Тихий рассвет ушедшей мечты

— Дзи-ихико, с тобой всё в порядке? Комомо вопросительно смотрит на дорогого либеро их команды, которая в последнее время начала меняться. Пожалуй, впервые за три года знакомства с этой девушкой Ай увидела такие относительно спокойные перемены в Сайджо. Как правило, если в жизни игрока команды Курошиши что-нибудь случалось, она непременно менялась до неузнаваемости, становясь нелюдимой и злой. Что способствовало таким изменениям оставалось загадкой, и тем не менее человек, который знаком с Сайджо Дзихико не первый год, одназначно бы замечал эти изменения без колебаний. Однако теперь либеро выглядела умиротворëнной. Не затишье перед бурей, или не как какая-нибудь бомба замедленного действия — она просто стала спокойной. Неужели слова тренера так повлияли на неё? А чём они, собственно, говорили? Для Комомо поведение подруги было вновинку, и она, как черезчур эмпатичный человек, переживала за неё. Тренер Карашима, однако, к такому «сюрпризу» отнеслась с скептицизмом. Дзихико стала спокойной, а вместе с тем — рассеянной. Это не было похоже на то, что было ранее; вместо угрюмого лица, которое свидетельствовало о печальных мыслях, теперь можно было заметить мечтательную улыбку. Карашима-сан была недовольна её приëмами, ведь эти её секундные замедления в прямом смысле резали глаза. — Дзихико! Быстрее принимай, идиотка! Команда в недоумении, а Сайджо всë понимает. Знает, что меньше отдаётся игре, хоть кроме тренера этого никто и не замечает. Дзихико понимает абсолютно всё, но никому не скажет, что служит причиной её поведения. То, о чëм она грезила по ночам стало явью — теперь она проводит время в компании Тобио так, будто они друзья. Теперь всё хорошо, они вместе с Шоë гуляют на переменах, ходят вместе домой, создают образ странной компании, образовавшейся случайными обстоятельствами. Дзихико изменилась, потому что всё хорошо. Она понимает, какие будут последствия от её игры. Секундные задержки перед приёмом мяча — начало. За этим последует максимальная невнимательность на уроках, ухудшение магическим образом памяти, а после и в целом ей ничего не останется, как заклеить всю свою комнату фотографиями Кагеямы, сделанными тайно. Знала, какие последствия будут у этих вновь вернувшихся чувств. Знала. — Дзихико, правда, что с тобой происходит? — спрашивает Комомо где-то двадцать второй раз за день. Если бы подруга была более откровенной, возможно, причину выяснять и не пришлось. Оставалось лишь гадать. И первая догадка — Кагеяма Тобио. — Всё нормально, — двадцать второй раз за день повторяет либеро, окунувшись воспоминаниями в школьный день, когда она ненароком коснулась руки связующего, идущего рядом. Чувства, порхающие бабочками в животе не отпускали, а лишь побуждали к новым действиям. Дзихико была счастлива окунаться в них, вот только неприятное чувство, гадко скользящее в грудной области не давало покоя. Сайджо привыкла жить в ощущении постоянного беспокойства, поиска подвоха даже в самых незначительных мелочах и анализе поведения всех и каждого. Абсолютно вся команда Курошиши за три года знакомства далеко не единожды была подвергнута полному анализу типа личности от психолога-самоучки. Дзихико знала, почему Хикари была скромной, и откуда эта скромность берёт начало; знала, почему Брианна так ярко демонстрирует себя на публике («всё от недостатка внимания, бестолочь»); вдоль и поперёк провела анализ типа личности неуклюжей связующей Оуми, и даже смогла выяснить, как обстоят дела с её родителями, после чего, как раз, всё и встало на свои места. Мозг либеро анализировал всё, и, вместе с этим, медленно заставлял рисовать в воображении картины, не подлежащие логики. Дзихико придавала огромное значение каждой мелочи, и даже крупица старнного поведения могла заставить девушку разогнать ситуацию до такой степени, что становилось дурно. Любой взгляд, жест, вздох, направленный на Сайджо в, казалось, негативном ключе, был для неё не хуже удара по голове. Вечно угрюмая Дзихико лишь просто-напросто анализировала всё вокруг, ставив под сомнение любого. Кагеяма Тобио, как не трудно догадаться, был первым в списке «Подверженные анализу». Плюсом являлся лишь тот факт, что парень был до ужаса прямолинейным, и его слова не имели скрытого смысла. Вопросы вызывало лишь его поведение. Как он на меня сейчас прсмотрел? Что он думает обо мне? Я раздражаю его? Дзизико знала, что эпицентр мыслей связующего — волейбольная площадка и желто-синий мяч, который, казалось, вжился в форму руки парня. Девушка знала, что её объект обожания просыпался и засыпал с мыслями о любимом спорте, а все его мысли на уроке, пробежке, тренировке, перекусе и прогулке сводились к разработкам стратегий и планам по улучшению пасов. Сайджо сильно уважала его за это; нет, серьёзно, настолько сильно отдаваться одному делу она бы никогда не смогла. Но вместе с этим, поводов для беспокойств становилось всё больше. Во-первых: интересовало ли Кагеяму хоть что-нибудь, кроме волейбола? Вопрос странный лишь для тех, кто не знает этого парня. Для Дзихико этот вопрос был актуален вот уже несколько лет в одной и той же степени. Может ли этот человек хоть раз посмотреть на кого-нибудь так же, как смотрит на волейбольный мяч? Либеро видела этот взгляд «полной любви», и, как бы это не было странно, ревновала этот чёртов мяч к связующему. Любой здравомыслящий человек услышав это лишь покрутил бы пальцем у виска, но Сайджо к таким людям (Ура!) не относилась. Да и странно получилось бы, меть она в число «адекватных». «Я лишь хочу ощутить вожделенный взгляд Тобио на себе, ну, такой же, как он смотрит на мяч» — браво, это, что ни на есть, адекватность! Во-вторых: Дзихико не знала, способен ли Кагеяма на такое чувство, как влюблённость. Не то чтобы она считала его безэмоциональным камнем — вовсе нет! Но его незаинтересованность к любому человеку (даже самому красивому), никаким образом не связанным с волейболом, действительно начинал вызывать ряд вопросов. Сайджо могла выдохнуть спокойно, ведь к данному виду спорта она относилась самым что ни на есть прямым путём. Но видит ли в этом Тобио заинтересованность, или лишь командный интерес? В-третьих: Дзихико по-прежнему не была уверена, что Тобио забыл среднюю школу. Точнее, нет, она была уверена, что воспоминания приходят к нему на каждой тренировке. А так как теперь там присутствует сама Сайджо — непосредственное напоминание о самых ненавистных временах — возможно, Кагеяму эти мысли посещают в два раза чаще. Дзихико знала по себе; не отпустишь прошлого — не будет настоящего. Знала, но и сама была не в состоянии отпустить всё то, что катилось тяжёлым грузом позади неё. Лондон, младшая школа, отчим, средняя школа. Похоже, у неё было гораздо больше плохих воспоминаний, чем у Кагеямы. Сравнивать странно, но Дзихико невольно поражалась себе: как это она может спокойно улыбаться, и вести себя непринуждённо, когда за спиной огромный багаж трудностей. А улыбается ли она, собственно, спокойно? Как бы то ни было, школьная жизнь стала похожа на ту, которая была в мечтах с самого раннего детства. Сайджо не относила себя к «крутым страшеклассницам» — скорее к таким, которых в детстве старалась обходить стороной, лишний раз не смотря в их сторону. У Карасуно на носу был отборочный турнир, который будоражил почти каждого игрока команды. С Хинатой и раньше Дзихико обсуждала, по большей части, волейбол, но теперь эта «большая часть» стала настолько огромной, что у либеро начинала кружиться голова от переизбытка слов «Победа-Датеко-Аобаджосай-Шираторидзава». У неё не оставалось выбора, кроме как слушать и кивать, ещё кивать, а потом очень сильно кивать. Несмотря на вченые вздохи и цоканья, Шоë не был для неё чужим человеком, и ей нравилось, что есть кто-то, делащийся своими мыслями вплоть до самых безумных («А если мы станем самой популярной командой в мире?!»). На большой перемене Дзихико, по своему обыкновению, заглянула в класс к любимому другу. Обычно его можно было заметить в компании нескольких ребят, однако в этот раз рыжей макушки, контрастно сочетающейся с жёлтым худи под школьной формой, не было видно. Невысокий парень в очках, заметив растерянный взгляд девушки в дверях, махнул своим друзьям рукой и направился к дверному проёму. — Хинату задержали у учителя