Глава 1

      Три внедорожника Discovery ползли по дороге, высеченной в склонах провинции Гуйчжоу. Колёса хрустели по гравию, а двигатели ворчали, словно жалуясь на жизнь. Впереди медленной лентой разворачивался пейзаж: каменистые холмы с редкими соснами сменялись долинами с рисовыми полями, где вода блестела в солнечных лучах.       За рулём первого автомобиля сидел Чжан Вэй — инженер с мозолистыми руками, которые уверенно держали руль. Его потёртая оливковая куртка была расстёгнута, открывая серую футболку, пропитанную потом. Он жевал энергетический батончик, хрустя им громче, чем гравий под шинами, и часто бросал взгляды в зеркало заднего вида. Рядом с ним дремал Ван Ибо, откинувшись на спинку сиденья. На нём была одежда от Helly Hansen: ветровка с водоотталкивающей тканью и яркими светоотражающими полосами, идеально сидящая на его стройной фигуре, чёрные брюки с усиленными коленями для защиты и стильная панамка, прикрывающая тёмные волосы, стянутые в короткий хвост.       Во втором внедорожнике Тан Юн вёл машину, словно на автопилоте. Его руки покрывала сетка старых шрамов от былых восхождений, которые выделялись на загорелой коже, а тёмно-синяя футболка плотно сидела на широких плечах. Ли Сюэ, навигатор, сидела рядом с ним, уткнувшись в планшет с самого начала пути. Её хрупкая фигура терялась в широкой толстовке с капюшоном, а короткие каштановые волосы крысиными хвостиками выбивались из-под бейсболки.       Третий автомобиль вела Люба Цзян, координатор дронов, чьи русые волосы развевались от сквозняка. Её джинсовая куртка с нашивками Discovery была усыпана крошками от печенья, а рядом стоял термос с кофе, из которого она отпивала каждые пять минут. Голос девушки, насыщенный русским акцентом, звучал громко и выразительно, когда она с размахом напевала что-то про «степь да степь», так, что её мелодия гремела не только по рации, но и через открытые окна. Ван Ибо, слушая ее напевы закатывал глаза и бормотал: «Почему в команду взяли это недоразумение?»

***

      Время перевалило далеко за полдень и внедорожники затормозили у деревни Циншань, приютившейся в низине между холмами. Деревня сочетала в себе традиции и современность: дома из серого камня с покатыми крышами украшали солнечные панели, а во дворах стояли спутниковые тарелки. На главной улице виднелись аптека и пара магазинчиков с яркими вывесками, где продавали газировку, чипсы и зарядки для телефонов. Местные жители, заметив колонну машин, высыпали на улицу. «Это же Ван Ибо! Смотрите, он настоящий!» — крикнул подросток в красной бейсболке, поднимая телефон для фото. Ван Ибо вышел из машины, и тут же рядом возник его телохранитель Янян — огромный, мускулистый, с бритой головой и в чёрной футболке, которая обтягивала его, как вторая кожа. Люба Цзян, вылезая из своего внедорожника с термосом в руках, не заметила Яняна и случайно толкнула его плечом. Кофе выплеснулся прямо на его футболку, оставив грязную кляксу. «Ян, извини, я не хотела!» — выпалила она, чувствуя, как от смущения её акцент стал ещё заметнее. Янян молча стряхнул капли, сохраняя невозмутимость, а Ван Ибо закатил глаза: «Люба, опять кофе? Ян, просто держись от неё подальше, иначе она тебя утопит.»       Тем временем Тан Юн и Ван Линь, как представитель съемочной группы Discovery, направились к зданию сельского комитета. Сельсовет выглядел неожиданно стильно: стеклянные двери, табличка с QR-кодом для регистрации, терминал для оплаты налогов и прочие прелести современной жизни. Внутри их ждал обычный кабинет типичного чиновника: портрет генерального секретаря ЦК Коммунистической партии, длинный стол, деревянные стулья и полки с книгами, которые никто не читает. Во главе стола сидел глава сельсовета — мужчина с надменным морщинистым лицом. Он молча проштамповал бумаги и бросил: «Продолжайте путь, но помните, здешние горы не любят чужаков.»

