1.2

Заперев за собой дверь, Джейк сбросил рюкзак на пол, шагая внутрь комнаты. Он опустил взгляд на несколько экранов своего компьютера, сразу отдавая себе отчёт в том, что задачи всё ещё не завершены и ему придётся ждать. Вместо этого нужно было позаботиться о камерах видеонаблюдения, более того — камера на доме напротив должна была хорошо запечатлеть маленький переулок рядом с домом Элли, он надеялся, что сможет увидеть больше деталей о произошедшем, а может и само происшествие, что бы там ни случилось. Ханна отвлекла его от работы, чтобы спросить, как у него успехи, и пока он не был готов передать им контакты родственников, так как поиски ещё не были закончены. Однако что-то он рассказать им должен. И он чувствовал, что они должны знать о случившемся. — Но сначала вы должны обещать мне, что никто больше не узнает о том, что я расскажу, — сообщил он, замечая, как сёстры переглянулись. — Ты нас пугаешь, — Лили неуверенно оглянулась на сестру. — С Элли что-то случилось? — Я хочу быть уверен, что никто, кроме нас троих, не будет знать о случившемся, — снова напомнил Джейк. — Ладно, мы никому не скажем, — Ханна кивнула. — Я тоже никому не скажу, — Лили поджала губы, всё еще неуверенная, что это верное решение. — Пока что я не закончил поиски контактов её семьи, но вчера ночью я попал к ней домой, и нашёл достаточно доказательств, что она ушла не по собственной воле. — О чём ты? — Ханна нахмурилась, — Ты думаешь, её заставили или похитили? — Так вполне может быть, — он кивнул. — В доме было очень чисто, не считая пыли, все вещи лежали на своих местах, на террасе висело бельё, она точно занималась стиркой, потому что составила мокрое бельё в машинке. Дом был обесточен, холодильник потёк, и никто с этим ничего не сделал. Я нашёл её ключницу, там не хватало только одной связки ключей, той, что с ключами от щитка. — Откуда ты знаешь? — На каждой связке был брелок с цифрой, а рядом висел список всех ключей. Не хватало только четвёртой связки, и в ней был ключ от щитка. Сам щиток находился снаружи, я спустился к нему и сразу заметил, что он был открыт, но ключей рядом не было. И предохранители так и не были включены. А рядом со щитком я нашёл это, — он поднял ладонь, демонстрируя им брелок с цифрой четыре. — Это её брелок, но ключей рядом я не нашёл. — Боже, — Лили закрыла лицо руками. — Но разве это не говорит, что её похитили? — Всё указывает на то, что она занималась обычными делами, вдруг выключился свет и она пошла проверить щиток, и после произошло что-то, она пропала и после неё остался только брелок, — Ханна покачала головой. — Кроме того, никто не разбирал почту, её полно, и ей не меньше двух с половиной месяцев, — Джейк пожал плечами. — Её могли похитить, да? Но кто и зачем? — Лили неуверенно оглянулась. — Если бы ей вдруг стало плохо, зачем ей снимать брелок с ключей? Всё это очень странно. — А дверь была закрыта? Ну, входная. — Да, она была закрыта, — Джейк кивнул. — Однако механизм такой, что дверь захлопывается всегда, поэтому в каждой связке ключей у неё были ключи от дома. — Элли говорила, что она рассеянная, — Лили закивала. — Но если бы ей просто стало вдруг плохо, разве соседи бы не увидели скорую рядом с её домом? — предположила Ханна. — Не факт, но, думаю, ты права, кто-то бы заметил, — подтвердила Лили. — Я не рискну снова с ними общаться, потому что это привлечёт ненужное внимание. — Ты заметил что-то странное у неё дома? — М, нет, — он мотнул головой, — всё было… Привычно, просто обычный дом обычной девушки, всё на своих местах, всё очень аккуратно. — Может, ты нашёл её дневник или что-то в таком духе? Если кто-то угрожал ей, она могла написать об этом. — Я нашёл её дневник, но некоторых вещей просто не могу понять, поэтому мне и нужна ваша помощь, — Джейк наклонился чуть вправо, чтобы забрать с пола свой рюкзак. — Там не очень много записей, что-то около десяти, но в основном они… Кажутся немного негативными. — Значит, там действительно может быть что-то о том, что могло с ней случится, — закивала Лили. — Я отправлю вам первую запись, чтобы никого не путать, — на несколько секунд он исчез из обзора своей камеры, чтобы сделать как можно более качественное фото. Проблему составляло не только то, что Элли писала, используя образы, но и то, что она писала красивым, но очень запутанным почерком, который было сложно прочесть, так что он постарался сделать всё возможное, чтобы Лили и Ханна получили доступ к лучшему качеству изображения. Пока девушки читали запись на фотографии, Джейк и сам взялся за дневник Элли, чтобы напомнить себе суть первой заметки:

«Обычно я плохо веду дневники, а оно и не странно. Мне всегда кажется, что я неправильная, что слишком часто думаю о себе. Возвращаясь к старым записям, я всё больше корю себя за то, что ничего не беру в руки. Мне кажется, это справедливо. Я просто остаюсь на месте и ненавижу в себе эту неизменность.

