Лабиринт изменений
26 августа 2025, 16:48«Жизнь — это то, что с тобой происходит, пока ты строишь другие планы.» — Джон Леннон.
По возвращению домой Дзихико сильно удивилась, застав не пустую квартиру, а горящий из кухни свет. Девушка привыкла к тишине, темноте из каждой комнаты, с запахом табака и новой мебели. Но сегодня из кухни доносился звук радио с спортивными новостями, а неприятный запах жаренных овощей ощутимо бросился в нос, подтверждая, что отец за всю свою жизнь так и не научился готовить. — Дзихико, это ты? — не понимая, кого ещё отец мог ждать поздно вечером, Сайджо крикнула в знак согласия, снимая свои невероятные белые кроссовки с длинными шнурками, что так сильно подвели её сегодня. — Я сегодня рано, да? — проходя на кухню, Дзихико лицезрела необычную картину, которую прежде видеть приходилось крайне редко: отец, с фартуком в цветочек, стоит около плиты, неуклюже пританцовывает, изредка комментируя новости из радио. — Рановато, — согласилась девушка, кидая сумку в самый дальний угол. — Есть повод? — Сегодня заключили сделку, и чëрт, это просто шикарная сделка! — Дзихико кивнула, не желая выслушивать чем именно эта новость порадовала отца. Всё равно в его бизнес-делах она слабо разбиралась. — Что на ужин? — настолько непривычная фраза заставила либеро поморщиться, ведь разговоры о совместной трапезе никогда не происходили в стенах этого дома. — Жаренные овощи, а на десерт — твои любимые конфеты, — Дзихико перевела взгляд на хрустальную миску, и еле сдержалась, дабы не издать протяжный стон. От этого безвкусного куска шоколада выворачивало органы наизнанку, а отец по прежнему считал их любимыми дочери. — Ясно, я не голодная. — Дзи, ну поешь со мной, — остановив удаляющуюся дочь, Кагаякаши искренне не понимал, что сделал не так. Свою излюбленную еду он считал универсальной, а потому расстройство дочери считал необоснованным. — Поем, но только то, что осталось с вчерашнего ужина, — достав из холодильника спагетти, девушка обрадовалась своему вчерашнему желанию оставить ужин на потом. Как чувствовала, что пригодится. — Так-то лучше. — Ну и капризная же ты, — вздохнул отец, но всё же согласился, ведь если бы Кагаякаши принялся насильно впихивать в неё свой кулинарный шедевр, дочь вы убежала, наградив его мрачным одиночеством. Однажды оплошность мужчина допустил, и не позволит произойти этому ещё раз. Совместное времяпровождение для семьи Сейджо было если не пыткой, то явно чем-то до одури неловким. Пока отец делился новостями с работы, Дзихико молча кивала, не особо вслушиваясь в подробности. Сама молчала, не говоря и мизерной информации о своей жизни. Поест, послушает, кивнëт, поблагодарит и удалиться в свою комнату. Ритуал. — А как твои дела? — в срочном порядке перевёл тему отец, будто по сценарию. Словно прочитал книгу под названием «Пятьдесят советов для поддержания хороших отношений с дочерью», и первый из них — «Интересуйся её жизнью». Даже если не вовремя. Даже если не услышишь ответ. Даже если и не знаешь ничего о её жизни. Интересуйся, Кагаякаши. — Нормально, — привычное, ненавистное «нормально» стало чесать язык, но ничего более Дзихико и сказать не могла. Вот только недавняя новость резко всплыла в сознании, и девушка вспомнила, что давала себе обещание сообщить о ней отцу. — Внук тренера Укая теперь тренер в Карасуно, и скоро у них тренировочный матч с Некома. — более отцу и нужно. — Внук? Некома? — издевательски обжаренный помидор упал с вилки, но Кагаякаши даже не обратил внимания. — Расскажи поподробнее. Потратив на данный рассказ около часа, Дзихико невольно пожалела, что даже мысль о разговоре с отцом промелькнула в её голове. Нескончаемые расспросы Кагаякаши отдавались головной болью, и его напористость начинала пугать. Ни единого вопроса о недавних тренировках самой Дзихико, ни интереса к её нынешней должности менеджера, и даже попытки завести разговор о том, что она, например, ела всё это время до его отсутствия — н и ч е г о. Только расспросы Некома-Карасуно-Некома-Карасуно. Сославшись на усталость, Дзихико всё же удалось покинуть комнату под неугомонные возгласы отца. Тот был так рад возвращению «Битвы», что напрочь забыл про свой первый вопрос, адресованный Дзихико. И то был не вопрос «А как твои дела?», а вопрос «Дзихико, это ты?». Да пап, Я. И у меня не всё в порядке, я хочу закричать сейчас, смешаться с этими серыми стенами, став такой же невзрачной, невидимой, бесцветной. Но да пап, я расскажу тебе про Карасуно и Некому, более важное для тебя. Дзихико — избитая годами, сломленная и невзрачная модель. Она не помнит себя, не помнит желаний и стремлений своих, помнит только свою пустоту внутри, ощущает её всем своим нутром. Каждой клеткой ощущает своё одиночество, с каждой стороны давящей на неё. Её внутренний монстр, лилит, съедает её изнутри, заставляя с каждым годом усомнится в реальности своего существования. Заставляет улыбаться, чтобы потом забыть, к чему эта улыбка была, почему она здесь была, почему её переезд в Японии вызывал радость, почему она думала, что Лондон теперь в прошлом. Но не был он никогда в прошлом. Он был на корке её подсознания, а Япония — перед глазами. Она заставляла думать о всей жизни её, почему она надеялась на что-то более радостное, почему она ошиблась, просчиталась, упала и разбилась. Рухнув на кровать, Сайджо наконец позволила расплывчатой из-за влаги слëз картинке завладеть ей. Кагеяма и здесь добрался до неё. Прокрался, ударил со спины, заставляя ещё неокрепшие кости сломаться вновь. Это его лицо, выражающее все эмоции разом чётко отражалось в памяти, и Дзихико подавила всхлип, дабы отец не додумался подойти близко к её комнате. Что парень вкладывал в фразу «Я сам хочу общаться»? Хочет, да? А не так ли его задели слова игроков, не так ли он побоялся самой Дзихико, что могла в любой момент рассказать о их последней ссоре. Образ короля навсегда бы остался в их памяти, а с учётом того, что Тобио всеми силами старается от него откреститься, это сильно ударило бы по нему. Для Дзихико он наверняка бы и грамма усилий не приложил, стараясь доказать, что он изменился. Наверняка даже хотел бы, чтобы запомнила его деспотом и не подходила даже близко к его персоне. Было лишь одно «но», перекрывающее всё. Кагеяма никогда не врал. Даже когда хотел, говорил правду, даже сейчас. Тому доказательство недавний рассказ капитана, который поведал, что в свою первую попытку вступить в клуб (сразу после происшествия с париком), Кагеяма сказал, что будет принимать, пасовать и атаковать сам, нежели с помощью бестолкового напарника. То подкрепило убеждённость Дзихико в его бесприкословной прямолинейности. Тяжело вздохнув, Дзихико постаралась отвлечь себя сном, но тот едва ли пришёл бы к ней. Ночь предвкушала терзания, связанные с воспоминаниями. Это не было похоже на драму в сериале. Проблема была не поверхностной, а глубокой, да настолько, что терзала её из самых глубин. Чëрт бы побрал эту её судьбу.***
Утро выдалось скверным, если выражаться корректно. Глаза опухли, став красными до невозможности. Хлюпая носом, Дзихико направилась в ванну, с удовлетворением отмечая, что отец по-прежнему спит. На часах наверняка шесть утра, не больше. Тихий рассвет свидетельствовал раннему утру, а щебетание редких птиц заставили приятное чувство расплыться по всему телу девушки. Что-то на подобии чувства, когда ты наелся досыта, но не переел, составив идиллию. Но также как это чувство быстро появилось, настолько быстро и пропало. Нанося на глаза толстый слой туши, Дзихико заплакать хотела от собственного отражения. Она не узнавала себя, то лицо, тех черт что были раньше. Ей всегда было недостаточно, и вот наконец, когда то самое «недостаточно» превратилось в то, о чём девушка так давно мечтала, ей так мерзко стало, что захотелось зеркало вдребезги разбить. Ни сейчас, ни тогда, она не видела в собственном отражении ничего, что действительно описывало бы её. Словно Сайджо Дзихико никогда и не существовало, и то, что она лицезрела в отражениях своих — лишь копии того, что должно быть по задумке. Это, Дзихико, шизофрения называется. Стук тапочек отца заставил прийти в себя, быстро-быстро проходя карандашом для губ по их контору. Не хватало ещё и его тревожить своими психами. — Дзихико, доброе утро! — жизнерадостный голос Кагаякаши заставил невольно закатить глаза. Столько энергии в взрослом человеке