***

      Группа доехала до подножья горы примерно в паре километров от деревни и решила разбить лагерь на поляне у склона. Небо уже начало темнеть, когда люди вылезли из машин и стали осматриваться. Поляна у подножья горы, окружённая редкими кустами и голыми скалами, поднималась к склону, где последние лучи солнца ещё цеплялись за вершины. Слева журчал ручей, его серебристая лента красиво поблёскивала в вечернем свете. Ли Сюэ достала планшет, сверяя координаты с заранее намеченным местом. — Поляна как в рекламе — ровная, будто стол, и скала прямо в кадр, — удовлетворенно кивнула девушка. Чжан Вэй кивнул, указывая на плоские камни: «Тут можно расположить камеры, если, конечно, ветер не сдует». Все на минуту притихли, чувствуя, как горы наблюдают за ними, словно скрывая что-то в своих тенях. Чжан Вэй первым начал выгружать ящики с оборудованием, периодически стряхивая пыль с куртки. «Если ветер усилится, ваша палатка улетит, и я не буду за вами бегать, Ван-гун!», — пробурчал он, наблюдая, как Ван Ибо устанавливает свою палатку. Но тут же улыбнулся и достал из мешка колышки. Тан Юн молча вбивал колья в землю с хирургической точностью. Ветровка чуть задралась, открывая пояс с карабином — привычка альпиниста. Ли Сюэ, тихонько напевая, аккуратно раскладывала навигационное оборудование. Люба Цзян бросила очередной пустой стаканчик от кофе на ящик и принялась распаковывать дроны. — Люба, убери за собой хоть раз! — укоризненно сказал Ван Ибо, отбрасывая одноразовую тару, принесенную ветром, прямо к его ногам. Его куртка блеснула в вечернем свете, а чёрные брюки слегка натянулись, когда он наклонился, однако, заметив любопытный девичий взгляд ниже своей спины, Ван Ибо тут же выпрямился. Панамка съехала набок, вызвав у девушки смех. — Ой, Ван-лаоши, расслабьтесь, завтра приберу! Наконец оборудование было подготовлено, и они принялись за приготовление еды. Чжан Вэй, размахивая походной плитой с цифровым дисплеем, орал: — Готовлю шаньчжуй*! Кто хочет острый, а кто с духом этих гор? Тан Юн, доставая сковородку, бросил на него мрачный взгляд: — Если пережжёшь, съем тебя вместо риса. Ли Сюэ мелодично хихикнула, доставая из контейнера пучок зелени: — Чжан, будь осторожен! Ты так увлечен, что можешь кого-нибудь обжечь! Пока сковородка шипела, наполняя воздух ароматом жареного риса и специй, все расселись вокруг огня, который весело горел в походном очаге. Чжан Вэй, наслаждаясь шаньчжуем, решил развлечь компанию историей: — Я слышал, что эти края в прошлом прославились каким-то мрачным культом, связанным с кражей лиц. Один пастух видел, как тень с длинными пальцами утащила его брата… — начал он. Но Ван Ибо, ковыряя рис в своей тарелке, устало перебил его: «Чжан, тень не может украсть человека. Она нематериальна, но если это правда, то я первый к ней побегу — пусть крадет, лишь бы от твоей болтовни спасла!» Люба, отхлебнув кофе, добавила с ухмылкой: «Ой, Ван-лаоши, да разве она захочет связываться со звездой? Проблем же не оберешься. Думаю, как увидит, сразу сбежит! А если нет, так ее ваши фанаты палками заколотят!» Все засмеялись, отмахиваясь от глупой байки, но ветер, вдруг усилившийся, заставил огонь затрещать громче, и по спинам невольно пробежал холодок.       После ужина, когда тарелки были выскоблены до блеска, компания начала расходиться, шёпотом обсуждая завтрашний подъём и съемку. Ван Ибо, потягиваясь, направился к своей палатке, но его взгляд зацепился за одинокую фигурку у тлеющих углей. Люба Цзян сидела, обхватив колени. Ветер играл её светлыми волосами, а в руках дымился стаканчик кофе. Он помедлил, и, чертыхнувшись про себя, подошёл. Они сидели молча, глядя на угасающие искры. Наконец Люба вздохнула, её голос стал мягче: — Ван-лаоши, вы, должно быть, меня терпеть не можете. И правильно. Я глупая и наивная. Моя мама русская. Она приехала в Китай работать по контракту и осталась. Я выросла и выскочила замуж за русского парня. Он приезжал по обмену. Не знаю зачем, любви-то не было, может, хотела независимости… Уехала с ним в