английского, — без привествия и лишних вопросов известил одноклассник Шоë. Он неоднократно видел это «Трио» в коридорах, а так же множество раз слышл от центрального блокирующего о некой Дзихико, потрясно играющей в его любимый вид спорта. — А-а-а... — тянет либеро, немного смущённо смотря парню в глаза. Он казался хорошим, но, всё таки, они никогда не разговаривали прежде. — Не знаешь, когда он вернётся? — Скорее всего, к началу урока, — пожал плечами парень, только сейчас замечая, что они с Сайджо одинаково роста. Чуть заметно кивнув, он удалился к своим друзьям, и девушке ничего не оставалось, как вынырнуть из чужого класса. Она всегда знала, что Шоë не был отличником, или даже троечником. Видела его оценки за тесты, и невольно поражалась, как человек может учится настолько плохо. Никогда раньше учителя не трогали его, но теперь, видимо, решили всерьёз заняться вопросом успеваемости ученика. Машинально двинувшись в сторону чужого класса, Дзихико на секунду затормозила, обдумвая. Обычно она забирила Хинату, и вместе с ним направлялась к классе Кагеямы. Но сейчас же его нет, а значит, возможно, стоит провести перемену в классе, просидев в гордом одиночестве. Если так подумать, они не разговаривали с Тобио один на один после того, как парень проводил либеро до дома. Кагеяма и Сайджо всегда находились в компании Шоë, и девушка опасалась, как бы без общего друга у них не нашлось общих тем для разговора. Связующий не делился своими ощущениями по поводу предстоящих игр, но Дзихико знала; Кагеяма волнуется, даже если не показывает этого. У них с Шоë просто разные формы страха. Хината хочет выйграть любой матч — с любой командой, лишь бы быть на поле, учавствовать в игре, быть с командой, какой раньше никогда не было. Кагеяма — ждёт встречи с Аобаджосай, в частности с Ойкавой-саном и бывшими сокомандниками. Дзихико, будем честны, видеть этих людей хотела меньше всего. Так как Курошиши пропускают первые отборочные, переходя сразу к полуфиналу («Храни тебя, связи и популярность), либеро могла попасть на игру с Аобаджосай. Возможно, ей даже хватит смелости поздороваться с Иваидзуми-саном. Возможно. Взвесив все «за» и «против», Сайджо быстрым шагом направилась к классу своего любимого связующего, решив разобраться с проблемой как можно быстрее. Резко сунув голову в класс, она в бешенном темпе водила глазами по помещению, отыскивая высокого, долговязого парня. Спустя несколько секунд стало очевидно, что его здесь с нет. У Кагеямы, как и Дзихико, друзей в классе не было, а потому уведомить её о местонахождении Тобио было некому. «Хоть в этом мы с ним похожи» — думает про себя девушка, с мечтательной улыбкой поворчивая голову в коридор, собираясь выйти. Голова слабо ударяется о что-то твердое, пахнущее стиральным порошком и какой-то спортивной мазью. Потирая лоб, который, к слову говоря, не заболел ни капли, Дзихико поднимает взгляд, встречаясь с парой синих глаз, вопросительно смотрящих на неё. — Сайджо? — чуть сжав пакет с молоком, Тобио смотрят на неё так, словно впервые увидел. — Кагеяма? — тихим, почти устрашающим шёпотом отвечает Дзихико, неестественно широко распахнув глаза. Знала, что связующий шуток не понимает, но смелости своей удивилась знатно. — Ты... — запинается парень, щуря глаза. — Ты чего здесь? — Извини, больше не буду, — защитная реакция выставила бронебойный жилет, и теперь девушка не могла остановиться от льющегося из неё сарказма. По реакции парня сложно понять, в курсе ли он, что она шутит. — А где Хината? — Дзихико закатывает глаза, понимая, что шутки парень даже не понял. Что-ж, наверное, только Цукишима бы понял, Шоë тоже не являлся сильным мастером сарказма, хотя с чувством юмора всё было в порядке. — У учителя английского, — невпопад ухмыляясь, отвечает Дзихико, а самой так и хочется себя треснуть по лбу чем-нибудь очень тяжёлым. Ведёт себя точно как та идиотка Дзихико из средней школы, путыясь в словах и выражениях, используя эмоции не по назначению. Наверняка Кагеяма подумал о том же, кинув на либеро не выражающий абсолютно ничего взгляд, и направился в класс. — Понятно, — тихо проговаривает Дзихико, нехотя