Глава 9: Точка кипения

Утро началось с огня. Не буквально. Но почти. Телефон Эстель завибрировал в 6:47, пронзительно, тревожно. Сначала — сообщение от Мэлани. Потом — от Рэми. Следом — звонок от незнакомого номера. 📞 «Вы Эстель Меттерсон? Журнал Civic Look интересуется вашим отношением к утечке интимной информации о ваших отношениях с Дерином Экхартом. Мы бы хотели—» Она повесила. Сердце билось, как взбесившийся метроном. Зашла в интернет. Первое, что увидела — заголовок на сайте новостей: 📢 «Красноволосая загадка Экхарта: кто эта девушка, ночевавшая в его пентхаусе? ФОТО ВНУТРИ» Рядом — её фотография. С выставки. И подпись: “Известно, что девушку зовут Эстель. По данным инсайдеров, она не входит в деловой или общественный круг Дерина, но уже несколько раз была замечена рядом с ним вне формальных мероприятий.” Голова закружилась. Ноги подкосились. Она едва добралась до кухни. Телефон продолжал вибрировать. Мэлани звонила. — Это Кемп, — выдохнула та сразу. — Он и сливает информацию. И знаешь, что самое паршивое? Он сделал это через прессу, сотрудничающую с фондом твоей будущей свекрови. — Он… слил фото? — И слухи. И комментарии. Люди уже копаются в твоей жизни, прошлом, семье. Есть твои старые школьные фото в чатах. Он открыл охоту. — Дерин был в своём офисе, когда ему позвонил Фел. — У нас проблема, — сказал тот. — Пресса разносит слухи. Некоторые акционеры фонда волнуются, мать в ярости, и… — И? — И кто-то пытался взломать систему доступа к подъезду Эстель. Её код теперь в открытом доступе. — Что?! — Мы заменили код. Но это сигнал. Это не просто угроза. Это подготовка. Дерин не думал. Он сорвался. Плевать на встречи. Плевать на прессу. Только одно — Эстель. Он примчался к её дому. Дверь была открыта. Эстель стояла посреди комнаты, с телефоном в руке и глазами, в которых был страх. Он подошёл. Молча обнял. Сильно. — Я не знаю, что делать, — прошептала она. — Он разрушает всё. — Ты не одна. Мы справимся. — Это только начало. — Тогда я порву его в начале. Он отстранился. Взгляд — сосредоточенный. Твёрдый. — Мы временно уезжаем. Мой дом больше не безопасен. Этот — тоже. У меня есть другой — загородный. Там безопасно. Закрытая территория. Только ты и я. — Это не побег? — Это — подготовка к войне. — Дорога была долгой. За окнами мелькали деревья, мосты, ночные вывески. Эстель сидела в машине, завернувшись в плед, молча, с затуманенным взглядом. — Что ты хочешь сделать с ним? — тихо спросила она. — Разобрать по частям. — Так просто? — Юридически. Физически. Психологически. Он думает, что знает меня. Он знает только мою тень. — Он пошёл через моего брата. Через мою семью. — Я знаю. И он за это заплатит. Дом стоял на склоне холма, окружённый соснами. Внутри — тишина, чистота, минимализм. Всё белое и чёрное. Как шахматная доска. Они не говорили. Не ужинали. Просто сидели рядом. Их руки соприкасались, но даже в этом была хрупкость. — Я не хотела, чтобы ты страдал из-за меня, — сказала Эстель. — Может, мне уйти? Он повернулся к ней. — Слушай внимательно. Я выбрал тебя не по капризу. Не потому что ты красива. А потому что с тобой я живой. Всё остальное — просто шум. — Даже мать? Даже фонд? — Всё. Она посмотрела на него. Долго. Словно что-то проверяла. Потом — кивнула. — Тогда мы стоим до конца. — На следующее утро Кемп сделал ход. Пока Эстель была в душе, зазвонил телефон Дерина. Фел. — Слушай внимательно. Сегодня утром на брата Эстель было совершено нападение. Прямо перед школой. Кто-то схватил его, затащил в машину — недалеко. Отвезли в глушь. Продержали пару часов. Побили. Сняли видео. Потом отпустили. Полиция уже подключена. Но мы оба знаем, кто за этим стоит. Дерин побледнел. — Где он сейчас? — В больнице. Сотрясение. Сломан палец. Перелом рёбер. В сознании. Мать Эстель там. — Я приеду. Сказать Эстель? — Если хочешь, чтобы она не сгорела изнутри — скажи сам. Он положил трубку. И пошёл в ванную. Постучал. — Эстель… открой. Нужно поговорить. Она открыла дверь. В полотенце. С каплями воды на плечах. — Что случилось? — Это… твой брат. На него напали. Она замерла. — Что? — Кемп. Его люди. Он в больнице. Жив. Травмы. Сейчас там твоя мама. Она уронила полотенце. Не замечая. — Мы едем. Сейчас. — В больнице пахло дезинфекцией и страхом. Брат Эстель — бледный, с трубкой в носу, лицо в синяках. Она вошла и не смогла сдержать слёз. Он был жив. Но сломан. — Прости, — прошептала она. — Это моя вина. Я не уберегла. — Ты сильная, Эс. Я всегда знал. — Его голос был хриплым. — Делай, что должна. После этого она сломалась. Но не в слабости — в ярости. — Поздним вечером, вернувшись в загородный дом, она не ложилась. Сидела у окна. И пила вино. Молчала. — Ты боишься? — спросил Дерин. — Нет. Я злюсь. — Злость может разрушить. — А может и очистить. От того, что не нужно. От страха. От ложных лиц. Она встала. Подошла к нему. — Я не могу спать. Я не могу касаться тебя, пока у меня в груди рвётся всё. Он понял. И взял её ладони. — Тогда просто будь. Молчи. Дыши. Смотри. Они сидели молча. До самой ночи. Пока на небе не взошла луна. И только потом — в абсолютной темноте — она повернулась к нему. — Обними меня. Не как любовницу. А как женщину, которая устала быть сильной. Он обнял. И они легли. Без секса. Без слов. Просто двое — «выживших». — На следующее утро, когда они проснулись, Дерин включил ноутбук. На экране — письмо от адвоката. Вложение — видео с извинениями Кемпа. Принудительное. Фальшивое. Но официальное. — Он прогнулся? — спросила Эстель. — Нет. Это просто часть его следующей игры. Он отступает, чтобы ударить из-за угла. — Тогда мы должны ударить первыми. И она поцеловала его. Не страстно. Не властно. А в знак союза. Потому что с этого дня — они были не просто любовниками. Они стали одной единым целым, союзниками в войне.