Ещё одна причина, по которой я решилась на миллионный дневник в своей жизни, это то, что я наконец-то переехала. После случившегося с папой, я долгое время была вынуждена жить с бабушкой и это было просто невыносимо сложно, я каждый день плакала, каждый раз старалась прийти как можно позже, чтобы снова не видеть её и не слышать её упрёков. Так ли я плоха на самом деле? Почему я такая? Но я надеюсь, что теперь мне не придётся думать об этом. Она закатила мне истерику, потому что не знала, что сразу после смерти папы я установила свои права на получение наследства. До моего совершеннолетия никто не мог разглашать детали завещания, поэтому бабушка продала мой с папой дом и шесть лет мы жили только за его счёт. Однако как только выяснилось, что все свои счета отец оставил мне, у неё снесло крышу. Наверное, он думал, что к моменту, когда я вообще задумаюсь о наследстве, бабушка уже умрёт, и что он сам будет жить дольше, и именно поэтому он не вписал её имя в своё завещание.

Она обещает судится со мной за наследство, но папин адвокат говорит, что это ничем ей не поможет. Я решила не вступать с ней в очередную ссору, просто забрала папины накопления и прямо в тот же день уехала из дома. Я пока не решила, что буду делать дальше, я не знаю, что делать со всем этим, чего я хочу от жизни.

И кажется, будто я вырвалась на волю, но словно нахожусь всё в той же клетке. Одна. Здесь холодно и зыбко, влажно, я чувствую, что рассыпаюсь и что нахожусь на пороге катастрофы, что бы я ни сделала, всё будет плохо. И все мои старания кажутся ненужными, и я не понимаю, почему делаю всё это, почему никого нет, и зачем мне всё это нужно? А после я бью себя по щекам, я знаю, что драматизирую, так быть не должно, но кому сейчас легко? У меня есть две руки и две ноги, хорошее здоровье и начальный капитал, я могу слепить из себя что угодно. Только вот что? Мне кажется, что все мои попытки сделать что-нибудь стоящее приведут к посредственному результату, к тому, что всё выльется во «что-нибудь». А мне совсем не хочется совершать ошибок.

Смотря вокруг, я часто вижу успех окружающих, знаю, что это большой труд, но в то же время никак не могу избавиться от мысли, что я никогда бы не достигла этого — я продолжаю молчать, когда ругают, просто ухожу, чтобы избежать ссоры, наблюдаю за своими друзьями со стороны, потому что у них у всех есть друзья получше, и всё ещё боюсь перестать им писать, потому что вдруг замечу, что никто из них не напишет мне первым. Может, моя роль в этом мире заключается в том, чтобы быть фоном для других? Такая себе неумёха среди успешных друзей, которая берёт на себя роль шута.

Папа говорил, что своё место нужно найти и держаться его. Но я совсем не хочу быть фоновым персонажем в чьих-то историях и жизнях. Мне бы хотелось начать всё с самого начала, но я боюсь. Боюсь людей, боюсь себя, боюсь ошибиться и что это увидят, боюсь всего на свете. Я могу доставлять только проблемы, и извиняться за это сложно. Я даже себя простить не могу, как тогда могу просить прощения за что-то?