убирая ладонь от стенки около двери, на которую всё это время опиралась. Что-же, этого и следовало ожидать. Похоже, она не ошиблась, полагая, будто сейчас Кагеяма общается с ней только из-за Шоë. Впервые в жизни Сайджо удалось лицезреть искреннее переживание связующего за команду. Конечно, он не хотел повтора матча с Аобаджосай, с тем полным хаусом, который устроил Хината. Тогда Ойкаву-сана ему не выиграть. Но раньше он не обращал внимания ни на Киндаичи, ни на Куними, хотя они, наверняка, тоже переживали перед матчами. Конечно, трудно представить ситуацию, в которой Куними почти добровольно налетит на судью с разбега, или Киндаичи выбежит перед принимающим для убойного принятия мяча лицом. И всё же, Шоë явно добавил в Тобио какое-то качество, которое Дзихико добавить не смогла, как бы не старалась. И теперь, обременённая собственными мыслями, Сайджо плелась по коридору, решая всё таки погулять по школе в гордом одиночестве, чем сидеть в классе, полном друзей. Возможно, стоило бы подружиться с кем-нибудь ещё, на случай такой внезапной пропажи Хинаты? А, собственно, с кем? Ямагучи первое время проявлял интерес к общению, однако позже вновь предпочёл компанию одного Тсукишимы, который, кстати, и в компании с Дзихико-то не мешал. Тадаши посчитал её странной, а его умник-друг наверняка вправил мозги на место; очнись, посмотри, какая она старнная. Танака и Нишиноя? Заманчиво, с учётом того, что уж кому, а девушке они не откажут никогда. В целом, на тренировках они общались вполне себе неплохо, и они даже казались Сайджо довольно забавными. Но почему-то духу не хватало подойти к ним добровольно, дабы пообщаться вне тренировки. Быть может, подняться на этаж выше и ненароком пройти мимо их кабинетов? Очнись, Дзихико, не будут они с тобой общаться. Стоило признать, что это было правдой. Едва ли либеро сейчас найдёт друзей, да и нужно ли? Она же обещала себе в начале года не сближаться ни с кем, так почему же с появлением этого дурацкого клуба всё её годами формировшееся самообладание растворилось, словно и не было разделения между средней и старшей школой? Полный крах. — Сайджо! — громкий возглас неподалёку заставил обернуться, а этот тембр и тон словно медленной загрузкой доходили до нейронов. — Ты куда ушла? В туалет? — Кагеяма оказался рядом так же стремительно, как и пропал в классе. Его высокая фигура возвышалась над женской, и Дзихико, одаривая его самым печальным взглядом, судорожно вздохнула. Не сможет она всё таки привыкнуть к его местонахождению рядом. — Ещё раз, что ты говоришь? — протирая лоб тыльной стороной ладони, Сайджо старается поймать взглядом всё что угодно, только не взгляд связующего. — Когда я вышел из класса, увидел, что ты куда-то уходила. Подумал, что наверное ты пошла в женский туалет, но решил всё таки уточнить. — не думая дважды вываливает парень, и прямолинейность искриться не только в его речи, но и в прямом, строгом взгляде. — Так ты же сам ушёл в класс, — смелости не хватает для прямого зрительного контакта, и, смотря на пол, в сознание Дзихико приходит образ отчима, на которого ещё маленькая девочка боялась смотреть. Пространство становится будто бы менее реальным, а твёрдый пол становится сравним с сахарной ватой — такой же мягкий и едва ощутимый. — Я пошёл до мусорки, выкинуть молоко, — всё ещё в упор смотря на Дзихико (а если быть точнее на её лоб) Кагеяма отвечает без колебаний. — Я думал мы пойдём как обычно, а ты ушла. Так что спрошу ещё раз: ты в туалет, или нет? — резко пришедшее воспоминание расплывается перед глазами постепенно, как в замедленной съёмке, но отчётливо заставляет девушку поднять голову, встретиться с этим уверенным взглядом синих глаз. Увидев растерянный, почти лишённый реальности взгляд, Тобио наверняка посчитает её умалишëнной. — Да, в туалет, — желая поскорее отделаться от неловкого положения, Дзихико выдыхает, пряча руки за спину. Кагеяме не нужно повторять дважды, и он взглядом указывает на дверь, ведущую в уборную, показывая, что будет стоять на этом же месте и ждать. Без малейших колебаний Дзихико мчится в туалет, и, запирая кабинку, медленно опускается на пол, стараясь