казалась невозможной. — Ты уже позавтракала? — Потом! — крикнула девушка настолько громко, что пришлось даже рот прикрыть, дабы соседи не подумали, что живут рядом с сумасшедшей. Её терзания преследовали повсюду, где бы она ни была. Эти мелкие частицы боли каждый раз заставляли мозг размышлять в кривом направлении, от чего Дзихико рыдать хотела. Её переживания давно перешли от уровня «Я не красивая», до «Я не узнаю себя». Да что же произошло в её жизни, в какой момент она перестала чувствовать себя на этой планете гармоничной, а не марсианином, по ошибке застрявшим на Земле. С детства. И то было фатальным исходом. Доев остатки йогуртов, завалявшихся в школьной сумке, Сайджо без прощаний направилась в школу, прекрасно понимая, что отец заметит её отсутствие в лучшем случае через час. Так вот он занят, что пустой дом не замечает. Путь до школы теперь казался отвратным настолько, каким не казался никогда прежде. Ещё ни разу Дзихико не хотелось сбежать, позорно поджав хвост. Ещё ни разу Дзихико не задерживалась та-ак долго около магазина с компьютерной техникой, будто ей действительно был интересен товар. Ну как же не хотелось видеть эти лица, как не хотелось пересечься с Кагеямой. Ещё одного такого удара она не выдержит. Не сможет, и, чего доброго, разрыдается при нëм, чего раньше никогда себе не позволяла. Да, Дзихико была раньше «нюней», но слабость свою в узде держала. Стены школы встретили тихим шëпотом ещё не проснувшихся учеников. Эти белые стены, словно в психушке, негативно сказывались на состоянии Дзихико, пока та покорно и медленно ступала по лестницам, поднимаясь на этаж первогодок. Впервые за несколько недель Сайджо была бы в ярости, если бы заметила на горизонте маленького, рыжего блокирующего. Как хорошо, что его путь до школы занимал долгое время, и пересечься с ним у Дзихико не было и шанса. Хоть на том спасибо. Чуть не столкнувшись с каким-то парнем на нужном этаже, Дзихико пробурчала что-то нечленораздельное, ступая и дальше к своему классу, сонно хлопая глазами. Впервые она пришла так рано, можно поздравить. — Привет, — грубый, почти приказной тон Дзихико узнала бы из тысячи. «Я с тобой сейчас разговариваю, недотëпа» — так и сквозило. И то ли из-за сонливости, то ли из-за ночных страданий, что выбили из девушки последние силы, она повиновалась, поворачиваясь к источнику звука. — Приветики, — бросает она как бы между прочим, будто вчера ей действительно было всё равно. Будто никакого эффекта вчерашнее происшествие не сказалось на ней. Ровным счётом ничего ха-ха-ха-ха. — Пройдёмся? Не вопрос — приказ. — Куда? — Кагеяма очевидно действовал на Дзихико не хуже кофеина. Сон как рукой сняло, а глаза впервые открылись вовсю, от чего заболели. — Да автомата с напитками, — Тобио тут же развернулся, готовый уйти, но сразу же остановился в позе персонажа из игры, владелец которой решил поиздеваться над выбранным героем. Находясь в гордом одиночестве почти всё свободное время кроме тренировок, Кагеяма не привык ждать кого-либо, а потому всегда ждал, что за ним последуют. Но он знал, что это всегда может оборваться в самый неожиданный момент. Девушка молчит, и в ней начинают бороться две мини-Дзихико — англел и демон. Первая — в белом длинном платье, с красивой укладкой ангел-Дзихико шепчëт нежным, бархатным голосом: «Дзихико-сан, ты же обещала себе забыть Кагеяму, разве нет? Не поддавайся соблазну, откажи и постарайся забыть. Твою сердце займёт кто-нибудь другой, всему своё время». Вторая — в кроваво-красном платье, рожками, как у Сатаны, и ядерной, алой помадой на губах не шептала, я почти плескалась ядом: «Иди. Наплюй, это твой шанс. Не слушай ту мягкотелую в белом, упустишь то, о чём так долго мечтала. Откуда ты знаешь, о чём он хочет поговорить?». Если бы у белой стороны Дзихико было лицо, оно однозначно стало хмурым в момент. Снова бархатный шёпот, но уже на повышенных тонах: «А вдруг он скажет то, от чего станет ещё больнее! Откажись — и дело с концом». «Наплевать, рискни!» — плещущий омерзительным ядом голос, не кричал, а уже надрывал глотку. Пока Дзихико не успела развить крайнюю степень шизофрении, она оставила в пространстве двух мини-версий воплощения добра и зла, давая им вдоволь поругаться, но уже без неё. — Только быстро, — шагнув следом на парнем, Сайджо старалась держать расстояние. Знала, что он даже пальцем не дотронется до неё, просто опасалась, чисто инстинктивно. Тобио шагает впереди, я Дзихико задерживает ленивый взгляд на его макушке, отмечая, что волосы от чего-то мокрые. Наверняка совсем недавно явился с утренней тренировки, а весь этот план с разговором спланировал. Трёх лет знакомства хватило для девушки чтобы понять, что на площадке Кагеяма был страшен и непредсказуем, однако вне волейбольного поля раскусить его планы было не труднее, чем намерения ребёнка лет шести-семи. Дзихико отчётливо помнила, как ловила парня около его любимых автоматов, и как на первом году средней школы даже советовала ему вкусы молочных коктейлей. Тогда парень долго обдумывал её советы, и закономерно следовал им, напряжённо слушая пояснения. Тогда Кагеяма казался до мурашек милым, наивным мальчиком. Таким способным, что даже с разницей в два года стоял на одном уровне со своим семпаем. В том был его шарм, однако к третьему году обучения растерялся окончательно, а потом Дзихико была вынуждена только наблюдать за объектом своей любви из-за углов. Дойдя до места назначения Сайджо, от чего-то ощутив неописуемую жажду, почти моментально приобрела себе любимый шоколадный коктейль, оказавшийся приятно холодным. Связующий медлил, поджимал губы, переводя взгляд с бананового на клубничный. Нервничал он в несколько раз больше, чем Дзихико замечала ранее, а потому, набравшись смелости, решила рискнуть, по совету своего «дьявола». — Бери клубничный, — парирует она, переставляя трубочку. — Не прогадаешь. — парень смотрит на либеро хмуро, но лишь несколько секунд. Нажимает на нужную кнопку, и йогурт тут же оказывается в его руках. Двое первогодок, поглощая молочную продукцию, наверняка выглядели странно со стороны. Хмурые, напряжённые, с излишней силой нажимая на пачки старались как можно больше выпить за раз. Наблюдая за ними со стороны, Дзихико наверняка бы задержалась, вот только по иронии судьбы сама оказалась в этом неловком положении. — Почему ты не поехала с нами на матч с Аобаджосай? — резкий вопрос парня почти выбивает, ведь наверняка Тобио ни один раз прокрутил его в голове. — Это из-за Ойкавы-сана? — Он-то здесь причём? — Дзихико удивление не подделывает, а действительно не понимает смысла данного вопроса. Ну, не была она на тренировке, и что с того? Быть может, болела она, а может и у самой тренировка была. — Ну... Мало ли, — отвечает парень, сминая пачку от йогурта всеми возможными силами. Мыслительный процесс парня почти написан на лице был, вот только суть тех самых мыслей уловить почти невозможно. Их огромное количество путало, от чего девушка поспешила прийти на помощь. — Просто не хочу их всех видеть, — Дзихико выкидывает свою коробочку, складывает руки за спину и о стену опирается. — Особенно Киндаичи и Куними. — Это из-за того случая, да? — моментально находится парень. — Ну-у, с раздевалкой. Дзихико от стыда провалиться хочет, и только высшие силы помогают ей не предпринять попытки осуществить это. Это самое худшее, что ты можешь обо мне помнить, Кагеяма. — Забудь об этом, пожалуйста, — цокает девушка, закатывая глаза. — И из-за этого тоже, но не только. Тебе не понять. И Кагеяма действительно не понимал. Ведь он не замечал тех смешков бывших товарищей, когда в поле зрения тех появлялась Дзихико. Не слышал разговоров о ней, как её называли. Тогда он смотрел лишь на волейбольный мяч, совершенно не считая нужным забивать свою голову такой ерундой. Но всё же от него не могли укрыться улыбки сокомандников, когда он злился после любого диалога (а в большинстве случаев — монолога) с Дзихико. Думал тогда, что те смеются на ним, мол «Король подружку завёл». И не подозревал тогда даже, что смешки были направлены вовсе не на него, а на саму Сайджо, так отчаянно старающейся привлечь его внимание. И парень молчал, не зная, как продолжить зашедший в тупик разговор. Будь здесь Сугавара-сан, тот бы сразу нашёлся что ответить. Наверняка даже смог поддержать, сказал нужные слова и успокоил. Будь здесь даже надоедливый Хината, даже тот бы