Мне бы хотелось, чтобы когда-нибудь я открыла этот дневник, и грустно улыбнулась, читая эту запись. И чтобы знала, что мои дальнейшие выборы привели меня к тому, что я стану счастливой и полной жизни, что я стану главной героиней своей жизни, что научусь ладить с собой, защищать себя и заведу много хороших друзей. Там, в будущем, я хочу быть именно такой. Я хочу только этого, хочу перечитать это и улыбнуться, что всё получилось, это будет значить, что я всё ещё что-то могу и гожусь на что-то. Этого было бы достаточно»

— Ох, она была такой одинокой, — Лили поджала губы. — Кажется, она сделала эту запись, когда ей исполнилось восемнадцать, да? — Судя по всему, — кивнул Джейк, снова поднимая взгляд на сестёр, надеясь, что у них будет больше идей. — Из семьи она упоминает только свою бабушку и папу, но папа уже умер, а с бабушкой у неё не очень хорошие отношения, — подметила Ханна. — Видимо, с отцом что-то случилось, он умер и Элли была вынуждена жить с бабушкой. — Я тоже так подумала, — Лили кивнула. — Просто кажется, что у неё совсем никого не было. И, вроде адвокат её отца на её стороне, но у неё даже друзей не было в тот момент, да? Но разве её бабушка не может стоять за этим? Тем более сама Элли говорила, что уезжает из Дасквуда, потому что должна уладить вопросы с семьёй. — Но зачем ей это? Ради денег? — предположил Джейк. — Может быть, — Лили пожала плечами, отводя взгляд. — Хотя, если бы так, разве она бы не стала распоряжаться её имуществом уже сейчас? — Она не имеет права это сделать, — предположила Ханна. — После констатации смерти должно пройти несколько месяцев, прежде чем будет окончательно решено, что будет с её имуществом, если у неё не было завещания. Это на случай, если появятся ещё и другие претенденты на её имущество. — Она не похожа на человека, который будет писать завещание, — Лили нахмурилась. — А если так, вдруг она ждёт этого времени, чтобы получить эти деньги обратно? — В таком случае смерть Элли уже должна быть подтверждена, — Ханна пожала плечами, переводя взгляд на Джейка. — Я проверю эту информацию, хотя на это уйдёт много времени. — Может, нам стоит заявить о её пропаже? Тогда полиция сама сможет узнать о том, были ли найдены тела, похожие на неё. — Я думаю, сначала нам всё же стоит связаться с бабушкой Элли. Может, она что-то подскажет? — Ханна оглянулась на сестру. — В любом случае, если её поведение покажется нам странным, мы всегда можем позвонить в полицию, да? — Я сейчас стараюсь взломать видеонаблюдение в магазине напротив, их камера как раз снимает тот переулок со щитком, и если повезёт, у них могла сохраниться запись случившегося. На это уйдёт какое-то время, как только у меня будут какие-то результаты, я дам вам знать. И насчёт полиции, пока информации недостаточно, только наших слов о том, что она не выходит на связь, не хватит. Кроме того, Ханна права, полиция никуда не денется, если что, мы всегда можем им позвонить. Но сейчас я больше хочу положиться на свои силы, это будет эффективнее. — Но ты уверен, что у тебя не будет проблем? — Почти что да, не беспокойся обо мне, Лили, это не так… — он внезапно притих, отвлекаясь куда-то за кадром. — Что? — переспросила Ханна. — Я хотел сказать, что это не так страшно, — он снова бросил короткий взгляд в камеру. — Моя проверка завершена, и мне удалось получить доступ ко всем аккаунтам Элли, где она использовала две свои почты. В том числе номера телефонов. — И что там? Или тебе нужно больше времени? — Я просмотрю её телефонную книжку. — Так ты… Получил доступ к её телефону? — Не совсем, — Джейк покачал головой, так и не возвращаясь к камере. — У тебя на телефоне есть уйма данных, кроме того, что тебе нужно регистрироваться в приложениях, производитель телефона также просит тебя создать себе учётную запись. В телефоне есть внутренняя корзина, из которой, например, можно достать недавно удалённые данные, и часто эта функция связана с этим самым аккаунтом. Может, вы помните, но на более старых телефонах, когда сохраняли