Ты та, которую я люблю

Теодор Август Хейн, принц империи Галкейн. Младший брат Арнольда. Его жизнь была не особо галантная, но и он не жаловался. Ему всего лишь хотелось любви, но из-за своего статуса, ему это не позволено, 15 лет все же. Ему никто не верил, даже собственный брат, он очень уделял ему внимание. Арнольд, будучи старшим, чувствовал ответственность за Теодора, но его методы воспитания граничили с жесткостью. Он видел в младшем брате лишь потенциальную угрозу для престола, слабое звено, которое необходимо закалить. Теодор же, в свою очередь, воспринимал эту "заботу" как недоверие и постоянное давление. В тишине дворцовых покоев, окруженный роскошью и золотом, Теодор чувствовал себя узником. Его сердце томилось по настоящим чувствам, по искренней привязанности, которую он видел лишь в книгах и мечтах. Он грезил о простой жизни, где его ценили бы не за титул и происхождение, а за душу. Часами он просиживал в библиотеке, погружаясь в истории о рыцарях и принцессах, о любви, преодолевающей любые преграды. Эти книги были его единственным утешением, его окном в мир, где возможна искренность. Но реальность была жестока. Каждый взгляд, каждое слово, каждое действие Теодора оценивалось и взвешивалось. Ему приходилось носить маску безразличия и сдержанности, скрывая свою истинную сущность от посторонних глаз. И чем дольше он играл эту роль, тем сложнее становилось оставаться самим собой. Поэтому он решил завтра уйти из замка своим тайным проходом, и выйти посмотреть как живут их люди. Он давно уже вынашивал этот план. Тайный проход, забытый строителями и обнаруженный им случайно во время очередной попытки сбежать от скучных уроков, казался ему вратами в другую реальность. Реальность, где нет протоколов, этикета и пристальных взглядов, оценивающих каждый его шаг. Ночь перед побегом выдалась беспокойной. Теодор ворочался в постели, терзаемый сомнениями и волнением. Что, если его обнаружат? Что, если его брат Арнольд будет в ярости? Но желание увидеть мир за пределами замковых стен пересиливало страх. Рано утром, когда замок еще погружался в полумрак, Теодор, одетый в простую крестьянскую одежду, осторожно проскользнул в тайный проход. Сырые каменные стены сжимали его со всех сторон, а в воздухе витал запах плесени и сырости. Но Теодор не обращал внимания на неудобства. Он чувствовал прилив адреналина и предвкушение свободы. Выбравшись из тайного прохода, он оказался в густом лесу, окружавшем замок. Сделав глубокий вдох, Теодор почувствовал запах земли и хвои. Это был запах свободы. Он пошел по лесной тропинке, направляясь в ближайшую деревню, с твердым намерением увидеть жизнь простых людей своими глазами. Он хотел понять, чем живет его империя, что чувствуют ее жители, и, возможно, найти ту любовь, о которой он так мечтал.

***

Эмили Хошико, четырнадцатилетняя девушка, была словно сотканная из контрастов. Ее кудрявые волосы, цветом напоминающие рассвет, игриво обрамляли юное лицо. В глубине этого лица, как два небесных осколка, сияли голубые глаза, в которых отражались и невинность, и тайна. В ней было что-то неземное, словно она – дитя цветущей сакуры и чистого горного ручья. Эмили посвятила себя кюдзю, японскому искусству стрельбы из лука. Этот вид боевого искусства требовал не только физической силы, но и безграничного терпения, концентрации и духовной гармонии. Каждое движение, от захвата тетивы до выпуска стрелы, было частью сложного ритуала, призванного соединить разум, тело и дух. В додзё, среди запаха дерева и тишины, нарушаемой лишь шелестом стрел, Эмили чувствовала себя дома. Лук в ее руках становился продолжением ее самой, а стрела – воплощением ее воли. Каждый выстрел был попыткой достичь совершенства, приблизиться к той невидимой цели, которая находилась не только на мишени, но и внутри нее самой. Но за пределами додзё Эмили оставалась обычным подростком. Она любила смеяться, мечтать и читать книги под сенью вишневых деревьев. Ее сердце было открыто миру, но в нем всегда оставалось место для таинственной красоты кюдзю, для вечного стремления к совершенству и гармонии. Эмили сегодня тренировалась в лесу. Звуки природы успокаивали, но внезапный шорох из кустов заставил ее