смог перевести тему. На волейбол, скорее всего. Но Тобио понимал, что сейчас не лучшее время кричать о подачах и приёмах, ведь совершенно не понимал, что у Дзихико на уме. — И как игра ваша прошла? — голос Дзихико звучит резко, словно режет. — Шоë сказал, вы победили. — Да, победили, но мы не играли с Ойкавой-саном всю игру, а лишь конец, — признаться, разговор о привычной теме сразу же развязывал связующему язык. — Его подачи стали куда сильнее, чем были раньше. Хотя я уже два года не видел его игры вблизи. — Очевидно, он тренировался всё это время, — пожимает плечами Дзихико, не особо довольствуясь разговором. — Потому и играет лучше. Хотя, насколько я знаю, они согласились провести игру лишь чтобы проверить твои силы, ведь так? Сайджо и сама не понимала, зачем завела эту тему, но другого продолжения диалога и придумать не могла. Она прекрасно знала о социальных навыках парня, но и сама не являлась идеальным собеседником. — Да, так, — настроение Кагеямы как-то поменялось, делая его ещё более мрачным, от чего Дзихико и сама поняла, что ей ещё работать и работать над своими навыками продолжения диалога. — А ваша команда, вроде, была на национальных недавно? «Откуда он узнал?» — молниеносный вопрос пулей пролетает в голове Дзихико, и она правда, искренне не понимает почему парень это знает. Понятное дело, команды, побывавшие на национальном не один раз и не вылетевшие после первого тура были небезызвестны. Но что Тобио поинтересовался командой Дзихико, да ещё и спросил об этом? — Была, — как можно спокойнее постаралась ответить девушка. — Но мы не выиграли, хотя и прошли дальше полуфинала. Третье место, как никак. — более подробностей рассказывать не хочется. Не хочется упоминать о команде, разгромившей их. Они не были заклятыми врагами, но отчётливо въелись в мозг, заставляя даже на тренировках вспоминать о проигрыше несколько месяцев назад. Кагеяма молчит, и Дзихико тоже не знает что сказать. Наверняка парень хотел сказать что-то ещё, приглашая её сюда. Знала, что в голове Тобио разговор выглядел иначе, но Сайджо не знала его сценария, дабы подтянуть разговор к этому. Да и не хотела знать, если по правде. — Скоро урок, пошли в класс, — взглянув на настенные часы, Дзихико решила прервать данную неловкость чем-то стоющим. Парень послушно следует за девушкой, держась ровно за ней, словно они солдаты. Учеников стало заметно больше, а это означало, что простой поход по коридорам теперь был проблематичнее, чем ранее. Дзихико то и дело отходила в стороны, пропуская неугомонных карасуновцев, от чего начинала болеть спина. Кагеяма же шёл прямо, давая возможность ребятам обходить его самостоятельно. — До встречи, — бросает Дзихико как бы между прочим, будто эта прогулка ничего для неё не значила. Просто идёт к своему классу, не оборачиваясь. — Подожди, — голос грубый, да настолько, что девушка и ослушаться не в силах. Просто останавливается, надеясь, что парень продолжит разговор в нужном русле, а наводящие глупые вопросы опустятся. Но парень молчит, впиваясь в её карие глаза. Словно свой вопрос из неё вытащить пытался. Но всё тщетно — Дзихико и представления не имела, что ему от неё нужно. — В этот раз ты поедешь с нами? — вопросительной интонации и слышно не было. — На игру с Некомой. — Поеду, — кивает, жадно надеясь на продолжение разговора. — Шимидзу сказала это будет в городе, поэтому на саму игру я попадаю. От парня никакой реакции. Казалось, будто Кагеяма где-то нашёл журнал с оглавлением «Как поддержать диалог с любым человеком?», где пункт был отмечен красным, жирным цветом: «После любого вопроса выдерживайте паузу и смотрите собеседнику в глаза». Возможно, данный совет подошёл бы для первой прогулки или свидания, когда давить на человека не хочется совсем. Тогда, послушав ответ на свой вопрос, стоит немного помолчать, посмотреть в глаза и улыбнуться, дабы человек понял, что он тебе приятен. Однако Кагеяма придерживался иной тактики. Своим хмурым видом он лишь создавал ни с чем не сравнимое напряжение, от чего хотелось спрятаться, будто ответ на вопрос не устраивал настолько, что даже раздражал. — Тогда... Увидимся в клубе, — почти по слогам выдавливает парень, удаляясь в свой класс, пока Дзихико, в полнейшем недоумении направляется в свой, прокручивая все предыдущие двадцать минут у себя в голове. Сайджо так и не обзовелась друзьями, а потому перемены по-прежнему проходили в одиночестве. Хината учился в другом классе, что означало их нечастые встречи. Хотя, будь Шоë сейчас в школе, Дзихико так или иначе не пошла бы к нему навстречу. Да будь у неё даже подруга из класса, к ней девушка и подавно не обратилась. Ни один человек, помимо самого Кагеямы, не смог бы распознать всю суть и сложность их отношений. Тобио был единственным, кто мог понять и объясниться с ней. Однако, они не были друзьями, никогда. Не смогли бы друг перед другом объясниться, поэтому оставалось лишь кидать друг на друга многозначительные взгляды, вгоняя всю команду в ступор.***
Летний лагерь отчего-то принёс Карасуно необъяснимую радость. Дзихико, по своему обыкновению, не разбиралась в таких ярких эмоциях парней. Она в таких лагерях была уйму раз, и ещё ни один из них не принёс ей той небывалой радости, что должна испытать по мнению команды. Тренироваться днями напролёт в жару — не самое лучшее времяпрепровождение. И Сайджо была неимоверно благодарна тренеру Карашиме за её редкую доброту; в старшей школе летние лагеря были отменены, уступая место тренировкам в прохладном зале. Правда умолчала, что суровым. Дзихико не могла присутствовать на всех тренировках, отдавая предпочтение оттачиванию навыкам приёмов на тренировках в Курошиши. Шимидзу с пониманием отнеслась к такому стремлению, а тренер немало удивился узнав, что простая девчонка-менеджер довольно известная либеро. — А я ещё думаю, рост у тебя высокий, — невпопад говорит Укай, тем самым заставляя Дзихико поморщиться. — Предполагал, что ты спортом занимаешься. Вот уж не думал, что волейболом. — девушка кивает и кивает, не в первый раз слыша нечто подобное от взрослых. — Если это комплимент, то спасибо. Пока карасуновцы с раннего утра бегали по всевозможным горкам и склонам, тренирую выносливость, Дзихико изворачивалась, принимая непослушный мяч. — Дзихико, быстрее! — мяч удачно принят, летит к связующему, команда довольна, а тренер в очередной раз бушует. — Что с тобой сегодня? Ты медленно двигаешься, давай как обычно. — Чего это она такая строгая сегодня, — шепчет на ухо либеро Комомо в попытке поддержать подругу. — Ты же отлично приняла, что ей опять не нравится? Но Дзихико нехотя признает правоту тренера, хоть подруге и шепчет в ответ что-то про старую злыдню. Сайджо знает, что тормозит с приёмом, и хотя всего на долю секунды, замечает это. Команда реагирует молниеносно, не замечая помехи, вот только Дзихико злиться, когда зоркий глаз Карашимы-сенсей замечает такую перемену. Но Сайджо злиться гора-аздо больше, когда отмечает про себя, что такая мизерная рассеянность заключается в Кагеяме, чья фамилия начинала жечь язык. Дзихико всеми силами старалась произносить её реже даже в мыслях, однако даже это не помогло стереть из памяти образ чертовски красивого брюнета. Никак не получилось выкинуть из головы тот неловкий разговор. Девушка впервые так разговаривала с парнем почти ни о чём, стоя на заднем дворе школы. Это не столько впечатляло её, сколько заставляло жечь сознание в мерзкой попытке выкинуть из головы эту спортивную фигуру напротив себя. Это хмурое лицо, мысли на котором неестественно отражались, и глубокие голубые глаза. Дзихико даже самой себе стыдно признать, как сильно она любит голубоглазых людей человека. — Дзихико, дура ты медлительная, сколько можно повторять — дивгайся как обычно! — второй час игры выматывает, а Карашима-сенсей, игнорируя все попытки дочери её остановить, продолжает бушевать. У Сайджо в голове только эта фраза и мелькает, заставляя цокать с каждым разом всё громче. Команда в недоумении, не знает, как осадить тренера, что и раньше подмечала незаметные для остальных изменения. — Поняла, — в двухсотый раз повторяет девушка, и язык неприятно чешется о нëбо от частого повторения. Мяч летит ровно к Оуми, но тренер не довольна результатом. Как, впрочем, и Дзихико. Знает же, что после тренировки наслушается оскорблений, но не может переступить через себя и выложиться на