не менее бешено в этом окружении неслось как на скачках моё сердце. Его удары раздавались в груди, раздували артерии шеи, отдавались в кончиках пальцев и шли вверх ритмичным пульсаром по венам.           Но во всём этом бешенном ритме жизни я слышал одно успокаивающее меня сопение. Дыхание Филиппа прямо передо мной. Его нос, словно как у спящей кошки, издавал лёгкий свербящий звук параллельно его вдохам и выдохам. Видимо наш модник доходился в одной кепи по зимним улицам Блэкпула.           — Кажется я начинаю понимать, чего ты добиваешься, — прохрипел я, словно до этого не говорил несколько лет, и сам испугался своего голоса. Но реакцией друга был не испуг, а досадное выражение проигрыша. Видимо он надеялся, что я не догадаюсь о его планах.           — На то ты и детектив, — словно читая мои мысли разочарованно проговорил он, больше сводя это к шутке, чем к искренней грусти. Затем я поведал ему о своих наблюдениях. Довольно улыбаясь он согласился с моим предположением о его симптомах будущей простуды.           — Теперь назови мне 3 вещи, которые ты можешь унюхать.           Это было просто. В нос сразу же ударяли французские мужские духи, которыми Филипп заранее распылился перед поездкой к... Дафне. Дафне Ричманд... Как минимум мне хотелось верить в то, что это была именно она, настоящая личность, а не пустая оболочка для... Неё.           Следующим в нос бил запах собственного тела. Если не вдаваться в подробности, то после пробуждения я не знаю ни одного человека, который благоухал бы розами.           И напоследок я учуял очень слабый аромат, так же исходящий от моего друга. Что бы убедиться в своих догадках, я немного подался вперёд, внюхиваясь словно пёс-ищейка. Филиппа явно позабавила моя погружённость в процесс.           — Ты заваривал чай до того, как пришёл? — Решил уточнить я свою догадку, на что получил положительный кивок. Нескрываемый восторг к моей персоне отражался в глазах Филиппа. Мне это льстило, но и заставляло задуматься о многом. В голову невольно лезли сравнения со сном. Фелтон был послушной бесхарактерной собакой, бегавшей по любому моему поручению и слову, что привело его к… концу. Как и до нашего разговора вчера ночью. Всё это легко могло повториться и в реале, если бы я больше позволил себе скрывать важную информацию от блиского. Мысль об этом подбила на приступ тошноты.           Подавив оный, я рассказал моему утреннему психологу о своих наблюдениях. Удовлетворительно покачав головой, блондин продолжил с умным видом:           — Теперь скажи мне две вещи, которые ты осязаешь.           Начинать хотелось с плохого, чтобы оставить сладкий десерт напоследок. Липкая от пота одежда, мерзко натирала и сковывала движения. Она обволакивала всё тело и, казалось, если закрыть глаза, она могла сымитировать погружение в болото. Зловонное, утягивающее на дно отчаяния.           Переходя к десерту, я без промедлений ощущал сухую горячую руку, всё ещё слабо сжимающую мою ладонь. Тепло его прикосновения держало в реальности, не давало вновь сойти с ума.           После моего ответа, Филипп немного поёрзал, неловко улыбаясь одним уголком рта. Видимо я выразился не с той интонацией, потому его рука мгновенно улетучилось от моей, восприняв мои слова как жалобу на лишнюю тактильность с чужой стороны. Благо сейчас мне уже становилось легче, и не приходилось держаться за него как за единственный источник кислорода в комнате. Так я убрал и свои руки, хотя на душе явно стало холоднее.           — Ну и напоследок, назови одну важную вещь, которую ты видишь в комнате.           — Ты, — не тратя время на размышления выпалил я с совершенно серьёзным лицом. Этот ответ подкреплялся мои сновидением. Филипп был моим маяком. Он же решил с лёгким румянцем отсмеялся и впервые за утро отвёл от меня взгляд.           — Это слишком легко, — с вызовом сказал он и в его глазах вновь заиграл азарт, как в начале нашей небольшой игры, а на щеках красовался лёгкий румянец. — Смотрите глубже, детектив.           Этот вызов нехило меня взбодрил, заставив даже выпрямить зажатую спину с лёгким хрустом хрящиков. Окинув наконец комнату, окружавшую наиболее важный объект в ней (который я назвал выше), я стал искать то, что выбилось бы из общей массы обыденных предметов интерьера. Комод; шкаф; стол в центре комнаты; гостевое кресло; кресло, где часто размещался Филипп во время приёмов посетителей; место, идеально подходившее под камин, но на данный момент всё ещё пустующее; распахнутое окно, за которым ярче обычного сияло солнце; напольная вешалка, почти пустующая, если не считать моего пиджака на ней. Я недоумевающе посмотрел на друга. Тот наигранно недовольно закатил глаза.           — Ну это же элементарно! Твой вечерний костюм! — он указал на шкаф, на дверце которого висел мой классический любимый костюм для редких, особенных вечеров. — Он всё ещё на шкафу, а должен быть на тебе!           Я сразу же понял к чему вёл мой друг. Его логическая цепочка мне совсем не нравилась.           Мисс Дафна Ричманд, или же Рейчел, ждала нашего визита. Во-втором случае это не сулило ничего хорошего, хотя и первый вариант мне не сильно нравился. Страх и сомнение вертелись в голове. Мне нужно было разобраться, к чему было это ведение, но и отправляться на возможную ловушку не хотелось. Особенно с Филиппом. Филиппом, который к тому же, неровно дышал к загадочной Дафне. Вся эта ситуация казалось безвыходной. Я не мог расстроить друга, обвиняя объект его воздыхания в чертовски’х проделках, но и не хотел подвергать его возможной опасности, если таковая и была. А дурное предчувствие так и кричало о себе.           — Тебе лучше? Можешь встать? — видимо понимая, что я вновь погрузился в собственные мысли, Филипп постарался привлечь моё внимание по новой. Чувствовал я себя паршиво, словно меня переехал поезд, но после маленькой терапии друга, я хотя бы выровнял сердцебиение. Мельком взглянув на настенные часы я сам ответил на зарождающийся внутри вопрос. У меня было слишком мало времени, чтобы что-то предпринять. Надо было действовать быстро. Отговорить Филиппа от поездки было бы невозможно. На уговоры о том, что мне снился дурной знак ушло бы много времени, которого у нас нет, так ещё и всё это, мой дражайший наивный компаньон мог скинуть это на «волнение перед поездкой в машине». На уставшую голову я не придумал ничего лучше, как подыграть, пока не придумаю план получше.       — Ты думаешь он достойный? — спросил я, стараясь скрыть беспокойство.       — Ты о чём?       — Мой костюм. Он давно не в моде, да?       — Что ты… — я видел замешательство на его лице, хоть он и постарался его скрыть, быстрым разворотом к злосчастному костюму. Предугадывая его мысли, я предположил, что он пытается рассмотреть «плюсы» моей старомодной одежды.       — Думаю, это нормально, что тебе нравится «старая школа». Эта фраза прозвучала очень по доброму, без сарказма и иронии. Он помнил наш разговор. Это всё был не очередной сон, что не могло ни радовать. Даже не удалось скрыть лёгкую улыбку на усталом лице, я лишь смог наклонить голову в попытках.