вздрогнуть. Сердце забилось быстрее, но любопытство пересилило страх. – Кто там? – неуверенно спросила она. Тишина. Решив действовать, Эмили медленно приблизилась к кустам. За листвой показалась фигура. Перед ней стоял парень лет пятнадцати. Его волосы, цвета ночного неба, отливали синевой. Глаза, глубокие и бездонные, напоминали море в шторм. Он был невероятно красив, словно сошедший со страниц сказки. – Что смотришь? Встать мне помоги! – послышался голос, полный надменности. Эмили нахмурилась. "Какой наглый", – подумала она. – Мда, какой вы наглый, а стойте, вы кто ещё такой и что забыли в лесу? – с вызовом спросила она, скрестив руки на груди. Вместо ответа парень лишь презрительно скривился и попытался подняться самостоятельно, но безуспешно. Эмили вздохнула. Несмотря на его высокомерие, бросить его она не могла. Поддавшись внезапному порыву, она протянула ему руку. Коснувшись ее ладони, Теодор, как он представился, ухватился за нее с неожиданной силой. Поднявшись на ноги, он поморщился от боли, прижимая руку к боку. – Заблудился, что ли? – поинтересовалась Эмили, осматривая его с головы до ног. Его одежда, хоть и изрядно потрепанная, выдавала благородное происхождение. Ткань была тонкой и дорогой, а на пальце красовался перстень с гербом, который Эмили никогда раньше не видела. Интрига росла с каждой минутой. – Какое тебе дело? – огрызнулся Теодор, отряхивая несуществующую пыль с камзола. – Лучше проводи меня отсюда. Не люблю я эти ваши дикие места. Эмили закатила глаза. "Вот же вредный тип", – подумала она, но промолчала. Ей и самой было интересно, как такой франт оказался в глуши. – Ладно, пошли, – сказала она, развернувшись в сторону тропинки. – Только постарайся не отставать. И полегче с командами. Они шли молча, Теодор то и дело морщился от боли. Эмили, хоть и старалась не показывать, волновалась за него. В конце концов, она не могла просто бросить его в лесу, даже несмотря на его скверный характер. Когда они вышли к окраине леса, Теодор остановился и огляделся. На его лице отразилось удивление. – И это все? – спросил он, разочарованно глядя на скромные домики деревни. – Я ожидал чего-то… большего. – А чего ты ожидал? – усмехнулась Эмили. – Золотых ворот и толпы слуг? Это обычная деревня, Теодор. И, кстати, можешь сказать, откуда ты взялся? Ты точно не местный. Теодор на мгновение задумался, словно решая, стоит ли ей доверять. Наконец, он вздохнул и произнес: – Это долгая история. И боюсь, тебе она покажется невероятной. Эмили скептически вскинула бровь. "Принц? Да он шутит!" – подумала она, но вслух сказала лишь: – Принц, говоришь? И что же заставило его высочество посетить нашу скромную глушь? Теодор помрачнел. – Дворцовые интриги, заговоры, попытка отравления… В общем, стало слишком опасно. Я решил, что лучше временно исчезнуть. И вот я здесь. Или, точнее, был здесь, пока не свалился в какую-то яму, – он поморщился, вспомнив свое злоключение. – Попытка отравления? – Эмили невольно округлила глаза. – Да ты прямо как в романе! И что, теперь тебя ищут? Теодор пожал плечами. – Наверняка. Но вряд ли они подумают, что я здесь. Это самое последнее место, где меня можно искать. Теперь, если ты не против, мне бы не помешало где-нибудь отдохнуть и перекусить. Все-таки, я принц, и привык к определенным удобствам. Эмили усмехнулась. Принц, не принц, а наглый тип. Но что-то в его рассказе звучало правдоподобно. И, кроме того, ей было любопытно. – Ладно, пойдем ко мне. Никаких дворцовых удобств, конечно, но накормлю. А там посмотрим, что с тобой делать, ваше высочество. Эмили повела Теодора по узкой тропинке к своему дому. Небольшой, но уютный домик с садом, полным трав и цветов, был ее убежищем. Она жила одна, зарабатывая на жизнь тем, что собирала травы и делала из них лекарства. Появление принца, бежавшего от дворцовых интриг, явно выбивалось из ее размеренной жизни. В доме Эмили предложила Теодору простую, но сытную еду: хлеб, сыр и травяной чай. Теодор ел с аппетитом, явно уставший и голодный. Пока он ужинал, Эмили изучала его. Несмотря на пыль и грязь, в нем чувствовалась аристократическая порода. Высокий, с тонкими чертами лица и пронзительным взглядом, он действительно мог быть принцем. Закончив