Россию. А жизнь не сложилась. Он стал пить и распускать руки. Развод был как буря в степи: шумный и пустой. В результате осталась за порогом с рюкзаком вещей и прежней фамилией. Ну и вернулась сюда. А теперь вот с вами, с кофе и дронами… Простите, не знаю, зачем я вам это рассказала. Её глаза блестели в свете огня, и Ван Ибо, впервые за вечер, не нашелся, что ответить. Он замер, не зная, как реагировать на этот сумбурный рассказ о личной жизни. Ван Ибо кашлянул, и его голос прозвучал сдержанно и сухо: — Люба, мне всё равно, что там у тебя было — главное, чтобы ты выполняла свою работу, как надо. Доброй ночи. Он поднялся, оставив её у огня, и ушёл в палатку, где тени на стенах казались чуть длиннее, чем должны. Люба шмыгнула носом, глядя на угасающий огонь. Её сердце сжалось — кажется, она только что усугубила его неприязнь. «Дурной язык, опять подвёл», — прошептала девушка, коря себя за болтливость, и потянулась за очередным стаканчиком кофе, словно ища в нём утешение от холодной темноты ночи, что накрыла поляну.       Ван Ибо потоптался у входа в свою палатку, стряхивая грязь с ботинок, и нырнул внутрь, тут же завернувшись в спальник. Ткань шуршала и пахла чем-то химическим, как будто её только что привезли с завода. Снаружи ветер усилился, хлопая тентом, словно кто-то невидимый стучал в дверь, требуя впустить. Спать не хотелось — или не получалось. Глаза привычно уставились в потолок, где шевелились тени, как пальцы призраков. Чтобы отвлечься, он начал мысленно перебирать команду, будто пересчитывал овец, только вместо овец были люди.       Люба Цзян — ну что с неё взять, по характеру видать, что простушка, каких поискать. В голове Ван Ибо мелькнула её неуклюжая улыбка и тот случай, когда она пролила на Яняна кофе. Но надо отдать должное — дело своё она знает. Дроны в её руках парят, как ястребы, выхватывая кадры, от которых даже он сам иногда замирал. «Простушка-то простушка, а талант не спрячешь», — подумал он, хмыкнув. Хотя кто знает, может, она не такая уж и простая, просто маскируется за этим. «Однако порядок ей бы не помешал», — добавил он про себя, вспомнив её вечно разбросанные кружки и крошки от печенья в машине.       Ли Сюэ — вот эта ему нравилась. Не только тем, как она тенью скользит между всеми, но и внешне: стильная стрижка, острые скулы, глаза, что смотрят прямо в душу. В толстовке она казалась меньше, чем есть, но в этом было что-то милое и притягательное. Навигатор, который не собьётся с пути, даже если мир перевернётся. «С ней бы я не заблудился,» — мелькнула мысль, и он тут же одёрнул себя, усмехнувшись. «Ох, Ибо, не время для романтики.»       Янян — телохранитель, его вечная тень. Глыба с руками, которые могут сломать что угодно или кого угодно. Предан, как собака, и так же немногословен. Ван Ибо знал: с Яняном он в надёжных руках. Ни фанаты, ни медведи, ни даже этот проклятый ветер не доберутся до него. «Только бы он не дышал мне в затылок каждую минуту», — проворчал он мысленно.       Чжан Вэй — инженер, мастер на все руки. Починит что угодно, от дрона до настроения, если бы не его бесконечные тупые шуточки. «Заткнуть бы его иногда, но без него было бы совсем скучно», — решил Ван Ибо.       Тан Юн — инструктор, чьи шрамы на руках выглядели как карта его жизни. Молчун, но крепкий, как скала. «С этим можно идти хоть на край света», — подумал Ван Ибо, ощущая к нему тихое уважение.       Ван Линь — представитель Discovery, худой, с очками в дорогой оправе, которые вечно сползают. Выглядит, как зачуханный библиотекарь, но думает, как стратег. «Без него бы мы утонули в бумажной волоките», — признал Ван Ибо, вспоминая его спокойный голос. А ещё завтра должен был подтянуться новый стафф: операторы, осветители, может, даже повар, чтобы спасти их от кулинарных экспериментов Чжан Вэя. «Если они привезут нормальную еду, я их расцелую», — усмехнулся он, переворачиваясь на бок. Ветер снаружи бил в палатку, как барабан, но мысли наконец начали путаться, и Ван Ибо закрыл глаза, надеясь, что сон всё-таки придёт.