новый номер телефона, можно было увидеть всплывающее уведомление о том, куда сохранить номер — на внутреннюю память, на симку или на накопитель. Так вот, сейчас очень часто номера автоматически сохраняются на телефон, связанный с учётной записью. Таким образом, когда ты покупаешь новый телефон, допустим, андроид, даже другого производителя, тебе предлагают войти в свою учётную запись и сразу загрузить данные со своего аккаунта — приложения, пароли, номера телефонов и смс-ки. Я использовал обе её почты, чтобы найти список всех сайтов, где она проходила регистрацию, одна из этих почт засветилась на сайте производителя её телефона, и таким образом… — Ты теперь знаешь, на какой почте её учётная запись и можешь посмотреть, что было в её внутренней корзине. — Почти, но в целом это так, — Джейк кивнул. — Здесь очень много номеров, вполне вероятно, что остальных родственников она подписала по именам, но здесь есть контакт её бабушки. — Он так и подписан? — Да, — он поднял взгляд на сестёр. — Вы сможете ей позвонить? — Да, конечно, — Ханна кивнула, снова беря свой телефон в руки, готовая записать номер телефона, который ей продиктовал Джейк. Они ещё раз проверили правильность написания номера, и Ханна всё же нажала кнопку вызова, включив громкую связь. Джейк ненадолго прекратил поиски, полностью сосредоточиваясь на разговоре сестры. — Алло? Добрый день, меня зовут Ханна Донфорт, — начала она с улыбкой. — Я подруга Элли, и насколько я знаю, вы её бабушка, да? — Элли?.., — голос пожилой женщины прозвучал как-то даже пренебрежительно. — Что вам надо от меня? — Я просто хотела узнать, знаете ли вы что-то о ней, в последнее время она не выходит на связь ни с кем из своих друзей и мы о ней переживаем. — Я ничего не знаю об этой мелкой дряни! И нечего отвлекать меня по пустякам, наверняка она где-нибудь развлекается, как и её непутёвая мамаша. — У вас есть идеи, где она может быть? — Да откуда?! Я не видела её уже несколько лет, я потратила на неё столько времени, но она даже не соизволила приехать ко мне в больницу. Мой врач сказал, что связывался с ней пару месяцев назад, когда моё состояние стало критическим, они предполагали, что она могла стать донором, но она так и не приехала, так что перестаньте мне звонить с этими идиотским вопросами! — Мне очень жаль, — кивнула Ханна, хоть и была прервана нервным вздохом по ту сторону, а после звонок и вовсе был сброшен. — Так вот о каких семейных делах она говорила тогда, — Лили закусила губу. — Но если она не собиралась помочь бабушке, зачем было уезжать? — А если она собиралась ей помочь, но не успела? — предположил Джейк. — Вы верите этой женщине? — переспросила Ханна. — Во всяком случае она говорила об Элли плохие вещи, и всё же звучало вполне натурально, — Лили пожала плечами. — Да и если бы она и правда была виновата в чём-то, разве бы стала вот так просто говорить людям, которые её ищут, что у неё есть какие-то проблемы в отношениях с внучкой? Это только подтвердило бы наши подозрения, что у неё зуб на Элли. — В целом, логично, — кивнул Джейк. — Мне она тоже не показалась странной. И если она во время этого происшествия была в больнице в критическом состоянии, как тогда ей удалось спланировать нападение? — Или она не имеет к этому никакого отношения, либо имеет, но очень хорошо подмела следы. — Во всяком случае, я могу сделать ещё кое-какие вещи, чтобы узнать больше информации, — Джейк снова подал голос. — А пока, я думаю, нам стоит закончить с этим. — Пожалуйста, держи нас в курсе, ладно? — попросила Лили. — Мы тоже очень переживаем о ней. — Хорошо. — И будь осторожен, Джейк. — Конечно, — он кивнул, всё же отключая звонок. Список сайтов, где Элли была зарегистрирована когда-либо, уже был перед ним, и сейчас оставалось самое интересное — отсеять те, где она не была очень давно и что потенциально неважно. Пока на втором экране его боты пробивали защиту, чтобы достать видео с камер наблюдения, он занялся самой «интересной» частью. Среди её регистраций было полно разных