Глава 4. Метка

      Поздний вечер. В квартире царила тишина, нарушаемая лишь редким звоном столовых приборов. Игорь только недавно вернулся — задержался в компании, как почти всегда, — и теперь они ужинали вдвоем. Вика решила дождаться его, прежде чем накрыть стол для них двоих.       Они почти не разговаривали. Лишь звуки дыхания да мерное постукивание вилки о тарелку. Вика согревала ладони о кружку с горячим чаем, будто впитывала тепло внутрь. Но взгляд ее все время тянулся к мужчине напротив.       По медленным движениям Игоря, по тому, как ссутулились его плечи, она ясно видела: он устал. Совмещение двух работ, постоянное напряжение — все это оставляло на нем след. И все же, даже в этой усталости было то, от чего у нее сжималось сердце.       После того дня, когда она впервые позволила себе поддаться чувству и шагнуть в сторону желания, между ними что-то изменилось. Вроде бы снаружи все оставалось прежним, для других они были те же — коллеги, друзья, партнеры. Но эту перемену, она чувствовала в его взглядах: теперь в них стало больше мягкости, нежности, теплоты. В его прикосновениях — меньше осторожности и больше уверенности. Его руки крепче обнимали ее ночью, не оставляя и тени сомнения, что он хочет держать ее рядом. Даже среди других он не скрывал взглядов, полных немого обожания.       И это льстило. Волновало. Заставляло сердце биться быстрее и невольно улыбаться. Она сама тянулась к нему — и не могла, да и не хотела, сдерживать этого.       Наверное, именно поэтому стало так трудно контролировать собственное желание. Оно вспыхивало в ней с новой силой после того дня, накрывало волной. Ей хотелось его, хотелось близости, хотелось этого чувства. Она помнила, как врач между делом упоминал: для женщин во время беременности это нормально, естественно. Но все равно…       В ней оставалось смущение. Он столько работает, возвращается выжатым и уставшим, а она… а она думает лишь о себе и о своем желании. Неужели она вправе требовать от него большего? Не станет ли это эгоизмом?       Игорь, заметив ее долгий, пристальный взгляд, поднял голову и вопросительно посмотрел на нее. Внимательно, словно пытался уловить то, что она прятала за тишиной.       — Все в порядке? — спросил он мягко, и уголки его губ чуть дрогнули в знакомой улыбке.       «Черт…» — пронеслось у Вики. Опять. Опять он смотрит так, будто читает ее, как раскрытую книгу. Почему чем дальше заходили их отношения, тем труднее становилось скрывать от него мысли и чувства?       Она поставила кружку на стол. Ее взгляд скользнул на почти пустую тарелку Игоря, а потом — на свою, где еда осталась нетронутой. Она была голодна, но совсем не к еде.       — Нет… — выдохнула она и, словно спасаясь, резко поднялась из-за стола. Отошла к столешнице, уперевшись руками, повернувшись спиной к нему, будто расстояние и невидимость могли вернуть ей контроль. Но это было обманом. Все становилось только труднее, особенно теперь, когда между ними больше не было стен и границ.       Раздался тихий скрип стула. Ее сердце дернулось — и тут же она ощутила его рядом. Его тепло, его дыхание. Игорь остановился за ее спиной, чуть наклонился, положив ладони на ее плечи. Его пальцы были горячими, но мягкими.       — Что-то не так? — спросил он, и в его голосе слышалось искреннее беспокойство. — Ты плохо себя чувствуешь?       Вика почти застонала в мыслях: «Ну почему ты такой… хороший?»       Его забота, его внимание только сильнее разжигали ее, а не помогали.       Она обернулась и подняла глаза. Он смотрел внимательно, изучающе, будто искал малейшие перемены на ее лице. И это только сводило ее с ума. Вика сжала пальцы в кулаки, борясь сама с собой. Сказать ему? Признаться? Вряд ли она сможет произнести это вслух не краснея.       Но ведь… есть другой способ. Гораздо проще.       Ее взгляд сам скользнул к его губам. И тут же вспыхнула идея. Почему объяснять словами, если можно показать?       Она подняла руки к его лицу, коснувшись ладонями его щек. Встала на цыпочки — и потянулась к нему, впиваясь в его губы. Целуя нежно, но в то же время отчаянно, полной страсти.       Игорь замер на долю секунды, не ожидая этого, но стоило ей прикусить его нижнюю губу, как в нем что-то ожило. Он откликнулся мгновенно: крепко прижал ее за талию и жадно ответил.       