сосредоточить взгляд на точке на полу. «Так больше не может продолжаться» — твердит себе девушка, сжимая руки в кулаки. — «Такими темпами и Шоë может посчитать меня ненормальной. Нужно собраться» — делая несколько глубоких вдохов, Сайджо поднимается на ноги, упоямо, почти с ненавистью распахивая кабинку и подходит к зеркалу. В отражении на неё смотрит помятая, почти жалкая шатенка, издалека напоминающая Беллу Свон из Сумерек. И правда, если пораскинуть мозгами, сейчас Дзихико чем-то похожа на этого персонажа. Кагеяма, конечно, не Эдвард даже близко, да и не Джейкоб, раз уж на то пошло. Поэтому строить из себя «овечку» не получится, ведь нет крутого парня, бегающего за тобой. Никто не добьëтся, не спросит в порядке ли ты, не подумает о тебе, даже если появится что-то, сильно напоминающее тебя. Нужно признать, как не справедлив мир, и выйти к этому чëртовому Кагеяме, даже если всё нутро просит остаться и одуматься. Тобио ждал девушку в напряжённом, как всегда казалось при его появлении, молчании, впиваясь хмурым взглядом в стену напротив. Дзихико, глубоко вздохнув, шагнула к парню, привлекая его внимание. Связующий, пробежавшись взглядом по Сайджо, легко мотнул головой в сторону лестницы, намекая, что хочет уйти с этажа. Не дав себе принять хоть какое-нибудь решение, Дзихико смело шагнула вместе с парнем, изобразив на своём лице довольно правдоподобную улыбку. — Не хочешь покидать мяч? — с некоторой осторожностью спрашивает Кагеяма спустя лишь несколько секунд молчания. Как бы он не старался придать голосу уверенность, выходило совсем не то, что планировалось изначально. Какой бы простой, самой-присамой обычной девочкой не была Сайджо, она по-прежнему самый приближённый человек из всех, находящихся в этой школе. Она помнит Короля воочию, и наверняка не простила его. Кагеяма был в этом уверен. Дзихико одаривает его вопросительным взглядом, и Тобио впервые видит такой её невинный взгляд. Обычно он был напуганным, злым, отрешенным — в общем, никогда не предвещал ничего хорошего. Но теперь девушка напротив него не казалась кем-то, выходящей за рамки понимания. Её шоколадные глаза смотрели с немного детской наивностью, будто Кагяема только солгал ей, сказав, что в магазине закончился весь шоколад, и он не сможет купить малышке Дзихико ни-че-го. Она должна насупиться, а после отвернуться. Наверняка. — Я давно не видел твою игру, — только и хватает ответить парню, спускаясь по лестнице. Он отворачивается, чуть щуря глаза. Когда, блин, Сайджо Дзихико начала вызывать у него смущение? — Идём, — чуть приподняв уголки губ Дзихико осторожно держится около Тобио, довольствуясь своим вполне спокойным сердцебиением, речью и состоянием. В конце концов, он не предлагает ничего выходящего за рамки, верно? Добравшись до небольшого поля около спортивного зала, Дзихико уже замечает в руках Кагеямы мяч, и не решается пошутить про то, что парень даже спит с мячом. Сейчас это будет неуместно. Только не в этой уединённой, почти школьной, наивной обстановке. Связующий кидает мяч вверх, и Сайджо спокойно принимает его, отдавая пас оппоненту обратно. Летящий между ними мяч даже ощущается по-другому; будто стал гораздо легче, чем есть на самом деле. Дзихико принимает верхней подачей, иногда использует нижнюю, краем своего внимательного взгляда ощущая, как Тобио наблюдает за ней, будто оценивая каждое её движение. Такое внимание очевидно было приятным, однако небольшое волнение давало о себе знать, и всегда такие уверенные движения сводились к минимуму, как можно сильнее смегчая удар. Кагяема тоже наверняка это заметил, но высказать свою теорию не решился. Ещё бы: парень никогда не отличался разговорчивостью, и, наивно полагая что окружающие и без того поймут его мотивы, предпочитал молчать, даже если именно сейчас нужно что-нибудь сказать. Но что он мог сказать Дзихико? Где-то под рёбрами возникло неприятное чувство, сформулировать которое в одно слово всё никак не получилось. Девочка, так наивно бежащая за ним всю среднюю школу, такая раздражающая и надоедливая теперь игрок национальной команды. Да что уж там, она всегда им была. Просила у Ойкавы-сана