вещей — сайты со схемами для вышивки и вязания, кулинарные блоги, социальные сети со школьных времён, стриминговые платформы, сайты медицинских учреждений, с помощью для школьников с домашними заданиями, для обучения языкам и очень-очень много других сайтов. Казалось, Элли пользовалась этой почтой на протяжении всей своей жизни, что затрудняло поиски. Конечно, он не стал добавлять в свой контрольный список сайты, куда она не стала бы заходить сейчас. Однако спустя шесть часов кропотливой работы у него появился целый список из почти пятидесяти сайтов, куда она потенциально всё ещё могла зайти. Среди них были и сайты по продаже подержанных книг, фанатские блоги с фанфиками и просто интернет-магазины. Для большей уверенности, он создал новую почту, которая была бы очень похожа на её основную, и подвязал её как второй электронный адрес во всех выбранных аккаунтах, предварительно указав её для получения сообщений о входе. Таким образом, если она и попытается войти, то с большей долей вероятности сможет и без помощи восстановления пароля, однако он получит уведомление о входе и у него будет возможность узнать, откуда именно она заходила в свой аккаунт. Он делал подобные вещи сотни раз, он мог бы сделать это с закрытыми глазами, однако раньше это вызывало только расстройства. Такого рода работа была скучной и муторной, он бы с радостью сделал что-то другое, но ему платили за это, так что он методично выполнял то, за что ему дали деньги. Однако сейчас он чувствовал, что готов сидеть за этой работой вечность, особенно если это в итоге поможет ему пролить свет на правду и узнать, что же произошло с Элли. Джейк подсознательно понимал, что её похитили. Но он совсем не хотел думать о том, что её могли убить. Всё указывало на то, что она не ушла сама, что она этого не хотела, и даже не имея видео с камер наблюдения, он это прекрасно осознавал — её кто-то похитил, но кто и зачем? Внезапно телефон засветился, Джейк открыл чат с сестрой, уже готовясь сказать ей, что он пока ещё ничего не нашёл. Ханна: • Ты говорил, что хотел разобраться в том её дневнике, да? • Я наконец-то дома, и могу попробовать тебе объяснить, если тебе ещё это важно Джейк: • Привет, Ханна. • Мне хочется узнать, что с ней происходило. Я думаю, это может помочь нам понять, что с ней случилось. Ханна: • Ладно. Хоть это не совсем законно Джейк: • Справедливости ради, когда ты пропала, Элли помогала мне понять твои дневниковые записи. • Так что вы квиты. Ханна: • Ха-ха, ладно! • В целом, как и сказала Лили, я думаю, Элли чувствовала себя брошенной и неправильной. Её бабушка, судя по записи, ругала её, и для Элли было сложно вынести это, настолько, что она не хотела возвращаться домой и задерживалась под любым предлогом • Несложно себе представить её как серую мышку, верно? Она очень добрый и отзывчивый человек, но она не любит внимание и всегда остаётся в стороне. Даже в нашей компании, когда все приходили навестить меня в больницу, все были очень добры к ней, но она всё время молчала • Я думаю, у неё были друзья, но, как и многие девушки её возраста и младше (в тот момент), она переживала, что им на самом деле не нужна. Поэтому она и говорит о проверке. Мне показалось, что она делала так раньше — просто переставала писать друзьям и ждала, когда кто-то из них вспомнит о ней и напишет первым. Обычно так теряют очень многих близких друзей • Мне кажется, из-за этого она чувствовала, что она является для них просто фоном и запасным вариантом, как третий лишний. Поэтому она и чувствовала себя одинокой • Меня беспокоит и то, что она ругает себя за излишнюю слабость к себе. Элли чувствовала себя одинокой, чувствовала, что нуждается в заботе и защите, но не получала этого, поэтому ей и было грустно, она жалела себя, но в тот же момент она ругает себя за это, говоря, что не имеет права так поступать, что у неё в жизни достаточно всего, чтобы быть счастливой. Помнишь, она говорила про руки и ноги, про крепкое здоровье? Звучит так, будто это говорил какой-то старик