Вика застонала сквозь поцелуй, ее руки скользнули за его шею, цепляясь, притягивая ближе. Она смело раскрыла его губы языком, и их дыхание смешалось, когда ее жажда встретилась с его.       Игорь не сдержался и удовлетворенно промычал, его рука с силой оперлась в столешницу, удерживая их обоих, будто без этой опоры он мог потерять равновесие. Это было горячо, стремительно, будто они ждали этого слишком долго.       И только теперь Вика почувствовала облегчение. Зуд, томивший ее весь вечер, растворился. Но вместо этого внутри разгорался другой огонь — глубже, ниже, по всему телу, заставляя дрожать от предвкушения.       Она отстранилась только тогда, когда легкие обожгло нехваткой воздуха. С тихим, почти влажным звуком их губы разомкнулись, и Вика судорожно вдохнула, пытаясь восстановить дыхание. Щеки пылали, сердце бешено колотилось, а взгляд приковался к его лицу.       Игорь тоже дышал тяжело, словно только что пробежал дистанцию. В его глазах мелькало удивление, но уже через мгновение оно сменилось другим — тем самым выражением, ради которого у нее все внутри плавилось. Глубоким, темным, голодным.       — Вик, ты… — хрипло начал он.       — Да, — перебила она, и сама удивилась твердости собственного голоса, — Я хочу. Сейчас.       Ее признание будто ударило искрой. В свете лампы его глаза казались темнее обычного, тень страсти в них становилась все явственнее. Он резко подался к ней, и его губы вновь накрыли ее. Поцелуй был уже не сдержанным — требовательным, оглушающим.       Тепло внизу живота разрасталось, превращаясь в жгучее желание. Вика обвила руками его шею, всем телом прижимаясь к нему, и это было ее молчаливым знаком. Он понял ее без слов — сильные руки крепче сомкнулись на ее талии, и одним движением он поднял ее, словно она весила ничего. Она инстинктивно обвила его ногами, не разрывая поцелуя, и ощутила, как его шаги осторожно несут их вперед, к спальне.       Она чувствовала, как мимо скользят стены, как дрожит в плечах напряжение его мускулов. И вот — дверь распахнулась, ударилась о стену. Вика поспешно протянула руку и захлопнула ее за ними.       Кровать встретила их мягким толчком, когда Игорь опустился, держа ее в руках. Их губы отрывались друг от друга лишь на короткие мгновения — чтобы вдохнуть, чтобы снова найти друг друга. Ее ладони скользили по его плечам вниз, к груди, ощущая твердость и силу его тела под тонкой тканью футболки.       Вика прижалась к нему в последний раз губами — и коротко, дразняще, — толкнула его в грудь.       Игорь откинулся на спину, не делая ни малейшей попытки подняться, давая ей полную свободу. Его взгляд снизу был удивительно теплым: на губах играла легкая, почти ленивая улыбка, а в глазах горел тот самый обожающий огонек, от которого у нее замирало сердце. Он словно говорил без слов — я твой, делай со мной что хочешь.       Вика невольно улыбнулась в ответ на его податливость. Ее пальцы коснулись края его футболки и потянули ткань вверх. Он приподнял руки, помогая ей стянуть ее через голову. Когда ткань упала где-то рядом, ее ладони снова легли на его плечи, а взгляд жадно скользил по его телу.       Только теперь она осознала, что прежде у нее не было возможности рассматривать его вот так — спокойно, неторопливо, со всем вниманием. Прошлые разы были слишком стремительными, порывистыми, лишенными времени на детали. А сейчас у нее была возможность впитывать каждую мелочь, каждую линию, каждое движение его дыхания.       Ее взгляд задержался на левом плече, где на коже проступала татуировка. Крупные линии, с рисунком, явно продуманная, которая в полумраке комнаты угадывалась лишь смутно. Вика с легкой усмешкой отметила про себя: завтра утром, когда солнце пробьется в комнату, она обязательно рассмотрит ее до мелочей.       Медленно ее ладони скользнули вниз — к широкой груди, к которой она так часто прижималась во сне за последний месяц, находя в этом крепком объятии тишину и защиту. Оттуда ее руки двинулись ниже, к животу. Под ее прохладными пальцами мышцы слегка дрогнули, и она ощутила, как его тело откликнулось — легкой дрожью, мурашками.       