***

      Извилистая дорога к горам, словно шрам, вырезанный на теле земли, теперь была перегорожена двумя полицейскими машинами — новенькими белыми SUV** с синими полосами и мигалками, которые пульсировали огнями. Порывы ветра, дувшие с гор, гнули редкие кусты вдоль обочины и несли запах камней. Временами ветер завывал, как раненый зверь, заглушая шорох гравия под ногами. Местные, человек пятнадцать, толпились у баррикады, держа наготове смартфоны. «Говорят, сам Ван Ибо к нам пожаловал, фильм снимает!» — шептался один, молодой парень в яркой куртке, неопределенно тыча пальцем в сторону горного хребта.       Ли Мин, молодой полицейский двадцати трёх лет, шагал вдоль баррикады, его чёрные ботинки уверенно ступали по гравию. Его форма — безупречно отглаженная куртка с нашивками и шапка с гербом сияли под светом мигалок, а рация на поясе шипела помехами. Он был горд, что его назначили ответственным за порядок.       Ван Ибо — не просто звезда, а национальная гордость, чьё присутствие могло привлечь толпы фанатов, журналистов и просто любопытных зевак, которые в горячке забудут про безопасность. К тому же, зная о том что команда отметилась в администрации, Ли Мин понимал, что слухи уже разошлись, и местные могли ринуться к горам, рискуя сломать себе шею. «Никого не пускать, ясно? Указ сверху: порядок должен быть железный», — приказал он напарнику, Чэнь Гуану. Голос звучал твёрдо, но дрогнул, когда ветер швырнул в лицо горсть сухой пыли. Он наблюдал, как рабочие устанавливали шлагбаум — массивный, из нержавеющей стали, с электронным замком, подключённым к системе камер. Металл звенел, пока они закрепляли его, а ветер крепчал, норовя сорвать защитные очки с их лиц. Рядом с полицией расположилась охрана из команды Discovery. Они координировали процесс, указывая, куда лучше ставить шлагбаум, и переглядывались с Ли Мином, кивая в знак согласия. — Если народу будет много, нам не поздоровится — фанаты айдолов хуже урагана, — буркнул высокий охранник с короткой стрижкой, поправляя наушник. — Не думаю, что местные сунутся далеко. Они боятся этих гор. А с остальными мы справимся. Главное, чтобы погода не подкачала и съемки быстро завершились! — ответил полицейский.       Охрана заняла позиции по обе стороны дороги, их силуэты будто слились с тенями, но глаза следили за каждым движением. Местные недовольно бурчали, но Ли Мин шагнул вперёд, подняв руку: «Обратно, все! Дорога закрыта до особого распоряжения. Идите домой, пока не поздно. Иначе получите штраф и повестку в суд!» Его голос прозвучал громко, эхом разлетевшись по округе, заставляя толпу недовольно отступить.       Чэнь Гуан, ветеран с лицом, изрезанным морщинами, как карта старого побережья, стоял неподвижно, сжав в карманах кулаки. Его взгляд скользил по суетящимся рабочим. «Слишком много шума из-за одного парня», — пробормотал он.

***

      Отделение полиции в Циншань сияло современностью. Здание из стекла и стали, с подсвеченным логотипом на фасаде, хоть и отражало огни деревни, но внутри дышало технологиями: экраны с камерами наблюдения мигали на стене, показывая дорогу и шлагбаум, кондиционер гудел, разгоняя воздух, столы были заставлены планшетами, беспроводными зарядками, а в углу комнаты даже приютилась капсульная кофеварка. Пол из полированного гранита блестел, отражая свет люстр, а стены украшали цифровые карты местности с метками опасных зон и маршрутов эвакуации. Это был не просто офис , а командный центр, демонстрирующий силу и порядок, особенно в преддверии визита Discovery. Чэнь Гуан сидел за своим столом, его рука дрогнула, когда он потянулся к ящику. Металлический щелчок разрезал тишину, и он достал бутылку пива. Чэнь Гуан откупорил её, и пена зашипела, резво стекая по стеклу. «Да уж, давно в те горы туристы не совались», — пробормотал он. Мужчина сделал глоток, и пиво оставило во рту горький привкус, напоминая ему о прошлом.       Пятьдесят лет назад, когда он был ещё мальчишкой, отец наказывал ему не лазать в горные ущелья, стращая рассказами о пропажах людей. Десять человек исчезли в тех краях: двое туристов, пастух с сыном, и ещё несколько, чьи имена давно стёрлись из протоколов. Следователи нашли обрывки одежды и еще кое-какие мелочи, но тел не было. Дни шли, а поиски увязли в болоте бюрократии. Начальник отделения тогда, толстый и ленивый, махнул рукой: «Горы забрали, закрываем дело». Но отец Чэня шептал по ночам, глядя в огонь: «Там что-то есть. Не зверь, не человек — хуже. Оно смотрит.» Чэнь откинулся на стуле и уставился в окно. Теперь туда приехала команда, да ещё с какой-то звездой, о которой деревня гудит, как улей перед роением. Он вспомнил, как местные тянули шеи возле комитета. «Глаз да глаз нужен», — подумал он, чувствуя, что непонятные страхи пауками ползут по спине. На самом деле, он никогда не верил рассказам стариков, пока сам не состарился.       Ветер за окном усилился, и на миг ему показалось, что он видит движение — неясный силуэт, скользящий вдоль стены. Он моргнул, и тень исчезла. Просто игра ветра. А может, горы уже шепчут, предвкушая новый урожай.