Глава 2 : гость с запада

*Хами. Восточный причал. Раннее утро.** Шум волн перебивал редкие звуки чаек . Один из встречающих солдат заскучав наблюдает как птицы собирают остатки рыбьих кишок с подножья причала куда скидывали всякий сор. Воздух - плотный , неприятно обволакивающий . Камни на причале скользкие от водорослей. Корабли гудят низко, лениво. В порту - движение без спешки, как у змеи перед броском. Его отвлекли звуки далёких голосов со стороны моря. Судно встало к пристани без предупреждения - как будто не пришло, а всплыло из утреннего тумана, тянув за собой вонь сырой кожи и мокрого меха . Цзинь Тао не любил это место. Здесь всё пахло перегноем, чужим потом и обещаниями, которые никто не собирался выполнять. Но стоять приходилось часто. Особенно - когда прибывали такие, как этот. Ему жарко. Даже в лёгком халате здесь было бы не спастись от духоты не то что в служебной экипировке. По спине течёт пот. Он не двигается, держит в руках дощечку с именем, которое выглядело как случайная последовательность звуков: "Василий Данилович". Русский купец. Записан в караване, одобрен в Ланьчжоу, засвидетельствован в Дуньхуане. Бумаги - в порядке. Значит, теперь его надо сопровождать. - Это он? - спросил старший, щурясь и хмурясь на фигуру, которая весело сошла с корабля в пёстром кафтане, будто шёл не по пыльному трапу, а по императорскому ковру. - Он, - коротко ответил Тао. Купец огляделся, протянул руки в стороны, будто хотел обнять весь город. Уже можно было рассмотреть его сквозь туман поближе. Мужчина лет под пятьдесят, широкоплечий, с распаренным, румяным и стройным лицом которое обрамляла недлинная борода и пышные усы . Плотной шея, над которой нависает меховой ворот. Несмотря на погоду. Мех - явно показной, как и кольцо с рубином. Не останавливаясь по дороге к ним, он сказал что-то по-русски. Звонко. Без капли страха или почтения. - Что он говорит? - Говорит, "земля здесь тёплая, как старая женщина". Старший озадаченно кивнул. Тао едва заметно скривился. В этом было всё, что он не любил в людях с Запада: громкие, непредсказуемые, ленивые в смыслах, но щедрые на слова. Они говорили так, будто весь мир должен их понимать, даже если никто их не просил Тао молча делает шаг вперёд и чуть кланяется. Он не любит повышенные голоса - они словно лезвия, от которых кожа не трескается, но душа царапается. - Господин Василий Куманин? - спрашивает он по-русски. Тот моргает потом вдруг сново разулыбался. -А , ты значит здесь за мой язык. Ну сынок выкладывай чем вы ещё меня здесь помучаете . Тао выпрямился и ответил таким же спокойным голосом смотря прямо в глаза . - Я назначен сопровождать вас до постоялого дома. Проверить документы, перевести для чиновника. Это порядок. Василий фыркает, но протягивает письмо с печатью. --- **Через несколько минут. Внутренний двор порта.** Местный чиновник - в тёмно-синем халате с золотыми нитями. Его лицо невозмутимо, как у речной черепахи. Он читает письмо, кивает, не глядя на купца. Тот в свою очередь нетерпеливо молчал. То глядел на чиновника, то на стражников. Он перевел взгляд на море которое виделось за ставнями двери. Облокотившись, чуть постукивал пальцами по столешнице. - Спрашивает, сколько времени вы пробудете, - говорит Тао перебирая бумаги купца изредка отвечая на вопросы чиновника. Василий вдохнул скрестив руки на груди и слегка прожестикулировал в сторону города . - Столько, сколько потребуется, чтобы купить у вас вон те глиняные боги и продать русское железо. Ему так и скажи. Тао перестал на мгновение перебирать бумажки в руках коротко кинув взгляд на купца потом выдохнул. - Он пробудет до завершения сделки. Список товаров представлен. Просит обычное сопровождение. Без особых условий. Чиновник кивает. Делает запись кистью в журнале. - И пусть не шумит, - говорит он. - Здесь не базар. Тао сложил бумаги отдавая Василию и переводит только часть. - Просит вести себя спокойно в делах. Это поможет быстрее уладить формальности. Куманин расслабленно выпрямился. Подхватив