Игорь не ходил в спортзал, но при этом его форма поражала: крепкая, мужская, с той естественной силой, которая приходит не от тренажеров, а от жизни. Ее пальцы нащупали даже пару едва заметных кубик пресса, и это открытие заставило ее сердце забиться быстрее.       Вика вдруг ощутила легкое сожаление — как же много всего она не замечала за этот месяц, несмотря на их близость. Сейчас же она словно открывала его заново, слой за слоем, и это открытие кружило голову не меньше, чем его поцелуи.       Ее взгляд поднялся к его глазам, и она встретилась с широкой, откровенно довольной улыбкой на его лице.       — Хорошо изучила? — протянул он с оттенком самодовольства в голосе.       Вика фыркнула и, наклонившись ближе, уперлась ладонью в его грудь.       — Есть вещи, которые я хочу рассмотреть утром, знаешь ли, при свете дня, — сказала она игриво, намекая на татуировку.       Но по тому, как его бровь удивленно приподнялась, стало ясно: он подумал совсем о другом.       — Дразнишь? — его голос опустился ниже, стал хриплым, глаза прищурились.       — Вовсе нет, — ее губы дрогнули в улыбке. — Хотя… у меня действительно есть что еще изучить. — Она нарочно смягчила голос, сделав его томным. — Вот теперь, пожалуй, я дразню.       Из его груди вырвался низкий, сдержанный звук, похожий на рычание. Вика не удержалась и ухмыльнулась.       — Знаешь… это не совсем честно, — тихо заметил он, кивнув на ее майку.       Вика лишь чуть улыбнулась и подняла руки вверх, будто сдаваясь, и тут же почувствовала его горячие ладони, цепляющиеся за край ее легкой хлопковой ткани. Одним уверенным движением он стянул ее с нее.       — Теперь доволен? — с усмешкой спросила она, слегка склонив голову.       Игорь опустил взгляд вниз. Ее груди не были скрыты ничем лишним, и его дыхание мгновенно стало глубже. Домашняя обстановка имела свои очевидные плюсы — никакой мешающей ткани, никакой необходимости прятаться.       — Более чем, — прохрипел он, и его руки сами поднялись к ее груди.       Вика запрокинула голову назад, сильнее опираясь на него, когда его ладони медленно и терпеливо очерчивали нежные контуры. Под его прикосновениями ее соски быстро затвердели, и каждый его осторожный, но уверенный жест отзывался дрожью по всему телу. Когда он чуть сильнее сжал ее грудь, с ее губ сорвался тихий, неуправляемый стон.       Его улыбка стала шире. Он опустил руки на ее талию, и, одним быстрым движением сам поднялся, заставив ее крепче прижаться к нему.       Вика уже хотела возмутиться этим внезапным рывокм, но ее слова утонули, когда его губы коснулись ее ключицы. Он двигался уверенно, оставляя влажные поцелуи по чувствительной коже.       Игорь в отличие от нее хорошо изучил ее реакции за это время — и точно знал, где именно была ее эрогенная зона. Чуть ниже тонкой пульсирующей жилки на шее он прикусил кожу и тут же прижался губами, всасывая ее в себя.       Ее стон вырвался громче, чем прежде. Пальцы Вики крепко сжали его плечи, словно ища опоры.       Он отстранился на секунду, любуясь оставленным следом — нежно-красным пятнишком на ее коже. В груди вспыхнула инстинктивная гордость.       Пусть все узнают. Это его женщина.       Вика, видимо, заметив его довольную, почти глупую улыбку, слегка хлопнула его по плечу, возвращая с небес на землю.       — Это то, о чем я думаю? — в ее голосе были слышны нотки недовольства.       Игорь лишь мягко улыбнулся, обнял ее и наклонившись ближе, легко прикусил мочку ее уха. От резкого всплеска ощущений Вика выдохнула, губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но не смогла.       — А о чем ты думаешь? — прошептал он невинно, хотя глаза его блеснули слишком уж хитро.       — Собственник, — фыркнула она.       Его пальцы медленно прошлись вдоль ее позвоночника, перекатываясь по каждому позвонку, и Вика то напрягалась, то прижималась к нему ближе, не в силах скрыть ни щекотки, ни удовольствия.       — Знаешь… я был бы совсем не против, если бы ты поставила такую же отметку и на мне, — его губы коснулись ее плеча, и он горячо прошептал, — Напротив, я бы этого хотел.       Слова пронзили ее так же сильно, как его поцелуи. Вика сжала его плечо крепче, пытаясь хоть так удержать себя от слишком сильного отклика.       — Пусть все видят, что я тоже твой, — добавил он, и его губы поднялись к ее шее, оставляя огненный след.       Соблазн оказался слишком велик для ее туманного разума. Вика чуть склонила голову к его шее, словно уступая себе и ему одновременно. Сначала — короткие, влажные поцелуи, будто она искала то самое место. А когда губы нащупали под кожей быстрый ритм его пульса, она впилась в него, цепко прикусив зубами.       Игорь резко выдохнул, грудь его вздрогнула от всплеска легкой боли, которая тут же сменилась сладким теплом, когда ее язык коснулся кожи, успокаивая. Он улыбнулся и отстранился, взглянув на нее.       — Теперь мы в расчете? — его бровь приподнялась, в голосе звенел вызов.       — Думаю… мне нужно от тебя больше, — с усмешкой ответила она и снова впилась в его губы.       Игорь ответил мгновенно, жадно, но теперь он сам решительно перехватил инициативу. В тот короткий миг, когда воздух снова понадобился, он обнял ее крепче и легким движением повернул их, уложив Вику на кровать и нависнув над ней.       — О, значит, не дашь мне насладиться властью? — дразняще прошептала она, скользя ладонями по его груди.       Он ухмыльнулся, коснувшись ее губ легким поцелуем.       — Конечно дам. Твое желание для меня важнее всего, — его голос стал низким, бархатным. — Но раз уж ты в таком настроении… сегодня я хочу быть особенно щедрым.       Она слегка нахмурилась, не сразу поняв, что он имеет в виду. Но в следующий миг ее дыхание сбилось, когда его губы вновь опустились к ее ключицам, спускаясь все ниже, а его руки легко стянули вниз ее домашние штаны.       «Ох…» — только и успела пронестись мысль. Теперь все стало ясно.       Она хотела наблюдать за каждым его движением, запоминать каждую ласку. Но как только он накрыл губами ее грудь, втягивая чувствительный сосок в теплый, влажный плен, ее тело предало ее — голова сама откинулась назад, а губы сорвали протяжный стон, полный наслаждения.       Пока его губы и язык истязали ее грудь, вызывая то короткие, то протяжные стоны, одной рукой он сжимал вторую, а другая скользнула вниз. Вика вздрогнула, когда ощутила его пальцы на своем белье, и горячий выдох с хрипотцой сорвался с ее губ.       — Игорь… — голос дрогнул, и она почувствовала его едва заметную улыбку на своей коже.       Он не спешил. Его пальцы двигались плавно, медленно, вверх и вниз по тонкой ткани, будто дразня ее, наслаждаясь тем, как с каждым движением ее тело отзывалось все сильнее. Вике казалось, что от этой мучительной нежности теряется дыхание.       Она вжималась в матрас, то прикусывая губу, то зажимая его плечо пальцами, чтобы не выдать себя громче.       Но ткань быстро предала ее — влажное пятно растеклось, и с каждой секундой ей все труднее было скрыть, насколько сильно он действовал на нее.       Наконец он сжалился и, чуть отстранившись, неторопливо стянул с ее ног последнюю вещь. Ткань мягко соскользнула, и теперь она лежала под ним полностью обнаженная, не скрытая ничем. В этот миг Вика почувствовала, как сердце ухнуло вниз — от осознания, что он видит ее всю, без остатка.       Игорь задержал взгляд, будто смакуя каждую деталь, и на его лице появилась та самая улыбка, от которой у нее по коже пробежали мурашки. Секунду спустя он наклонился и впился в ее губы ненасытным, почти грубым поцелуем, словно не мог больше терпеть.       Одна его рука снова нашла ее грудь, сжимая и играя с ней, как будто намеренно дразня, не давая утонуть в удовольствии полностью. А другая, горячая и настойчивая, наконец скользнула ниже, к самому центру ее желания — туда, где каждый нерв был собран в тугой комок, ждущий его прикосновения.       Вика резко выдохнула ему в губы, когда ощутила его пальцы там. Ее дыхание сбилось, но Игорь не дал ей ни секунды перевести дух — снова прижался к ее губам, врываясь языком так глубоко, что она невольно застонала в его рот.       А в это время его пальцы двигались совсем иначе — медленно, нежно, почти ласково скользили по ее чувствительной зоне, то поднимаясь выше, то опускаясь вниз. Контраст между его настойчивым, требовательным поцелуем и мягкими, дразнящими движениями внизу сводил ее с ума. Казалось, он намеренно ломал ее изнутри на две половины — одна тонула в его грубой жадности, другая горела от сладких, почти щекочущих прикосновений.       