помочь с пасами, тренировала приём на заднем дворе школы в одиночестве, готова была остаться в мужском волейбольном клубе как можно дольше, даже если придётся просто подбирать мячи. Тобио всегда считал её помешанной, но, как показало время, он сильно ошибался на счёт Сайджо Дзихико. Пока он сидел на скамейке запасных, мечтая попасть на национальный турнир средних школ, она была уже там, вовсю принимая мячи, и наверняка (а Кагеяма был в этом уверен) думала о том, какой же он идиот. Девятый номер Карасуно нахмурился, представляю эту картину снова и снова. Винить было некого, но очень хотелось. — У вас же отборочные скоро, да? — голос Сайджо был слышен будто из глубины, и Тобио не сразу понял, что обращаются к нему. Вынырнув из своих мыслей, он перевёл взгляд на Дзихико, осматривая будто каждый сантиметр её тела. — Волнуешься? — Нет, — нагло врёт он, морща нос ещё больше. Не смотрит на выражение лица девушки, а лишь глубже погружается в свои размышления. — Ну да, — хмыкает она, отдавая точный, лёгкий пас парню. Будто смеётся, ну. — Ты узнавал, с кем будете играть? — Скорее всего мы попадём в блок с Датеко, и... — он запнулся, будто подбирая слово. — С Ойкавой-саном. — С Аобаджосай, — поправляет она, даже не стараясь убрать с лица лёгкую, чуть насмешливую ухмылку. — Вы не один на один с ним играть будете. Там будет вся команда. — Я знаю, — голос прозвучал непроизвольно грубо, от чего Сайджо вмиг стёрла ухмылку, чуть отступая назад. Кагеяма, что до этого казался просто напряжённым и неготовым признать своё волнение, теперь выглядел настолько суровым, что начали немедленно появляется воспоминания из средней школы. Именно так он на всех и смотрел. «Соберись» — твердиь самой себе Дзихико. — «Сейчас — или никогда». — Каягема, — голос не дрожит, старается держать его строгим. — Что-то случилось? — ответа, как и следовало ожидать, не было, поэтому, набрав в грудь побольше воздуха, Дзихико продолжила: — Знаешь, все переживают перед игрой. Я тоже. И я понимаю, почему ты переживаешь из-за Ойкавы-сана, но не он главная проблема, понимаешь? Сосредоточься на всей их команде, и на победе. Как сдалать так, что Карасуно выйграли? Попробуй ответить себе на этот вопрос. Кагяема упорно молчал, прожигая взглядом уже не мяч, а какую-то точку на песке, и Дзихико, решив что уже терять нечего, легко, почти невесомо докоснулась до его ладони. — Всё у тебя получится. Это я точно говорю. В голове, по закону подлости, конечно вертелись совершенно другие слова. Хотелось как-нибудь ласково назвать его, или же приободрить так, что у него не осталось и малейшего сомнения. Но вышло как вышло. Как обычно. Тобио, не сводя взгляда с ладони, только что опустившейся на его собственную тяжело выдохнул. В его голове крутились разные мысли: и про Ойкаву, и про Дзихико, по совместительству игроком национального уровня, и про Карасуно, желательно с победой на национальных. Он часто слышал от этой девушки слова поддержки, но именно сейчас они казались такими ненавязчивыми, спокойными, будто Дзихико проверяла, имеет ли она право подбадривать его. Молчание затянулось, и либеро поспешила убрать руку, расценив молчание парня как знак отступления. В конце концов, она повелась на старую дуру-интуицию, так бессовестно отключающуюся в самые ответственные моменты. Её поддержка здесь ни к чему, это очевидно. Жаль только, что эти мысли приходят слишком поздно. — Я... — проводив взглядом удаляющуюся руку, Тобио невольно испустил какой-то странный вздох, больше похожий на задержку дыхания. — Я ещё о другом подумал. Ты же... Мы учились в одной школе, а ты сейчас играешь на национальных. И ты... Ты сейчас уровнем выше, хотя... Раньше я бы так не сказал. — отчаянно подбирая слова, Кагяема никак не мог донести свою мысль, всё никак не осмеливаясь посмотреть в глаза собеседницы. Он не планировал ей этого говорить, слова вырвались против его воли. С недавних пор, с повяления в эти первые дни весны Дзихико, у него часто получалось всё не так, как связующий хотел. — Это не значит, что я лучше. Такие обстоятельства, время и место. Всё иногда идёт совершенно не так как мы хотим, ты знаешь? Я — такой же игрок как и ты, а это значит, что всё у тебя впереди, понимаешь? Ты же... Такой крутой. Просто дай себе ещё немного времени. Резко подняв взгляд, Тобио встретился с этим упрямым, и самую малость неловким взглядом девушки, что сейчас неловко улыбалась, поджимая и кусая губы изнутри. Она пробовала, изучала, старалась понять Кагеяму, хоть так долго и планировала выбросить любое упоминание о нём из своей жизни. Так хотелось обнять его, хотелось сказать всё, о чём она думала последние несколько лет. Но она не могла. Во-первых, Тобио не из тех людей, кому можно вывалить душу после небольшого разговора. Она не хотела, не позволила бы себе такую, как казалось ей грубость по отношению к парню. Каким бы гением не был Кагяема на волейбольной площадке, ему по прежнему было чуждо проявление банальной, человеческой любви и заботы. Он бы посчитал такой жест неуважением, а ещё более точно — беспомощностью. Во-вторых, она не могла. Просто потому что. Просто потому что ей не хватит совести, смелости, решимости сказать парню всë, что она о нём думает. Это нелепо, или это просто отговорки. Да — Дзихико просто не в состоянии сказать то, о чём она думает, и Кагеяма здесь вовсе не причём. Сайджо закрывается от каждого; такому, к сожалению, её научили. Конечно, в средней школе возникали мысли написать Тобио огромное письмо, но не для того, чтобы он принял её чувства, нет. Она не могла держать в себе тех чувств, что таились в ней так долго. Так почему же какие-то Киндаичи и Куними вправе знать о её безграничной (и безоговорочной) любви к связующему, а сам он ни сном ни духом не знает об этой информации? И сколько же таких записок ты сжигала, Дзи-чан? Сколько раз твой заплаканный, помятый лист оставался к тайном шкафчике комнаты, а после успешно отправлялся в мусорное ведро? Ты скорее умрёшь, чем решишь прямо сказать о своих чувствах, идиотка. — Я... — Кагеяма, всё это время подбиравший слова, издал какой-то непонятный звук; нечто среднее между протяжным «а-а-а» и фырканьем. — Да, мне нужно время. Дзихико кусает внутреннюю часть губы, а сама думает, как бы не расплакаться при нём. Ну почему каждый раз, стоит ей оказаться с Кагеямой один на один так хочется плакать? — Наверное, пора бы уже и к классу возвращаться, — ведёт плечами она, а сама думает, что по приходу домой она сразу же разыщет хорошего психолога в Мияги, или запишется на онлайн-сеанс. Ей порядком надоели эти резкие смены психического состояния в присутствии связующего. Стоило ему оказаться поблизости, и девушка сразу же превращается в нечто, напоминающее человека с плохой дикцией и умственными проблемами. Она чувствует себя ничтожеством, единственным умением которого являются приёмы мяча, да и только. Хочется хорошенько ударить себя по щеке. — Перемена длинная, — отрывисто говорит Кагеяма, поднимая с земли обожаемый мяч. — Я бы хотел ещё покидать мячи. — и Дзихико слушается, кивает, встаёт напротив. Как марионетка, честно слово. А если он тебя пальчиком поманит, ты что, тут же побежишь? ... А ты не видишь? Дзихико мячи отбивает, только очень высоко; во всяком случае выше чем надо. А всё для того, чтобы держать голову как можно выше, и предательски накопленные слезы не смогли стечь по белоснежным щекам. Теперь все те матчи, на которых она показывала неприличные жесты соперницам, корчила им рожицы за спинами, а в глаза смотрела с нескрываемым отвращением показлись ей жалостью. На национальных и бровью не повела, а тут, стоя с мальчиком на заднем дворе школы, еле сдерживает слëзы, чтобы не распоакаться. Бред же! Как обидно, что Дзихико только что чуть ли не призналась ему в любви (а для либеро любой комплимент в сторону Тобио являлся признанием в любви), а он ответил совершенно на другой вопрос, проигнорировав еë «ты крутой». Раньше Сайджо полагала, что вежливая скромность Кагеямы будет для неё менее болезнена чем холодная ярость, но она ошиблась. Как же было отвратительно быть проигнорированной так по-идиотски. Больше всего Дзихико волновало то, что она плачет из-за этого. Очевидно, она хотела услышать от связующего как минимум «спасибо», а как максимум... Она просто эгоситка! Эгоистка