полную, выдвигая вперёд лишь технику, а не свои способности. — В чëм проблема? — по окончанию последней игры Карашима хмурится, подзывая к себе своего драгоценного игрока. Вся команда нарочито задерживается; Уруя в третий раз завязывает кроссовок, Брианна сетку никак опустить не может, и Комомо и вовсе не стесняясь пялиться на тренера и подругу, стараясь проанализировать ситуацию. — Чего встали? Живо домой! Выбора нет, и все пятеро удаляются, смиренно опустив головы. Карашима знает, что её лучшие игроки те ещё любительницы потрепаться, чего искренне не понимала. Сама женщина прошла через огонь и воду, свой характер собрала по крупицам, от чего сплетни стали не интересом, а откровенной ненавистью. Камото знала, что выдрессировать такие качества в приемницах невозможно, но всё же пробовала, из года в год подкрепляя сложность этого действия. Но в Дзихико, что бывало с другими крайне редко, она видела себя лет двадцать-тридцать назад. Та же девочка, столкнувшаяся с трудностями с жизни в столь юном возрасте, не способная разделить их даже с родным отцом. О своей основной команде Карашима привыкла знать всё: о детстве, средней школе, родителях, характере, предпочтениях в еде. И лишь к Дзихико было уйма вопросов, а услышав в одном из разговоров Комомо имя некого связующего, о котором Сайджо частенько упоминала, у женщины почти сердце оттаяло. Любовь, завязанная на одном и том же спорте. Человек, видящий перед собой цель, в которой Дзихико никаким образом не была причастна. За похожего человека сама Камото когда-то вышла замуж, после чего воспитывала единственную дочь в одиночестве. И тренер искренне желала Дзихико пройти эту стадию безболезненно, не оставив через несколько лет и малейшей боли с сожалением. Главное — чтобы не было последствий. — Дзихико, — голос Карашимы-сенсей был стальным, строенным годами. — Что с тобой в последнее время происходит? Вопрос один, и остальные кажутся лишними. Дзихико знает — тренер говорит не о сегодняшней тренировке, а о её состоянии в целом. Женщина помнила о той мрачности и хладнокровии во взгляде либеро, когда те не так давно были на национальном. Помнила, как Дзихико не давала мячу коснуться пола. Чётко, быстро и отчётливо. Режим «робота» включался в девушке на каждом матче, вот только теперь казалось, будто девушка слилась с площадкой, не замечая даже комментариев репортёров. Помнила то беспристрастное лицо. Обычно такое бывает у людей, что находились в шаге от истерики. И Карашима-сенсей молила всех существующих богов в опровержении своей теории. Она пережила бы срыв любой её ученицы, но истерика Дзихико казалась чем-то неимоверно страшным. Даже для неё. — Со мной всё хорошо, просто уста... — Только не прикидывайся дурочкой, — обрывает начинающееся враньё подопечной тренер, зная, что за этим последует. — Я знаю, в чëм проблема. А если быть ещё точнее — догадываюсь. Прошу, реши её как можно скорее, а иначе мы проиграем раньше, чем я успею об этом подумать. Прямо — но как есть. Камото знает, если начнёт копать глубже, Дзихико сбежит. Иногда её привычное состояние грозной львицей, готовой рвать и метать для благополучия собственного прайда, сменялось на поведение маленького, запуганного львёнка. Детёныш, который будет радоваться безупречной «актёрской игре» родителей во время своего обучения охоте. Знаете, когда львы хотят придать уверенности своему детёнышу, они специально пугаются, когда те «застают их врасплох». Тогда малыш становится увереннее на охоте, зная, что даже грозного отца смог напугать. Также и Дзихико. Падкая на похвалу, будет радоваться даже банальному «молодец». Вот только трусливо сбежит, когда кто-нибудь взрослее или сильнее неё будет пробовать пробраться в её внутренний мир. И хоть в дикой природе таких тонкостей нет, Сайджо не перестаёт быть похожей на маленького животного, так старательно изучающей этот опасный мир, сталкиваясь с неприятностями. Только вот обидненько, что с ними она сталкивается на каждом шагу. По дороге домой юная либеро прокручивает слова тренера вновь и вновь, мысленно радуясь, что завтрашний день проведёт вместе с Карасуно на их игре. Пожалуй впервые она радуется, что проведёт время с Карасуно. «И как я могу решить эту проблему?» — неустанно повторяет себе Сайджо, всерьёз взявшись за вопрос. Как ей удасться выкинуть Кагеяму Тобио из головы, который вот уже три года даже и не думает её покидать. Она признаться даже себе не может в том, что чувства её никуда не ушли, а лишь притупились из-за временного перерыва. Старается не думать о том, что буквально все каникулы, каждый божий день вспоминала связующего, и даже попыток не принимала к тому, чтобы выкинуть его из головы. Телефон неустанно вибрирует в кармане, и Дзихико, не в силах более игнорировать надоедливый трещащий звук всё же просматривает уведомление. Имя «Шоë» сопровождается бесконечными отчётами о прошедших тренировках, будто фитнес-тренеру пишет о питании. Сайджо улыбается, видя забавные эмоджи и огромное количество восклицательных знаков. В её окружении не было любителей докладывать о каждом шаге. Связующая Оуми была единственным исключением; девушка любила сообщать в общую группу о любом телодвижении, которое ей удалось совершить за день. Бесконечный игнор задевал её настолько, что в раздевалке частенько можно было услышать её нытьё, сопровождаемое фразами по типу «Девочки, для кого я это всё отправляю?». И Курошиши разводили плечами, сами не сильно понимая, для кого Хаями так старается. Видя забавные селфи с командой Карасуно, Дзихико старается ответить на каждое. После очередного «отчёта», Шоë не перестаёт интересоваться, придёт ли Дзихико на завтрашний матч. Девушка неустанно отвечает «да», хотя, будем честны, свой выходной день она бы предпочла провести в одиночестве, нежась в такой мягкой кровати. Ни одна фотография не включала в себя изображение Кагеямы. Обычно на них были радостные лица Хинаты, Нишинои и Танаки, изредка виднелись и другие второгодки. Вот только лица связующего не было, будто и не существовал он вовсе. Дзихико, как в старые добрые времена, силилась вычленить из любой фотографии, на которой даже гипотетически мог присутствовать Тобио хотя бы край его чёлки, даже кусочек кожи. В такие моменты Сайджо ощущала себя самой настоящей маньячкой, если не хуже, вот только своим поступкам находила оправдание. Во-первых, раньше Кагеяма ей, выражаясь культурно, очень нравился. Её поведение было понятно ранее, а сейчас — привычка. Банальная, клишированная, но привычка. Вот так просто от неё не избавиться. Нужно время, приучить себя и отдавать отчёт своим действиям. Всё враньё. Во-вторых, Дзихико любила контролировать всё. Абсолютно всё. Игру, свою жизнь, товарищей по команде. Контроль был неотъемлимой частью самой девушки, и она всячески старалась следить даже самую мелочную, на первый взгляд вещь. Всё враньё. В-третьих, Сайджо действительно было важно знать, все ли игроки Карасуно сейчас в строе, и Кагеяма — их мозг и связка, поэтому его присутствие очень важно. А это было самым наглым враньём в жизни Дзихико Сайджо. Подчеркнуть бы в календаре, что ли. Дзихико понимала, отчётливей чем что либо, что своё бешенное сердцебиение при одном только упоминании связующего — не привычка, и даже не близко к ней. Более того, она ловила себя на мысли, что и не хочет вовсе избавляться от количества Тобио в её жизни. Все её старания были напрасны — одно присутствие Кагеямы делало её день по-своему, но лучше. И теперь, когда они наладили отношения, становилось вдвойне сложнее. Сайджо и сама не понимала что сейчас происходит в её жизни.***