Он определенно знал, как довести ее до состояния, где все тело будто горело изнутри, и желание становилось невыносимым.       Когда один его палец застыл у входа и после медленно вошел, Вика выгнула спину, прильнув к нему.       — Ах… — она сжала его плечо, когда вскоре к одному пальцу добавился второй. — Игорь…       Он улыбнулся, пристально следя за каждым ее движением, за тем, как менялось выражение ее лица, и бережно запоминал каждую реакцию.       — Да, дорогая? — его голос прозвучал мягко, но с оттенком хищного удовольствия.       Ее бедра сами потянулись к нему навстречу, подстраиваясь под его ритм, требуя большего.       — Не останавливайся… — прошептала она, зажмурив глаза, будто боялась, что иначе не выдержит этой волны.       Игорь ухмыльнулся, не прерывая ласки, и плавно изменил положение, спускаясь ниже. Стоило его губам коснуться ее сердцевины, как Вика вскрикнула, позабыв обо всей своей сдержанности.       Его гордость взлетела до небес — он знал, что она редко позволяла себе такие звуки, Вика всегда была более сдержанной. И именно поэтому он хотел услышать их снова и снова.       Увлекшись этим желанием, он внезапно изменил ритм — стал резче, жаднее, ненасытнее, словно хотел довести ее до предела, где уже невозможно думать, а остается лишь полностью раствориться в ощущениях.       Его язык погрузился внутрь, очерчивая клитор, пока он ускорил пальцами движения.       — Игорь! — ее голос стал заметно громче, пронзительный, полный желания.       Он прижался к ней сильнее, полностью захватывая ее ртом, пока руки Вики вцепились в простыни, сминая ткань под пальцами.       —Аах… еще! — вырвалось у нее, дрожью прокатившись по телу.       Он и не думал отказывать. Он обещал себе выполнять каждый ее каприз, каждое желание, и сейчас исполнял его с жадной настойчивостью. Его движения стали быстрее; язык слизывал каждую каплю ее сладости, пока пальцы уверенно работали внутри.       Вскоре он ощутил, как ее тело напряглось, как она начала сжиматься вокруг его пальцев, будто захватывая его в ловушку. Ее спина выгнулась, дыхание сбилось, и через пару секунд мир вокруг Вики рухнул в крике, полном освобождения.       Ее тело дрожало и постепенно расслаблялось, словно растворяясь в мягких подушках. Голова бессильно откинулась назад, волосы растрепались, щеки залились жарким румянцем.       Игорь поднялся выше, нависая над ней. Его взгляд жадно впитывал каждую черту ее лица — раскрасневшиеся губы, полуприкрытые глаза, сияющее выражение блаженства. Он широко улыбнулся, впервые видя ее такой — полностью открытой, доверяющей, и принадлежащей только ему в эту секунду.       Она медленно расслепила глаза и посмотрела на него чуть туманным, еще не до конца вернувшимся в реальность взглядом.       — Полагаю, тебе было хорошо, — ухмыльнулся он, а Вика слегка улыбнулась, обвивая его шею руками.       — Очень даже, — выдохнула она, и его улыбка тут же стала шире, теплее.       Ее взгляд невольно опустился вниз, и она заметила, что его штаны все еще на месте.       — Тебе не кажется, что это не очень честно? — с лукавой усмешкой повторила она его же слова.       Игорь коротко усмехнулся.       — А ты готова к следующему раунду?       — Сними и увидишь, — игриво бросила она.       — Сегодня ты прям меня удивляешь, — тихо сказал он, и его голос звучал так, будто колебался между нежностью и жгучим желанием. Он отстранился, стянул с себя все оставшееся и снова приблизился к ней. — Кто-то хотел власти, кажется?       — Именно, — ее улыбка была дерзкой, но глаза горели мягким светом.       Он уселся на кровать, притянув ее к себе, и Вика легко устроилась сверху, обхватывая его бедрами. Ее движения были решительными — одного толчка в его грудь хватило, чтобы Игорь снова оказался спиной на постели.       Его ладони легли на ее бедра, большие пальцы лениво поглаживали кожу, будто он не спешил, наслаждаясь каждым мгновением. Вика склонилась ниже и коснулась его губ своими. Легкий, чуть солоноватый привкус на его губах обжег ее изнутри. По телу прошла дрожь — ведь это был ее вкус. Она ощущала его, вплетенный в их поцелуй, и от этой мысли внутри загорелось еще сильнее.       