есть, Теодор откинулся на спинку стула с довольным видом. – Спасибо, Эмили. Это было восхитительно. Лучше, чем все пиры, на которых мне приходилось бывать. Эмили хмыкнула. – Не льсти. Но, должна признаться, твоя история звучит убедительно. И все же, почему ты решил довериться мне, незнакомой девушке? Теодор улыбнулся. – У меня не было выбора. Ты первая, кого я встретил после падения в эту яму. И в твоих глазах я увидел сочувствие. А еще… любопытство. А я всегда считал, что любопытство – это ценное качество. – Любопытно, – протянула Эмили, и в тот же миг тишину пронзил зловещий рокот приближающихся коней. – Теодор, чует мое сердце, разбойники к нам пожаловали! – выдохнула она, едва сдерживая дрожь. – Прячь все ценное, что есть в доме, и бежим в подвал, пока они тут все не перевернули! – Не могу я спокойно смотреть, как грабят жителей моего царства! Не позволю! – в голосе Теодора зазвучала сталь. – Я иду защищать. У тебя найдется что-нибудь вроде меча? – Есть, бери, – Эмили протянула ему старый отцовский меч, холодный металл которого словно помнил вкус битвы. – Прячься, Эми, – бросил Теодор, сжимая рукоять. Теодор выскочил на крыльцо, заслоняя собой вход в дом. Сердце бешено колотилось, но в глазах горел огонь решимости. Перед ним, словно черные тени, нависали всадники, их лица скрывали грубые тряпичные маски. Звякнула сталь, и один из разбойников, с кривой саблей в руке, вырвался вперед. Теодор отбил удар отцовским мечом. Металл зловеще зазвенел, искры брызнули в воздух. Разбойник опешил от неожиданного сопротивления. Теодор, воспользовавшись замешательством противника, нанес резкий удар, заставив того отступить. Ярость и отвага переполняли его. Эмили, выглядывая из окна, с ужасом наблюдала за разворачивающимся сражением. Теодор, словно лев, отбивал атаки разбойников, его меч сверкал в лучах заходящего солнца. Но силы были неравны. Разбойников было много, и они напирали, окружая Теодора со всех сторон. В какой-то момент, один из разбойников, обойдя Теодора с фланга, замахнулся на него саблей. Эмили, не выдержав, выбежала из дома с кухонным ножом в руке. Она бросилась на разбойника, крича во все горло. Теодор, увидев ее, на мгновение отвлекся, и этого хватило, чтобы один из разбойников ранил его в плечо. Но тут случилось неожиданное. Услышав шум битвы, из окрестных домов начали выбегать крестьяне с вилами и топорами в руках. Они, словно разъяренный рой, набросились на разбойников, вынудив их отступить. Разбойники, поняв, что их план провалился, спешно ретировались, оставив на поле боя раненого Теодора и заплаканную Эмили. – Эми, ну что же ты плачешь, я ведь не умер, – проговорил Теодор, иссиня-черные пряди волос упали ему на лицо. – Ц-ц, пойдем, я обработаю, сумасшедший, – сквозь слезы проговорила она. Как и ожидалось, Эмили обрабатывала рану Теодору, и он болезненно морщился. – Ай, больно же! Хватит издеваться надо мной, женщина. В ответ она лишь усмехнулась, но глаза ее оставались влажными от слез. Неожиданно для себя, он взял ее за руку и посмотрел прямо в глаза. – Спасибо, Эми, что помогаешь мне. Мы всего лишь день знакомы, а уже так сблизились… Судьба? Эми отвернулась, чтобы спрятать румянец, заливший ее щеки. Она не ожидала такой откровенности от человека, которого знала так мало. Судьба? Возможно. Но что-то подсказывало ей, что их встреча была не просто случайностью. В его глазах она видела отражение своей собственной души – такой же потерянной и ищущей. Закончив обрабатывать рану, она отстранилась. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь ее прерывистым дыханием. Ей хотелось сказать что-то важное, но слова застревали в горле. – Теодор, мне пора, – прошептала она, стараясь не смотреть ему в глаза. Он перехватил ее руку, не давая уйти. Его прикосновение было неожиданно теплым и уверенным. – Останься, – попросил он тихо. – Пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты была рядом. Эми колебалась. Она знала, что оставаться было безумием, но отказать ему она не могла. В его голосе звучала такая искренняя мольба, что ее сердце не выдержало. Она кивнула, и Теодор слабо улыбнулся, облегченно выдохнув. Он крепче сжал ее руку, словно боясь, что она исчезнет, как мираж.