Вставать рано утром — самое отвратительное, что может существовать на всём белом свете. Если бы Дзихико пришлось писать проект на эту тему, она бы вышла если не на мировую, то на японскую научную конференцию точно. Тому подтверждение состояние Дзихико в восемь утра. Слушая вчерашние разговоры Комомо о потрясающем предстоящем дне безделья, хотелось громко застонать от той боли, что сейчас либеро приходилось испытывать. Свою слабохарактерность Дзихико всячески старалась оправдывать «слишком добрыми глазами Шоë», однако внутренний голос отчётливо подсказывал, что всему виной не умение отказывать в самый неподходящий момент. Было дико стыдно видеть этот горящий адским пламенем огонь в глазах рыжего, и отказать. Это не по-людски, как минимум. Даже широкие штаны не хотели налезать на ногу, будто подсказывая, что сейчас самое время лечь в постель, а не ездить на другой конец города, дабы посмотреть на игру горе-волейболистов и их некогда врагов. Отец бы не простил пропуск данного мероприятия, даже больше чем Шоë. Жаждил бурного рассказа о игре, и Дзихико даже подумывала над группой видеосъёмки — так в подробностях отец жаждал этой схватки. В автобусе душно — летнее утро не щадило никого. Тысячу и даже больше раз пожалев о своём решении надеть рубашку, Дзихико, сдерживая истерическую улыбку, находилась в «объятиях» жителей Мияги, не понятно по каким делам спешивших куда-то в своей выходной день. Наверняка Дзихико выглядела в точности как и эти люди. По крайней мере, таким суждениям могли послужить её недовольное лицо и уставший вид. Мужчина, стоящий вплотную к Сайджо, даже и не подозревал о чужом дискомфорте. Хмуро разглядывая город, он и не силился подвинуться, а потому Дзихико приходилось буквально вжиматься в женщину, стоящую позади неё. Дама то и дело недовольно вздыхала, силясь отойти от девушки настолько, насколько это было возможно. Дзихико бы с удовольствием рассказала ей о мужчине, не дающим ей продвинуться вперёд, если бы не словила злые взгляды барышни. Буквально вывалившись из автобуса, Сайджо почувствовала невероятное облегчение. Как же повезло, что мужчина, доставляющий своим равнодушием к чужим людям столько проблем, решил выйти на той же остановке что и Дзихико. Прошепатав тихое «спасибо, придурок», девушка направилась к залу, в котором с минуты на минуту должна была начаться игра. Шимидзу не пришлось объяснять минимальные и базовые обязанности менеджера во время игр — Дзихико и сама прекрасно их знала, а потому сразу отправилась на балкон. Хоть то была и не официальная игра, всё же строгие правила вынуждены были соблюдать все. Помимо неё на балконе находилось ещё двое человек, от чего вдруг стало неловко. Взрослые мужчины, переговариваясь, опирались на перила балкона, и, судя по всему, обсуждали положение дел. Дзихико долго не могла понять, от чего этих двоих, наверняка работающим людям, могла волновать обычная игра подростков. Присмотревшись, она всё же признала двоих игроков района Карасуно, с которыми совсем недавно была товарищеская игра. Как раз та, после которой Кагеяма впервые заговорил с тобой, Дзихико. Это было лишним. Помотав головой, девушка решительным шагом направилась ближе, давая себя клятву не смотреть на Тобио во время игры. Будто у Карасуно нет связующего. Многие же не обращают на них внимания, если те не популярные красавчики, вот и Дзихико избавиться от этого. Хоть и по-прежнему считает Кагеяму красивым. — Эй, пришла за кого-то поболеть? — стоило Сайджо подойти к перилам, вопрос прилетает моментальный. Ожидаемо и не ожидаемо одновременно. — За друга? Или брата? — За Шоë, — говорит отчасти правду Дзихико. — Рыжего. — А-а. — Разве ты не их менеджер? — краем глаза Дзихико смотрит, кому из этих двоих принадлежит фраза. Двое мужчин, один — блондин, другой — в очках, с каким-то странным интересом наблюдали за ней, от чего становились не по себе. — Менеджер, — кивает Дзихико, отворачиваясь. — Временный. Видимо, бывшие карасуновцы были понятливыми, а потому лишних вопросов более не задавали. Оставив Дзихико наедине с собой, они с неподдельным интересом обсуждали о предстоящем матче и разделением возможностей. Сайджо разговор не интересовал, а больше волновал тот факт, что эти двое действительно на полном серьëзе обсуждали матч старшеклассников. Причём ни одна из команд не входила в списки фаворитов каких-нибудь префектур, да и на национальных эти составы не присутствовали никогда. Что могло вызвать такой интерес эгоистичной стороне Дзихико было неясно. Без посторонней подсказки Дзихико знала как неприятно, когда тебя отвлекают от важного, хоть и такого, матча. Девушка приняла позицию тихого наблюдателя, не привлекая внимания ни Шимидзу, ни тем более Шоë. Даже после начала матча она не крикнула какое-нибудь «удачи!», или что-то вроде того. Обычно, по крайней мере в Курошиши, болельщики кричали подбадривающие фразы, однако на Дзихико они больше действовали с раздражением, либо не вызывали ровно никаких эмоций. Да и стеснительность свою либеро перебороть не могла. Всё таки факт того, что в зале сейчас находятся одни лишь парни отрицать нельзя. Матч был, на взгляд Дзихико, вполне обычным. Активно следив за ходом игры, мысли о Тобио ушли на второй план, чему девушка была неимоверно рада. Связующий не вызывал того интереса, какой был в средней школе. Просто игрок. Такой же, как и все. А ты уверена? Некома была, как и описывал отец, командой без игроков выдающихся, но обойти их было трудно. Внимание Дзихико тут же приковывает либеро — первый игрок, на которого Сайджо обращала внимание в любой команде. Хоть даже и в теории матча между их командами не существовало бы, она всё же отметила, какой светловолосый парень способный. Наблюдая за его игрой, Дзихико старалась подавить безудержный поток мыслей и анализа, стараясь сфокусировать своё внимание на привычных мыслях. «Это — товарищеская игра команды противников и моей. Ну-у, не моей, конечно, что школьной команды, где я числюсь. Короче! Хватит уже, Дзихико, тупо смотри за игрой Карасуно.» И она правда старалась. От внимания Сайджо, правда, не укрылся тот хитрый трюк связующего с обманом взгляда, и, по иронии судьбы, взгляд тут же зацепился за Кагеяму, изучая его эмоции. На лице парня удивление, странный огонёк в глазах, и Дзихико ухмыляется, угадав заранее реакцию Тобио. — А связующий у Некомы не промах, — голос одного из «ярых» болельщиков Карасуно приводит девушку в чувство, понимая, как глупо она сейчас ухмыляется. Старается не ловить боковым зрением ничей взгляд, продолжает наблюдать за игрой, которая, кстати, изворачивается необычным для всех образом. Шоë пробивает блокирующего только с помощью скорости, но парень с глуповатым выражением лица и причёской всё же приспосабливается, доставая рукой мяч в момент удара. Хината бесится, а вот по лицу Тобио трудно понять, какие эмоции он сейчас испытывает. Дзихико облокачивается на перила, силясь рассмотреть выражение лица парня. Не нужно быть гением чтобы понять, какой стресс испытывают и нападающий и связующий, вот только Дзихико проблему подмечает сразу, обречённо вздыхая. Очевидно, кто заберёт первую партию. — Этот центральный блокирующий не может пробить того парня из Некомы, — сообщает словно репортёр один из мужчин. Сайджо считает это глупым, однако всё же заостряет на этом внимание. — Шоë не может свободно атаковать в воздухе, а потому вся ответственность за удар лежит на пасе Кагеямы. Если бы Шоë мог свободно направлять мяч в воздухе, с таким-то пасом и скоростью они могли бы выиграть запросто. Однако им не хватает этой техники, а потому Шоë ничего не может сделать, ведь Некома привыкла к его атакам, и следит за пасом. Ответом на анализ Дзихико послужило молчание. Девушка запаниковала, подумав, что наверняка сказала что-нибудь лишнее, однако мужчины в унисон кивнули, поворачиваясь к площадке вновь. — Да. — это «да» получилось невероятно красноречивым, да-а уж. Сайджо по прежнему не понимала эту серьëзность игры, вот только похвалы ожидала не такой скромной. В конце концов, похвалит кто-нибудь её аналитический склад ума, или нет?***