Помогая себе рукой, Вика чуть приподнялась и медленно села на него.       Игорь пораженно выдохнул, откинувшись глубже на подушки, его руки невольно сжались на ней.       Привыкнув к нему, она поднялась и с хлопком снова резко опустилась вниз. Из его груди вырвался хриплый стон, будто он потерял контроль над дыханием.       Вика уперлась ладонями в его грудь, ощущая под пальцами, как бешено колотится его сердце. Когда он открыл глаза и встретил ее взгляд, она продолжила двигаться — чуть мягче, но глубже, будто проверяя границы его выдержки.       Ее взгляд не отрывался от его глаз. Под определенными углами она замечала, как его веки дрожат, а глаза закатываются от удовольствия. Каждое ее чуть более резкое движение заставляло его руки напрягаться сильнее, будто он сдерживал желание схватить ее и взять управление на себя.       Но он держал слово — власть была у нее.       — Вика… — выдохнул он, его голос дрожал, превращаясь в стон. — Пожалуйста…       — Что? — ее губы тронула довольная улыбка. Ей льстило, что он просит, а не требует.       — Быстрее… — прошептал он, почти теряя голос.       Она прижалась к нему плотнее и ускорилась. Одна рука скользнула вниз, легла ему на живот, и она почувствовала, как его мышцы подрагивают от напряжения. Его тело начало дрожать, дыхание становилось все тяжелее.       — Вика… — он зажмурился, руки с силой сжались на ее бедрах, будто он больше не мог терпеть. — Я…       Ее движения стали прерывистыми, хаотичными, выбивая из него каждую частичку силы, пока сама готова была отдаться без остатка.       Игорь чуть выгнулся спиной, губы приоткрылись, но вместо крика вырвался лишь сорванный хрип. Она резко опустилась до конца, и ему словно выбило воздух из легких.       Вика, удовлетворенная его реакцией, наклонилась ближе, ее дыхание касалось его губ.       Он открыл глаза — чуть уставшие, затуманенные, но сияющие — и слегка улыбнулся.       — Ну что, тебе нравится, когда власть у меня? — мягко, но с игривым оттенком спросила она.       — Думаю… если всегда будет так… мучай меня хоть каждый день, — хрипло ответил он, и его взгляд упал на ее губы.       Вика улыбнулась и поцеловала его нежно, бережно, в уже припухшие от страсти губы. Когда отстранилась, ее глаза светились теплом.       — Ты же понимаешь, что это короткий период, когда у меня повышенное желание? — прошептала она, с мягкой улыбкой.       Игорь прищурился, его руки поднялись к ее талии, крепко удерживая ее.       — Короткий, значит?..       — Угу, — кивнула она.       — Тогда давай используем его сполна, — его голос стал ниже, и в следующее мгновение он рывком перевернул их, сам нависая над ней, оставляя горячие поцелуи.       Вика засмеялась, обняв его за шею.       Заснули они лишь под утро. И оба знали: это определенно была одна из лучших ночей в их жизни.

***

      Бонус       День клонится к полудню. Коридор пахнет бумагой, кофе и чем-то едва уловимо канцелярским. Пряников вышел из своего кабинета, закрыв дверь на ключ. Привычным движением проверив после, повернулся к выходу из участка с желанием сделать обеденный перерыв.       — О, Андрей Васильевич, — поздоровался Игорь, пересекаясь с ним в коридоре.       — Соколовский, — кивнул тот, взглядом мгновенно оценивая подопечного. — Что там у свидетеля?       — Сказал, что видел какого-то мужчину. Весь в черном, очки, кепка… Классика. Соседи говорят, часто ошивался возле школы. После обеда поеду туда, — спокойно отчитался Игорь с легкой улыбкой.       — Хорошо, тогда… — начал Пряников, но вдруг осекся. Его взгляд медленно опустился и застыл на шее Соколовского.       Розоватое пятно, вполне себе красноречивое, словно маяк, гордо красовалось прямо над воротником рубашки.       Пряников выпрямился, руки автоматически спрятались в карманы, челюсть напряглась так, что аж скулы выступили. Этот знак всегда означал одно: сейчас кто-то будет отчитываться за свою наглость.       — Соколовский… — процедил он сквозь зубы, — ты не обнаглел?       Игорь чуть нахмурился, удивленный резкой переменой.       — Простите?       — Ты… — начал Пряников, но тут в коридоре раздалось легкое цоканье каблуков.       — Андрей Васильевич! — Вика быстро подошла, держа в руках кипу документов. — Как хорошо, что вы еще здесь. Можете подписать? Это важно.       Она протянула папку, он кивнул и посмотрел на нее, но застыл. На ее шее было… ровно то же самое «украшение», только чуть сбоку, ближе к ключице.       Пряников перевел взгляд с одного на другую. Его глаза медленно сузились, с опасным блеском, а челюсть напряглась сильнее. Казалось, еще немного — и он взорвется как бочка.       — Радионова… — он отвел взгляд, сжав руки и наклонился чуть ближе. — Вы вообще… осознаете, где работаете?       Вика моргнула, явно не понимая, в чем дело, и посмотрела на Игоря. Тот пожал плечами, показывая, что не в курсе.       — Да. Но я… не совсем понимаю, к чему вопрос, — осторожно ответила она.       Пряников шумно выдохнул, словно сдерживая весь словесный поток, который хотел бы обрушить. Он резко достал ключи из кармана.       — В кабинет зашли. Оба.       Он, открыл дверь и вошел внутрь. Игорь с Викой переглянулись, чуть настороженно, но зашли за ним.       Дверь кабинета мягко щелкнула за их спинами. Пряников, не теряя времени, резко развернулся к ним. Его взгляд был холодный, колкий, как прожектор в темноте.       — Вы в зеркало смотрелись перед выходом, а? — голос звенел раздражением.       Вика недоуменно свела брови, словно искренне пытаясь понять подвох.       — Да… а что?       — Видимо, не очень внимательно, — скептически фыркнул Пряников. Он все еще держал руки в карманах и наклонил голову чуть вперед, будто учитель, поймавший учеников на чем-то. — Слушайте, вы оба можете проводить время как хотите, это не мое дело. Но являться на работу так… Вы понимаете, что об этом будут говорить? Вы — сотрудники полиции, черт возьми! Приходите на работу в приличном виде!       Игорь посмотрел вниз, окинул взглядом рубашку и брюки. Чисто, глажено, ни пятна. Брови нахмурились: где подвох?       Он бросил быстрый взгляд на Вику, она также одета как обычно — и в ее глазах была та же растерянность.       — Андрей Васильевич, мы не совсем понимаем, о чем речь, — осторожно произнес он.       Пряников закатил глаза так выразительно, что этого хватило бы без слов.       — На свои шеи взгляните — и сразу поймете!       Секунда тишины. И тут, словно молния, воспоминание о вчерашнем пронеслось в голове у обоих. Щеки Вики моментально вспыхнули румянцем, а ее ладонь, почти рефлекторно, метнулась к шее, прикрывая предательский след. Она опустила взгляд в пол, словно надеясь провалиться под него.       Игорь же чуть наклонил голову, пытаясь спрятать улыбку, но уголки губ так и тянуло вверх.       — Мы… эм… просим прощения, Андрей Васильевич, — пробормотала Вика, не поднимая взгляда. — Мы опаздывали, поэтому… забыли.       — Да уж, оно и ясно почему, — коротко фыркнул Пряников, шагнув ближе. Он понизил голос до угрожающего шепота, но от этого его слова прозвучали еще жестче: — Если уж не можете сдержаться — хоть маскируйте, косметикой там… одеждой закрывайте… чем угодно.       Вика почувствовала, как уши у нее пылают, и еще крепче вжалась в себя, будто хотела стать невидимой.       — Простите… — едва слышно повторила она.       Пряников резко перевел взгляд на Игоря.       — Тебе что, смешно, Соколовский? — голос прозвенел, как хлыст.       Игорь тут же выпрямился, но поздно — легкая ухмылка мелькнула на его лице. Тут же последовал незаметный, но очень выразительный тычок локтем от Вики в бок. Он поморщился и поспешно стер улыбку.       — Хм… простите, Андрей Васильевич. Больше такого не повторится, — ответил он с показной серьезностью, и сжав губы в тонкую линию, чтобы не сорваться снова.       Пряников устало покачал головой, словно перед ним стояли не взрослые люди, а подростки.       — Свободны! И запомните: вы работаете в полиции, ей богу! Так соответствуйте!       — Есть, — поспешно выдохнула Вика и, схватив Игоря за руку, потянула его к двери.       Когда они скрылись, в кабинете на мгновение воцарилась тишина. Пряников шумно выдохнул и посмотрел на часы. До обеда оставалось всего ничего.       — Прекрасно… — пробормотал он, запирая дверь. — Детский сад какой-то…       Он сунул руки в карманы и, тяжело ступая, направился к выходу, ворча себе под нос.