бумаги и свернул их в два раза , засунул за кафтан . - Уладить, угладить... С вашими улаживаниями три месяца ждать. Не успеешь, уже всё протухнет! Он невесело хохотнул и развернулся на пятках направляясь к выходу. Хоть и понятия не имел куда ему нужно. ----- Переход через рыночную улицу. Каменные мостки, обрывки бумаги у стен, пахнет соевым соусом и уксусом. “Постоялый двор “У трёх ступ” «Зарубежным — с паспортом. Остальным — обратно.» Василий  бросает взгляд на вывеску, усмехается: — “зайцев “ боитесь? Что, и у вас они бегают, как крысы? Тао отвечает не сразу. — Люди бегут через границы с разными мыслями. Но для чиновника — все одинаково крыса ты или нет . Нет бумаги - ты “зараза” для империи Василий чуть нахмурил потом поднял брови хмыкнув. — Бумага всему голова. Они входят. Служка берёт сумку купца, стражник записывает имя, город, длительность визита. Всё вежливо, по шаблону. Тао остаётся на ступенях, глядя в след. Купец возился с трактирщиком уже пятую минуту, жестикулируя и хохоча, как будто торговался не за комнату, а за место в раю. Цзинь Тао стоял в дверях, скрестив руки. Молчал. Переводил — только если просили. — Он хочет комнату с балконом и видом на храм, — сказал он наконец, не скрывая, насколько ему это безразлично. — Это дорого, — буркнул полный трактирщик. — Ему всё равно. Он платит серебром. И действительно — Василий бросил пару монет на стол, хлопнул по плечу хозяина, что едва не выбил у того воздух из лёгких, и с видом победителя пошёл наверх. Тао отметил: он улыбается, но смотрит внимательно. Такой человек не просто торгует — он изучает. И знает, что изучает. Такие — опасны. Он занёс всё в журнал для отчёта. “Купец западный, имя — Василий Данилович. Характер — говорливый. Настроение — хорошее. Причина хорошего настроения — неизвестна." ---- **день клонился к вечеру. Рынок.** Василий настаивал пройтись пешком — “понюхать город”, как он выразился. Тао шагал рядом, чуть позади, как и положено. Его раздражало, как купец глазеет на лавки, как везде спрашивает, смеётся, пытается поговорить жестами с торговцами. Он был слишком... свободный. . Таких тут  любили когда дело доходило до празднеств , но пропускали в списках , если что-то случалось, или если человек сделает малейшую ошибку в поведении. Он поворачивается, оглядывает улицу — не из интереса, а по привычке. Уже жара, хотя солнце ещё бледное. Толпа сгущается у рынка, дети гоняют бумажного змея по весеннему ветру . Когда-то, лет семь назад, он бы слушал Василия с интересом. Русские были загадкой — суровые, резкие, неуловимые в логике. Теперь он знает их цену. И цену их медным монетам, которые звенят громче, чем их слова. Они свернули в один из узких рядов между пряностями и тканями. Василий вдруг замолчал. Но тут же он прерывает молчание звуком  шагов. Мужской голос. Мягкий, бархатный, с лёгкой усмешкой — говорит на русском, громко, будто не считает нужным шептаться. — Вот она, красота Востока! Гляди, Тао, ты только гляди. Здесь кто угодно разорится с удовольствием. Цзинь Тао, молча сканирует лавку глазами, пока Василий с интересом берёт в руки кусок ткани с прилавка Тао поднимает взгляд на торговку. Та только встала с низкой табуретки отвернувшись к задним полкам не заметив покупателей. Она осторожно раскладывая сушеные финики и мешочки с травами. На ней — простая туника, поверх которой висела соломенная шляпа с широкими полями, почти скрывавшая лицо. Под ней — плотный платок, закрывавший щеки и рот, оставляя только глаза. Что-то в её движениях зацепило его внимание..Тао молча следил за девушкой. Василий сново что-то буркнул Тао. Тот ровно говорит на китайском, официально, от лица "представителя". — Купец из далёкой страны интересуется этим товаром.