Как и ожидалось, Карасуно вышли из игры с поражением. Дзихико облегчённо вздохнула и несколько раз согнула ноги в коленях — так больно стоять на одном месте на прямых ногах! Прокручивая в голове слова поддержки, девушка направилась к лестнице, прикрывая глаза. — Ещё раз! Крик Хинаты громовым эхом разносится по залу, и, к большому удивлению либеро, парни реагируют на его просьбу. Занимают места около сетки, полностью готовые ко второму сету. Дзихико морщиться, отходя назад. — Да ладно, ещё один? — мужчины рядом смеются, отмечая целеустремленность ребят, а Сайджо надеется, что энергичность Хинаты закончится как можно быстрее. Спорное желание. Конечно, Дзихико ничего не мешало просто напросто покинуть помещение, сообщив другу что была на матче позже. Вот только чувство странного, необъяснимого долга заставляло остаться на месте. Наверняка Шоë обрадуется больше, если либеро посмотрит все игры, и даст ответную реакцию сразу же после матчей, нежели чем сообщит о хорошей игре через несколько дней. Дзихико не должны волновать чувства блокирующего, да и кто она ему такая? Просто девочка, разбирающаяся в его любимом виде спорта. Будь на её месте другая, кординально отличающаяся от неё особа, но волейболистка, Шоë бы и не заметил разницы. Однако тело заставляло оставаться на одном месте, а взгляд на полное азарта лицо Кагеямы и вовсе заставляет наплевать на сегодняшние планы после матча. Дзизико понимает, что ныряет с головой в это озеро своих же грёз. Несбывшихся, не проявивших себя мечт — лишь образ самого Кагеямы был единственным её удовольствием. Когда знаешь, чем всё закончится, и всё равно даёшь себе слабину. Словно вредная пища после шести, ха-ха. Сеты, продлившиеся до вечера, утомили не только самих игроков, но и Дзихико. Неустанно протирая глаза, девушка ещё на третьей игре наплевала на ход игры, до этого интересным образом интересовавший её. Сегодня она вдоволь насладилась чёрной макушкой Кагеямы, и впервые в жизни её посетила мысль о покупке бинокля. Как раз для таких случаев. Сайджо спускалась по лестницам не спеша, с опаской, словно те могли рухнуть в любой миг. Опасности как таковой нигде не было, но странное чувство не покидало нутро волейболистки. Словно она чужак, пробравшийся на вражескую территорию с полной готовностью. Спортивный зал для Дзихико был повседневностью, но вот наличие в нём парней — новинкой. Красные и чёрные формы путались, и хотелось как можно скорее найти хоть кого-то своего. — Аккуратнее! — развернувшись, девушка замечает в сантиметре от своего собственного тела чужое, каким-то образом собиравшееся свалиться на неё. Благо, инстинкты и почти десятилетний стаж волейболиста позволили Дзихико ловко увернуться, предоставляя падение парню самостоятельно. — Прошу прощения, — заметив под ногами игрока другой команды небольшую лужу, Сайджо почти незаметно ухмыльнулась. По всей видимости, несколько минут назад здесь мыл полы не самый опытный в этом деле человек. К сожалению, звук удара тела о пол быстро распространился по залу, приковывая не нужное внимание. Парни из Некомы подходили ближе, заставляя Дзихико чувствовать себе в несколько раз хуже. Мало того, что всё выглядело так, будто парень упал из-за неё, так она ещё и стоит здесь столбом, не помогая. Именно в этот момент Дзихико убедилась, что приезжать на этот матч было априори запрещено. — Такетора-сан, вы в порядке? — парень, блокирующий Хинату весь матч помог семпаю подняться, и, увидев его лицо вблизи, Сайджо на секунду потеряла дар речи. Он плакал. — Вам очень больно? — удар был не сильным, и от чего у такого грозного игрока, смахивающего на дворовского хулигана теперь на глазах слëзы, оставалось для девушки загадкой. — Дзихико! Ты всё же пришла! — крик, вполне способный оглушить, принадлежал Шоë, и Дзихико впервые в своей жизни была так рада его присутствие. Дабы избавиться от сложившейся неловкой ситуации, либеро быстренько ретировалась к другу, который, судя по всему, инцидента не заметил. — Дзизико, скажи ты всю игру смотрела? Всю, да? Ты видела мой удар тогда! Ба-бах! А потом когда меня заблокировали, но потом я всё же пробил! Инуока крутой! А ещё Кенма! А мой удар в последнем матче — отпад! Признаться честно, Дзихико всегда раздражали люди, так возбуждëно рассказывающие что угодно. Оуми всегда раздражала этим сильнее всех. Слушать про «отпадную» игру было не шибко интересно, особенно от человека, не анализирующего матч, а оцениваюший его только эмоциями. Сайджо не любила поучать, да и некого было — почти все в её команде знают свою роль, и никому не приходиться объяснять банальщину. Вот только здесь Дзихико нашла в себе силы поумничать, указывая на те ошибки парня, что смогла запомнить. Даже указательный палец полняла, чтобы умной показаться. — В воздухе ты не можешь самостоятельно управлять мячом, а надо. Тогда ты бы смог... — Очень многое зависит от моих пасов. Дзихико прошибает насквозь невидимой пулей. Она не в силах корить себя за мягкотелость в этот момент. У неё и сил-то нет. Интересно, куда подевалось её недавнее хладнокровие? — Не переводи внимание на себя, когда Дзихико-сан хвалит меня! Сайджо помнит: вдох, затем выдох, а после снова вдох. Нужно подумать о чём-нибудь спокойном, о чëм-нибудь приятном. А приятными для девушки были несколько вещей: просмотр фильмов с сериалами, вкусная еда, похвала и любование Кагеямы Тобио. С таким списком успокоится может быть проблематично. — Я лишь сказал правду, идиот! Резко переведённый взгляд на Дзихико становится очередным испытанием, ведь теперь ей необходимо унимать сердцебиение в три раза сильнее. Герой внутри девушки давным-давно мëртв, а потому сопротивление даётся сложно. — Да, — не своим голосом отвечает Дзихико на что-то неопределённое. Взгляды парней заставляют откашляться, приводя мысли в порядок. — От твоих пасов тоже многое зависит. Однако Шоë нужно научиться самому контролировать мяч. — Хината так не сможет, на это требуются доли секунд в воздухе, их не уловить. Центральный блокирующий остаётся не доволен такой оценкой своих способностей, а потому новый спор не заставляет себя долго ждать. Но от внимания Дзихико не укрылось, с каким нажимом Тобио произнёс «Хината». Возможно, ему не понравилось как Сайджо называет его по имени? Прекрати накручивать себя.***
Предвкушая отвратительную дорогу до дома в переполненном вновь автобусе, Дзихико готова была прыгать от счастья, когда Такеда предложил ей поехать на арендованном транспорте с волейболистами. Каждый остался при своём мнении после матча, однако поделиться им норовили со всеми. Лишь в автобусе парни утихомирились, и Дзихико наконец смогла отделаться от шумного Нишинои, раз за разом распрашивающего либеро о собственных приёмах. Сайджо не был понятен его мотив; он и сам хороший либеро, для чего же столько пафоса и распросов о игре? К тому же поведение парня, граничащее с биполярным расстройством (после каждого комментария девушки Юу либо возмущался, говоря о том, что ему есть куда расти, либо наоборот, орал как сумасшедший о том, насколько же он крут) вводило Дзихико в ступор, а потому, наконец упав рядом с Шимидзу на сиденье автобуса, даже не соизволила сдержать протяжный вой. — Устала? — тихо засмеялась менеджер, от чего Сайджо даже смутилась. — С ними трудно, они очень энергичные. — Что есть, того не отнять. — место у кона занять не удалось, поэтому пришлось наслаждаться видом из противоположного стекла, которое загораживали непослушные волосы Ямагучи. Признаться, такая поездка в разы лучше толпы из недовольных людей в общественном транспорте, так что жаловаться было не на что. Именно поэтому Дзихико героически устояла, отвечая на вопросы куратора, которому необходимо разделить радость во всеми. Хоть бы выпивкой угостил, что ли. — Думаю, ребята показали хорошую игру. Им есть куда расти. И вот опять, это дурацкое «есть куда расти». Сколько Дзихико его не слышала в свой адрес? Наверняка с поступления в Курошиши, а быть может и раньше. Вот только эта фраза, использовавшаяся по отношению к другим командам её странно раздражала. Звучало так, будто нечто среднее пытались продать за самое дорогое. Карасуно не самая сильная команда, но потенциал есть — это видно. Им бы роли распределить грамотно. — Думаю, если Шоë сможет самостоятельно бить в воздухе быстрые, это сильно поднимет уровень команды. Можно развить Цукишиму как блокирующего ещё, кстати. — Невозможно бить эту быструю самостоятельно, — вмешался тренер, до этого обращающий внимание только на дорогу. — За ту секунду, что мяч оказывается перед глазами, невозможно обдумать направление мяча. Такое провернуть невероятно сложно. — Согласна, лучше проигнорировать мою реплику о Цукишиме, — после недолгой паузы подытожила Дзихико. Судя по всему, её высказывание сочли за издевательство, поэтому замолчали все, не имея желания продолжать разговор с либеро, что до этого момента казалась хорошим советчиком. И вот Дзихико снова, даже в такой незначительной ситуации, почувствовала себя лишней. Так бывало часто, даже в собственной семье. Как там говорил отчим? «Ты никогда не будешь на своём месте, дрянь. Везде как мозоль на глазах. Видеть тошно». Нечто подобное Дзихико испытывала именно сейчас. Вполне возможно, её дорогой отчим обладал способностями предвидения, или простр умел наводить порчи. Только так девушка могла объяснить эту пророческую фразу, сопровождающую её всю жизнь. Спасибо, любимый***