или хотя бы человек из взрослого поколения. Они часто такое говорят, считая, что депрессии не существует, что психологи — шарлатаны. Я тоже такого наслушалась в своё время, так что прекрасно понимаю, почему она взяла это себе как нарратив, будто единственная правда — себя жалеть нельзя, нужно больше работать и тогда всё будет хорошо • А ещё она не осознавала своё место в жизни… Я говорю о ней в прошедшем времени только потому что ей тогда было восемнадцать, и я очень надеюсь, что за последние годы она стала счастливей. Так вот. Элли была недовольна местом, которое выделили для неё, она не хотела быть чьим-то фоном, и в то же время у неё не было сил и смелости поменять что-то, она не знала, что делать и как всё это изменить. Она боялась, что даже если начнёт менять себя, то в конечном итоге сделает что-то похуже, что ошибиться и всё испортит. И оно и неудивительно — у неё не было рядом человека, на которого она могла равняться, который бы придавал ей сил и мог подсказать что-то. Она говорила, что её мама умерла при родах, что папа умер, когда ей было то ли тринадцать, то ли четырнадцать, а это как раз тот возраст, когда человек ищет себя, пробует новые границы и применяет на себя роли, чтобы выяснить, кем он является. И, видимо, в восемнадцать лет она всё ещё не была готова сказать, кем она станет, когда вырастет. И её бабушка тоже не была таким зрелым взрослым в её жизни. Не знаю, что у них случилось, но то, что она называет свою внучку мелкой дрянью, ругает её мать и говорит, что Элли где-то развлекается, говорит только о том, что она её совсем не знает и знать не хочет. Ты же знаешь, что Элли не такая, что она не ходит «развлекаться» в том смысле, который вложила в эти слова её бабушка. Она очень скромна, и даже в одежде, так что я бы никогда не подумала бы, что она может зависать на вечеринках и тому подобных мероприятиях Джейк: • Она действительно была такой одинокой. • Вот почему она была рада, когда стала налаживать контакты с твоими друзьями. • Не говори этого Лили, но когда она резко реагировала на Элли, мне казалось, что это её очень задевает. • Поэтому я сделал всё, чтобы примирить их. • Если бы я понимал её чувства лучше, я бы сделал это намного раньше. • Я думал, что Элли хорошо справляется, потому что она не отвечала ей колкостями, мне казалось, что она очень зрелая, раз так аккуратно себя ведёт. Ханна: • О, я знаю, какой может быть Лили. Иногда она ведёт себя так, словно её совсем не учили манерам • Думаешь, ты должен был защитить Элли? Джейк: • Мне кажется, я должен был быть более внимательным. • Я и сам сначала говорил с ней не совсем хорошо. А сейчас мне стыдно. Потому что у неё была смелость защищать меня перед остальными, хотя в этом не было нужды. • Я знаю, что в этом не было никакого смысла, и только от её слов никто не изменил своего мнения — я всё ещё странный хакер, который заставлял их себя бояться. • И всё равно мне было очень приятно, что она говорила так обо мне. • Но я не знал, какой ценой. • Я должен был её защищать. Я столько раз подвергал её опасности, надеясь, что она справится с последствиями, подставлял её под удар, когда ей ещё не так доверяли остальные. Наверное, ей было больно. Но она всё равно молча делала это, ни разу не сказала о своих чувствах. Ханна: • Джейк, мне правда жаль, что ты чувствуешь это • Но ты не мог этого знать, она не посчитала нужным рассказать тебе это Джейк: • И теперь мне кажется, что я знаю, почему. • Потому что она не могла довериться мне. Ханна: • Джейк, она доверяла тебе, не говори глупостей • Все это скажут, она не доверяла никому так, как доверяла тебе • Ты и сам видишь, в каких условиях она росла. И не странно, что ей сложно доверить что-то личное вот так сразу • Я уверена, что будь у вас время, и если бы всё было спокойно, она бы рассказала тебе, правда • Не вини себя • Когда мы выясним правду, я верю, что у тебя будет возможность исправить эту ситуацию, и я уверена, что для неё ты отличный парень, и она полюбила тебя не просто так