***

      Дверь общего кабинета распахнулась, и первым внутрь влетел Игорь — явно с толчком в спину. Следом быстрым шагом вошла Вика, даже не посмотрев на него: она уже метнулась к столу, рывком поставила сумку и принялась копаться внутри.       — Она же должна быть здесь… — пробормотала она сквозь зубы, роясь в вещах с явным раздражением.       Игорь с ленивой усмешкой облокотился спиной на край большого стола, скрестив руки на груди, и с удовольствием наблюдал за ее метаниями.       — Да ладно тебе, это всего лишь…       — Не смей это говорить, — перебила она, резко вскинув палец в его сторону, бросив на него короткий взгляд.       Он хмыкнул, разглядывая ее покрасневшие щеки. Этот легкий румянец был для него как трофей: не каждый мог довести холодную, собранную Викторию Сергеевну до такого состояния.       Наконец пальцы нащупали нужное — из сумки победно извлеклась тоналка. Вика щелкнула колпачком, достала зеркальце и, держа его в одной руке, другой с сосредоточенностью хирурга начала замазывать розоватый след на шее.       Игорь лениво качнул головой. Он бы многое отдал за то, чтобы этот след остался на виду, но после выговора Пряникова — без шансов.       — И зачем я тебя только послушала? — пробормотала она недовольно, не отрывая взгляда от зеркала.       Игорь расплылся в широкой ухмылке.       — Брось. Мы же оба знаем что хотели одного и того же. — Его голос прозвучал лениво-игриво, но глаза блеснули хитростью. — И если бы не Пряников, ты бы даже не заметила.       Она резко повернулась к нему, ее взгляд буквально прожигал.       — То есть ты видел это и молчал?!       Игорь ответил только широкой, почти дерзкой улыбкой.       — Напомню, мы же метки эти ставили не просто так. Чтобы всем было ясно: заняты. Оба.       Вика шумно выдохнула, не найдя слов, и снова уткнулась в зеркало. Закончив с собой, она захлопнула его, но тоналку в руке не убрала. Вместо этого решительно подошла к Игорю.       — Поверни голову, меточник, — сухо приказала она.       Игорь прищурился, ловя ее взгляд.       — А если не хочу? — протянул он нарочно дразнящим тоном.       Вика нахмурилась, и в ее глазах мелькнула та самая холодная строгость, которой она ставила на место и коллег, и подозреваемых. Это был ее безмолвный «сигнал»: возражения не принимаются.       Игорь пару секунд выдерживал ее взгляд, будто пробуя на прочность, но затем вздохнул и послушно отвернул голову вбок, не желая с ней спорить.       Она аккуратно выдавила немного тонального на палец и начала замазывать след. Ее пальцы скользили по его коже легкими движениями, пока он спокойно стоял, позволяя ей поворачивать его голову так, как было удобно. Вика скользнула взглядом по его лицу и задержалась на легкой, задорной улыбке, так раздражающе спокойной.       — Тебе в радость что ли, что нас отругали за такое? — с нажимом спросила она, стараясь не смягчиться от этого выражения.       Игорь усмехнулся, краем глаза бросив на нее искорку насмешки.       — Ну, если честно, мне достаточно забавно.       — Не мог хотя бы держать это в себе у Пряникова? Хотя бы притвориться, что жалеешь, — фыркнула Вика.       — А зачем, если это не так? — беззаботно отозвался он.       Она хлопнула его по плечу так, что он едва заметно качнулся.       — Ты серьезно не понимаешь?!       Он повернул к ней голову, и в его глазах сверкнул откровенно игривый огонек. Он явно шутил. Но судя по его поведению, жалеть он и правда не собирался.       Вика тяжело выдохнула, возвращаясь к делу. Сосредоточенно, почти упрямо, она водила пальцем, тщательно скрывая след. Игорь, будто почувствовав ее раздражение, смолк, позволяя закончить.       Отстранившись, Вика внимательно осмотрела результат. След все еще угадывался, но теперь это было похоже на случайность, а не на розовый отпечаток, выставленный на всеобщее обозрение. Она прищурилась, заметив все ту же самодовольную ухмылку.       — Только посмотрите на это довольное лицо, — сказала она, уперев руки в бока, — тебе вообще не стыдно?       — Прости? — он приподнял бровь, изобразив удивление. — Мне должно быть стыдно, что я провел потрясающую ночь со своей женщиной?       Но Вика тут же закрыла ему рот ладонью, не давая продолжить. Он улыбнулся.       — Можешь не распинаться об этом, а? — прошептала она, — Мы на работе.       Игорь ничего не сказал, вместо этого, чуть прижался к ее руке, оставив на ладони короткий поцелуй.       Она мгновенно отдернула руку, качнув головой.       — Ты неисправим.       — Возможно, — он усмехнулся и склонился ближе, так что между ними осталось всего несколько сантиметров. Его голос прозвучал ниже, мягче: — Но разве я виноват в том, что люблю тебя?       Вика замерла, растерянно вскинув взгляд. Открытые признания все еще звучали для нее слишком непривычно, и именно в этот момент он, воспользовавшись ее паузой, быстро коснулся ее губ легким поцелуем.       — Мм! — возмутилась она, но он уже отскочил в сторону, предугадывая ее руку, готовую снова хлопнуть его по плечу.       — Игорь! — ее голос прозвучал одновременно сердито и беззащитно.       — Ничего не знаю, — отозвался он, уже выходя из кабинета.       Но через секунду дверь снова приоткрылась, и показалась его голова.       — И да, давай быстрее, у нас обеденный перерыв скоро закончиться. Я жду у входа, — он прищурился, хитро растянув губы. — И без рукоприкладства. Бить мужа, знаешь ли, незаконно.       — Какого еще мужа?! — возмущенно бросила она, но он уже исчез, пока за дверью был слышен его теплый смех.