По приезду Дзихико чувствовала себя отвратительно; голова раскалывалась от количества мыслей в ней. Радостные крики парней давили на мозг, и Сайджо даже не думала начинать размышлять на тему пожалела ли она что поехала сегодня на матч. — Дзихико, на собрание пойдёшь? — спрашивает Шимидзу, оборачиваясь по пути к спортивному помещению. — Не-а, я домой, — хвала небесам и отцу, что выбрал квартиру неподалёку от школы. — Дзихико! Подожди нас! Мы после собрания домой, пошли вместе? — крик Шоë заставляет тлеющей надежде в сердце рухнуть, ведь до дома ей теперь так быстро не добраться. — Вы же будете тренироваться после собрания ещё, я вас так долго не собираюсь ждать. — Нет, мы правда быстро! Только послушаем тренера, и сразу пойдём! Ну подожди нас, ну пожа-алуйста! — Бегом! — устоять перед мольбой Шоë Дзихико не в силах, а потому и сама с опущенной головой проходит в зал, ведь ждать конца собрания клуба, в котором и сама присутствуешь, как минимум не вежливо. Шимидзу ухмыляется, замечая приземляющуюся рядом с ней менеджера, что смогла отказать ей, но не Хинате. Будь Киëка более коварной, наверняка использовала бы это в своих целях. Дзихико поучения тренера не слушает, а лишь жалеет, что Шимидзу не может стать Уруей — капитаном еë команды. Капитан-третьегодка являлась заслуженной «мамашей» Курошиши, к которой можно было без зазрения совести уложить голову на колени, пока та будет гладить тебя по волосам. Этой опцией пользовались все девушки, а у некоторых хватало наглости запросить ещё и массаж. Во время длинного инструктажа трудно сидеть ровно, держа всё в голове, а потому такая опция была чертовски удобная. Жаль, что в Карасуно такого себе Дзихико позволить не могла, поэтому пришлось выслушивать совершенно бесполезные для самой девушки наставления тренера, надеясь, что мужчина не станет задерживать их больше нужного в голове Дзихико времени. Благо, анализ матча закончился быстро, и, если бы Такеда не взял своё литературное слово, Сайджо осталась вполне довольна сегодняшним днём. Но молодой учитель тот ещё любитель сделать рассказ воодушевляющим, а потому Дзихико поставила галочку в голове об этом дне, как о одном из категории «ниже среднего». — Дзихико, тебе же в ту сторону? — как всегда энергичный Шоë указывал в нужном направлении, двигаясь подозрительно медленно для себя. — А мы быстрее не можем идти? Тебе ещё до дома ехать. Погулять захотел? — Мы бы шли быстрее, если бы Кагеяма не задерживался. Хотя я не сильно хочу его ждать. Но мы уже договорились. О нет. — Кагеяма идёт с нами? — Дзихико неоднократно задавалась вопросом, почему же реагирует именно так на любое, даже возможное присутствие Тобио рядом. Ответов — масса, решения — ноль. — Ну да, я его пригласил. Хотя был уверен, что он откажет. Ещё лучше. Дзихико не знает куда себя деть, ведь прогулка с Тобио была её давней, самой незбыточной мечтой. Казалось, будто попасть в какую-нибудь сказку легче, чем представить себе картину прогулки с связующим. И теперь та мечта, что давно запрятана в самые потайные уголки сердца подаёт надежду на существование. Вот только Шоë в эти планы не входил. Кагеяма не заставляет себя ждать; выходит из зала, неторопливой походкой направляясь к первогодкам. Весь из себя важный, словно Шоë и Дзихико были должны ждать его. Но Сайджо находит в этом всю романтику и эстетику, что появляется каждый раз при виде парня. — Ты чего так долго? Мы устали тебя ждать! Перепалка парней продолжается, когда все трое направляются по прямой дороге. Дзихико такую картину даже в самых лучших снах представить не осмеливалась. Вот он, Тобио, идущий почти рядом с ней. Ругается с Шоë, который по прежнему указывает товарищу на опоздание. Дзихико вперые видела такое поведение парня, ведь никогда ранее не видела его друзей. Да и были ли они у него? Сайджо готова была стать для него другом, напарником, товарищем — да кем угодно, лишь бы был рядом. Но ключевое слово здесь была. Она знает, что от чувств не избавиться, а потому запрятала их глубоко в сердце, не позволяя более показывать парню свою слабость. Дзихико не может сказать наверняка, когда чувства пропадут. Да и пропадут ли они? Вопрос с галочкой, но Сайджо знает, что будет наблюдать издалека, не делая лишних движений, не будет говорить о чëм-нибудь не подумав. Довольствоваться малым, чтобы понять, что даже этого малого будет недостаточно. Любой вариант, где Тобио больше не узнает о её чувствах. Любой, где она не будет ему мешать. — Дзихико, вот скажи, я же сегодня круто играл? — А? — за размышлениями Сайджо не заметила, как разговор этих двоих вновь переключился на волейбол. — Да-да, здорово. — Вот видишь, Дзихико сказала, что круто, значит так оно и есть! — Она просто не хочет тебя обидеть. — Вот гад! Оказывается, в компании Шоë не так уж и сложно общаться с Кагеямой, пусть и через посредника. Хината сам заводил разговор на самые разные темы о волейболе, и совершенно не приходилось думать о неловком молчании. Говорил тоже по большей части он, а Кагеяма с Дзихико лишь иногда вставляли свои реплики. Хоть говорили они и мало, на прямую друг к другу не обращались. Оба разговаривали с Хинатой, хотя во мнениях чаще всего сходились. — ... Всё равно тот пас был хорошим! Ладно, мне в ту сторону. Вам же в противоположную, верно? Такое резкое завершение диалога, в котором Дзихико наконец почувствовала себя в своей тарелке, было сравнимо в ударом грома. Сайджо растерялась, понимая, что Шоë собирается оставить их наедине. — Мне в ту сторону. — глупо показывает пальцем Дзихико в ту же сторону, про которую только что сказал Хината. — Мне тоже. — отвечает Кагеяма моментально. — Отлично. Тогда до завтра! Дзихико наблюдает, как Шоë, неуклюже проезжая по неровной поверхности быстро удаляется от них. Кагеяма совсем рядом, выжидающе смотрит, а Дзихико так и хочется рвануть за рыжим. — Ты идëшь? — спрашивает так спокойно, что раздражает. Почему Дзихико испытывает из-за него столько стресса, а ему хоть бы хны. — Иду. До дома уйма времени, ведь ребята решили почти через магазин у подножия, благодаря которому дорога до дома стала ещё длиннее. Молчание давило на мозг Сайджо даже сильнее, чем крики парней в спортивном зале. Не так она себе представляла свою первую прогулку до дома с Кагеямой. В фантазиях четырнадцатилетней Дзихико, Тобио должен был смущаться, в то время как сама девушка активно ведёт диалог, ловя некоторые намёки языка тела Кагеямы. В идеальном варианте в конце с уст парня слетит признание в безграничной любви. На деле же шестнадцатилетняя Дзихико смущается похуже любой школьницы в манге. Похоже, Тобио совсем не волнует это молчание, от чего Сайджо чувствует себя ещё хуже. Неловкость, вперемешку со страхом действуют на нервную систему характерным образом, однако риск, на который так хочет пойти Дзихико оказывается больше. Сопровождаемая диким стуком сердца девушка привлекает к себе внимание кашлем. — Так... Тебе понравился сегодняшний матч? Ты единственный про него не сказал. — Кагеяма поднимает брови, взглядом оценивая девичью фигуру. Он, как и Дзихико, никогда не вёл с ней простую беседу, а потому лучшим выходом из ситуации он видел лишь молчание. — Понравился, — Сайджо недовольно цокает, слыша такой односложный ответ. Тобио никогда не отличался разговорчивостью, но чтобы до такой степени? — Может, ты расскажешь что именно тебе понравилось? Как ты мог предлагать мне общаться, если сам не намерен этого делать? Тобио тушуется, вспоминая про свои слова. Он никогда не был мастером в общении с людьми, но Дзихико, которую он знал не первый год, была, как ни крути, человеком знающий его характер. Даже слишком знающей. Кагеяма был уверен, что ситуация уладится само собой, вот только вымогание из него разговора в планы парня не входило. Но Тобио решается. Первым делом говорит лишь о том, что его впечатлило, выдерживая недолгие паузы. Дзихико подталкивала на новые реплики, словно знала о тайном желании парня высказать всё, о чём он успел подумать во время игры. Вскоре связующий стал более открыто рассказывать о впечатлениях, чему Дзихико, в тайне от парня, была неимоверно рада. Видеть его таким оживлённым казалось раннее почти невозможным, однако сейчас вставлять реплики между его монологами казалось чем-то таким простым, до одури простым. —... Ещё мне запомнился тот момент, когда связующий обманул взглядом блокирующих. Нужно попробовать также в следующей игре. — О-о, я тоже запомнила этот