Он сомневается в качестве. Хочет знать, откуда привезён шёлк  и назови цену Она повернулась к прилавку и посмотрела на сопровождающего. Лишь на мгновение взгляд…Серо-голубой, светлый. Слишком широкий. Не хотанский. Не уйгурский. Не отсюда. Словно по привычке — встретила взгляд. И тут же отвела. Слишком быстро.". Она глянула на шёлк в руках русского купца , указала на несколько тканей назвав цену на китайском и как можно кратко сказала откуда доставлены. Он не улыбается. Василий тем временем склонился к изделиям и щупает шелк как будто говорит с ним. Он даже не глядит на торговку. Василий на русском, тихо, будто самому себе — Шёлк? Или подделка для туристов? Чёрт меня дери, Тао, если это не настоящий хамийский шёлк, я съем свой сапог. Цзинь Тао на секунду сщурил глаза , медленно переводит: — Эти ткани доставлены из Хотана. Цена — разумная. Она уверяет в качестве. Он не добавляет “с акцентом”, но определённо заметил. И делает пометку в уме. Тонкий склад губ, как у того, кто почуял фальшь — не доказал, но услышал. Он ничего не говорит ,ещё, но наблюдает. Василий же, напротив, становился лишь веселее . — Ах, Хотан. Персидская душа в китайской оправе. Ну-с... Он поднял голову и наконец взглянул на девушку. Глаза у него хитрые, живые, как у старого лиса, которому плевать, сколько вокруг собак. — Тао, скажи ей, что я возьму... вот этот, и ещё два вот те. Скажи, что я плачу серебром, а не обещаниями. Тао сново испытующе глянул на торговку сказав на китайском ровно. — Он берёт три. Платит серебром. Передаст монеты сейчас. Она чувствует на себе взгляд обоих. Один — поверхностный, вроде бы. Второй — цепкий. Как будто Цзинь Тао ждёт, что она допустит ошибку. Что-то скажет не так. Сделает неверный жест. Не местная женщина от бедности — а кто? Василий, пока Тао передаёт серебро, продолжает рассматривать ткань и бормотать на родном, не думая, что его кто-то понимает. Она чуть кивнула не показывая больше глаза из за шляпы . Направилась за сумкой вглубь лавки. И вернулась обратно завораживает молча нужную ткань. Василий Данилович выпрямился довольно выдохнув . Скрестив руки, перешёл на слегка насмешливый тон — конечно, всё ещё по-русски, как будто забавляется: — Какая экономия слов. Прямо как моя первая жена. И тоже глаза прятала — правда, от долга, а не от взгляда. Он не ожидает ответа. Цзинь Тао ничего не переводит. Он просто хмыкнул. Кажется, не понимает сути, но улавливает насмешку. И в этот момент, когда девушка заворачивает ткань... При словах Василия о его жене . Её губы едва заметно дрогнули сжавшись от осуждающей слегка ухмылки Проводник заметил. Он ничего не сказал. Он никогда ничего не говорит лишнего — он предпочитает слушать. И видеть. А это он увидел. Незаметный изгиб губ. Полу-улыбка, полу-суд. Как если бы кто-то случайно выдал своё настоящее мнение Он не поворачивает головы к Василию, а просто, не отводя взгляда от нее, говорит: — Ты понимаешь, что он говорит? по-китайски. Тихо. Почти лениво. Но в этом ленивом тоне — остриё. Василий тем временем начинает пересчитывать серебро, тихо бормоча: “Раз, два, три… шесть… восемь… черти , где десятый?” — всё на русском, абсолютно не думая, что его слушают. Тао не отрывая взгляда от девушки. Он делает полшага вперёд. Это не угроза. Это интерес, запакованный в проверку. Небольшая пауза но она решилась . покачала головой сказав на китайском словно отрезав. -нет она завязала мешок .Голос у неё был тихий, но твёрдый. Резко, как будто она отрезала не только вопрос, но и саму возможность разговора. Цзинь Тао не удивился. Он смотрит на неё чуть дольше, чем надо, как будто хочет пробить взглядом броню, но в итоге лишь делает шаг назад. Он понял. Не всё — но что-то. А ещё — он запомнил. Василий Данилович, наконец нашедший десятый сребреник, вскидывает голову и, довольный, делает реверанс в сторону лавки, хотя она и не смотрит: — Тао, скажи ей... скажи, что если бы все торговки были такие лаконичные, я бы разорился быстрее, но с меньшими страданиями. Тао, не глядя на купца, переводит просто: — Он благодарит за товар. Они ушли. Купец насвистывал что-то себе под нос. Тао шагал рядом. Он ничего не говорил. Но в его голове всё уже сложилось. Она — не местная. Говорит мало. Слушает много. Прячется. На сегодня этого достаточно. Но он обязательно вернётся. Проверить.