и дура! Плакать из-за мальчика, который только что ответил ей «не так как она хотела», и так каждый раз в его присутствии, после каждой реплики, унимать бешенное сердцебиенение и беспокоиться о своём психическом здоровье. Возможно, это «затяжная влюблённость», если такое определение существует... Ты сегодня же найдешь себе психолога, Дзихико. Пока ты не сошла с ума. А Дзихико и правда сошла, или, по крайней мере, была к этому очень близка. — Сайджо-сан, у тебя всё в порядке? — вновь громовым раскатом одаряет её голос Тобио, только что словившего мяч. — Ты очень сильно задрала голову. Это что, такая новая тактика? Заметил. Дурак. — Мне так лучше, — сухим голосом, от кторого режет горло отвечает Дзихико, морщась от неприятного чувства. Теперь голова опущена вниз, и Сайджо надеется, очень надеется что у Кагеямы хватит мозгов оставить её сейчас в покое, а не выикнуть что-нибудь, окночательно заставшим бы её в расплох. Кагеяма подходит быстро, внимательно осматривая её. Он видит, и прекрасно осознаёт, что с либеро что-то не так; когда это было нужно, Кагеяма умел быть проницательным. Причину он не знает, да и понять её, зная Дзихико, будет сложно. К странному поведению он относильно привык, но был уверен, что настоящая Дзихико — это так, которую он случайно увидел на женской волейбольной сборной игре несколько месяцев назад. Он выбросил её из головы, но что же делать, если картинки сами лезут в голову? Уверенная командир, готовая защищать команду до последнего — вот кем была Сайджо Дзихико. Вне волейбольной площадке сейчас был кто-то в её маске, а точнее она сама, нацепившая странную маску дурочки из какого-нибудь ситкома. — Сайджо, я... — он запунлся на полуслове. — Понимаю что, наверное, это из-за средней школы... Я больше не буду поступлю с тобой так, как поступил. Я докажу, что я изменился. Дзихико показалось, будто предательски подбирающаяся слеза резко остановилась и застыла. Либеро даже немного открыла рот от изумления. Она не была готова к такому. Вероятно, её слëзы он заметил, и решил, будто она плачет из-за Китагавы Даичи, а не из-за ложный надежд и отчаяния и из-за того, что начала подозревать у себя психические расстройства на переферии с шизофренией. Его слова подействовали настолько отрезвляюще, что Дзихико, наплевав на подступающую истерику, глубоко задумалась, чуть опустив взгляд. Кагеяма до сих пор переживает из-за инцидента в средней школе. Но она была уверена, что он переживает из-за команды, а не из-за ссоры с Дзихико. «Проваливай» Его голос эхом отдаётся в ушах и Дзихико морщится. Ох, как бы ей хотелось уехать из этой злаполучной прифекткры Мияги как можно дальше. Желательно в другую страну. Там, где её никто не будет знать — там, где она сможет начать с чистого листа. Иногда складывалось впечатление, будто она не начала «новую жизнь», а лишь предприняла попытку изменить старую, поступая в Карасуно. Она по-прежнему может увидеть всех бывших учеников Китагавы Даичи, и даже если бы Кагяема не попал с ней в одну школу, на межшкольных они с большой вероятностью встретились бы. Но, во всяком случае, это было бы лучше, чем видеть его каждый день. Жизнь бы даже казалось чуть светлее, не вступи она в злополучный мужской волейбольный клуб. Если выбирать между своим спокойствием, и единственным что её держало в клубе — Хинатой и слепой надеждой наконец получить место в холодном сердце Кагеямы Тобио, то Сайджо выбрала бы первое. Что поделать, она по своей природе эгоистка. — Хорошо, — опомнившись, пока Тобио не решил привлечь её внимание. — Я тебе верю. А теперь пойдём в классы. Я правда чуть-чуть устала. Совершенно не хотелось сейчас нагружать свой мозг бесконечными упрёками «Ты в Курошиши свои разминки помнишь? От чего ты устала?». Сейчас хотелось одного — всё отпустить. К сожалению, в присутствии Кагеямы это было сложно, но ей на долю секунды показалось, что шатающийся лёд наконец тронулся, и усмехнулась собственным мыслям, принимая своё обречение и поспешила начать разговор о предстоящих отборочных, к которому Тобио проявил неподдельный интерес. Дай себе время. Это лучший доктор в некоторых случаях, знаешь ли.