момент. Помню мы играли с одной командой, где связующая использовала тот же приём. Мне тогда показалось это таким крутым, и она показалось такой классной. Но это до поры до времени. После матча я узнала, как эта связующая поступила со своим бывшим парнем, и тогда моё мнение... Дзихико моментально закрывает рот, поджимая губы. Её понесло. За лëгкой беседой она забыла, с кем сейчас разговаривает. Кагеяма едва ли будет слушать о чём-то, даже косвенно не касающимся волейбола. Отчётливое ощущение что Дзихико навязывается растеклось по телу, нанося больный удар в области сердца. — Так вот, мне понравился приём этого связующего. Надеюсь, у тебя не уйдёт много времени на его освоение. — Да, — тянет Тобио. — Но ты, вроде, хотела что-то сказать про связующую? Заметил, всё таки. — Да-а, ничего особенного. Тебе вряд ли будет интересно слушать о таком. — ответное молчание заставляет ком в горле стать ещё ощутимее. Из-за своей болтавни Дзихико создала ситуацию, в раз разрушевшую такую идиллию. Покоя не давало лишь то, что Кагеяма заметил обрывок её рассказа, заострив на этом внимание. — Не знаю, — выдаёт парень, спустя минуту молчания. — По-моему, тебе было самой интересно об этом говорить. Одна простая фраза вызывает бурю эмоций, и Дзихико впервые так рада видеть обычную развилку. Сайджо знала, что парень явно не живёт где-то рядом с её домом; уж если бы и жил, она бы узнала. — Да-да, — машет рукой девушка. — Неверное, нужно прощаться. Мне в ту сторону, а тебе, видимо, в другую? — облегчение в голосе либеро Кагеяма не уловил, лишь поднял брови чуть выше. — Тогда я тебя провожу. Проводит? Кагеяма? — Зачем? — глупый вопрос непроизвольно срывается с губ, а глуповатое выражение лица Дзихико вводит парня в ступор. — Ну-у, — связующий отводит взгляд в сторону, и Сайджо вот уже второй раз видит такое смущение парня. — Девчонок же нужно провожать, вроде бы. А-а, провожать нужно, говоришь. — Тоб... Кагеяма, давай на чистоту, — Дзихико скрещивает руки на груди, стараясь унять волнение после того, как чуть не назвала парня по имени. Привычка называть его так в мыслях впервые вылилась в жизнь. — Не хочешь — не нужно. Я не заставляю тебя ничего делать. Не нужно провожать меня или разговаривать со мной вынужденно. Выбирай сам. Затянувшаяся пауза давит на Сайджо со всех сторон. Понимает, что поступает как полная дура, буквально отговаривая парня быть ближе к ней. Она всё понимает, знает, какой Тобио внушаемый, и всё же поступает ориентируясь на разум. Сердце ничего хорошего не подсказывало никогда, поэтому приходится поступать глупо, но правильно. — Тогда я выбираю проводить тебя. Кагеяма подходит ближе, словно отдавая приказ. Ты должна сейчас пойти домой со мной. Лицо парня донельзя серьëзное, а Дзихико, не смотря на это, готова разрыдаться на месте. Редко её переполняли настолько яркие эмоции, на которые обычно она скупа. Становилось жутко от того, какое влияние оказывает на неё Тобио. — Хорошо, — быстро отворачивается она, направляясь в сторону дома неестественно медленным шагом. В суматошных попытках привести дыхание в норму, Дзихико машет головой, стараясь заслонить волосами всё лицо. Кагеяма никогда более не должен видеть её слабости. А его выбор до сих пор не ясен. Тишина в обществе другого человека всегда была давящей, а в случае этих двоих ещё и удушающей. Ураган мыслей в голове юной девушки подпитывала именно тишина, не способная отвлечь от навязчивых умозаключений. — Расскажи... Что-нибудь, — резкий голос Тобио заставляет вздрогнуть, и Дзихико оборачивается прямо на ходу. — Что? — Ну-у, что-нибудь, — лицо будто беспристрастное, а вот уши — горят, заставляя не сомневаться в смущении Кагеямы. — Я не знаю, о чём хочешь. Мне не нравится эта тишина. Сайджо молчит, двигаясь вперёд. Не представляет, чем заполнить тишину, которая, по словам парня, ему не нравится. Вспоминает недавний случай в Курошиши, потом тренировку с Шоë и Сугаварой, где первому попало мячом по лицу, а после товарищеский матч с сильными подающими. Неуверенно начинает монолог, каждые несколько секунд оборачиваясь на парня, наблюдая за его реакцией. Кагеяма молчит, и аура вокруг него будто становится легче, заставляя Дзихико более свободно рассказывать о тех случаях, о которых никогда в жизни не стала бы рассказать парню, занимающим огромное место в её сердце. Либеро несёт, и она просто не в состоянии остановить тот поток слов, происходящий в данный момент: она рассказывает о новом вишнёвом йогурте, который теперь покупает регулярно; рассказывает о учителях, несправедливо обходящихся с ней на контрольных, якобы занижая оценки; не забывает поделиться о поведении Оуми, в последнее время жутко раздражающим. Дзихико долго держала в себе всё то, чем хотелось поделиться с кем-нибудь. Даже такие мелочи хотелось озвучить, но не было людей, с которыми она готова поделиться даже мелкими моментами её жизни: отцу не было интересно ничего, что не связано с его бизнесом и волейболом, в Курошиши не хотелось напрягать девочек, а Хината... Наверняка не понял бы. Хоть Дзихико и не пыталась поделиться с ним. Возможно, именно неестественные реплики парня, которых можно было насчитать за сегодняшний день целых две и спровоцировали словесный поток девушки. Однако, спустя некоторое время увлеченной речи Сайджо, впервые обернувшись на парня, заметила его пустой взгляд, направленный куда-то прямо. Отчаяние, недавно покинувшее её вновь подступило к горлу, заставляя замолчать. — Почему ты опять замолчала? — словно ожидая похожего исхода поинтересовался парень. — Что-то не так? — Тебе же не интересно, да? — с каким-то странным смешком спрашивает Дзихико, словно надеется услышать положительный ответ. — Ты не слушаешь, да? — Слушаю, — заметив неодобрение в глазах бывшей ученицы Китагавы Даичи Тобио хмурится, напрягаясь. — Например, последнее про то, что ты говорила — это ваша связующая, которая не может нормально контролировать свои пасы. Из-за этого тебе как либеро приходится в два раза чаще её страховать и пасовать самой с задней линии, нагружая себя ещё сильнее. Тебя это бесит, и ты думаешь, если вы когда-нибудь вместе поедите на озеро утопить её. Дзихико в изумлении открывает рот, в буквальном смысле давясь воздухом от изумления и милоты. То, что парень слово в слово повторил её монолог вызывал бешеное изумление, а то, что он с таким серьëзным лицом повторил её шутку было до одури милым. Захотелось потянуть его за щëку, потискать, словно кота. Тело знало, что трогать этого парня запрещено. — Ладно, извини, — излишне эмоционально говорит девушка, ругая себе за такое неуважение к самой себе. Этот парень сам подначивает её к разговору, а она здесь тушуется, отговаривает его. Стыдно за саму себя. — Может, ты что-нибудь расскажешь? — Я не умею также интересно рассказывать как ты, — спокойно возражает парень. — Да и нечего. Давай лучше ты. До твоего дома ещё далеко? — Ещё минут пять, — Дзихико смущается в конец, скрывая улыбку. Впервые ей сказали, что она рассказывает интересно. Впервые ей сделал комплимент Кагяема Тобио. — Отлично. Расскажи ещё что-нибудь, чтобы мы не шли в тишине. Переполненная эмоциями Дзихико путалась в словах, рассказывая о всяких всячинах — тех мелкий, радостный, происходящих с ней в жизни. Возможно, их хватит только на сегодняшний рассказ. Пять минут, к сожалению, прошли быстро. Заходить домой катастрофически не хотелось, ещё и Тобио смотрит так выжидающе. Благо, разница в их росте небольшая; будь Дзихико ниже, наверняка чувствовала себе ещё более беспомощной. — Ну, пока, наверное? — Сайджо до сих пор не уверена, что всё, происходящее сейчас реально. — Пока, — по лицу Тобио трудно понять его эмоции, однако на каком-то генетическом уровне девушка чувствует, что парень доволен. — Придёшь завтра на тренировку? — Ага, — Дзихико делает шаг в сторону дома, махая рукой. Кагеяма двигается в противоположную сторону, повторяя жест Сайджо. Удаляющаяся фигура Тобио ещё долго мелькает перед глазами. Забегая в квартиру, Дзихико как никогда рада, что отец работает допоздна. Не переодеваясь запрыгивает на кровать, закрывает лицо подушкой и визжит, что есть мочи. Благо, подушка делает звук менее слышимым, а иначе соседи подумает о новых соседях невесть что. То, к чему она шла три года наконец сбывается. О-о, как жаль, что всё в разы сложнее, чем хотелось.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!