Глава 3. Ритуал

      Джинни подошла к Грейнджер и качнула головой в сторону деревьев, они тихо, не привлекая внимания, отошли туда. — Слушай, я плохо разбираюсь в ритуалах, поэтому спрошу тебя: то, что Карен и Смелый кенгуру говорили, что этот ритуал белые маги считают тёмным, он правда такой или нет? — Уизли впилась взглядом в лучшую подругу, было видно, что она сильно нервничает. — Ты там ещё что-то и о гоблинах говорила, но у меня мозги в тот момент были заняты мыслями об аборигенах и я пропустила все твои объяснения мимо ушей, — виновато призналась она. — С гоблинов, по сути, всё и началось, — стала рассказывать Гермиона. — У них своя магия, есть свои заклинания и ритуалы, и они очень тщательно охраняют их. Было много жестоких — чего уж там скрывать — битв между гоблинами и белыми волшебниками, и гоблины, в отличие от эльфов, отстояли свою независимость и не стали слугами магов. А волшебники, разозлившись, что гоблины не покорились им, стали очернять их обряды. Они стали говорить и писать в книгах, что все их ритуалы на крови несут с собой тёмную магию. А после это коснулось уже и всех остальных обрядов с кровью, которые проводили только волшебники. Как это часто бывают, хотели ударить лишь по одним гоблинам, а в итоге это затронуло всех.        Помню, в одном фолианте курсе на пятом, по-моему, или всё-таки это случилось чуть позже… — Грейнджер закусила губу и задумалась. — Неважно когда, говори уже, что ты там прочитала? — Джинни стало очень любопытно. — В той книге говорилось, что ещё до тринадцатого-четырнадцатого веков в семьях чистокровных волшебников рождалось много детей, а потом всё резко изменилось, — Гермиона сделала глубокий вдох. — Автор фолианта написал, что гоблины проводили ритуалы с женщинами, и они спокойно рожали, почти не испытывая боли, выкидыши случались крайне редко и дети не умирали в младенчестве, как это часто бывало у тех же маглов в то время. А потом гоблины отказались помогать магам и численность детей в семьях начала резко сокращаться. — Ого, ничего себе, — изумилась Уизли. — Не знаю, насколько это точная информация, — пожала плечами Грейнджер. — Волшебники не любят на каждом углу кричать о своих делах с гоблинами. Это просто то, что я прочитала тогда в школе. Я ещё после подумала, что узнать так это или нет можно в дневниках предков. Это надо иметь хорошего друга или подругу в чистокровной семье, у кого хранятся такие записи. — У моих родителей ничего подобного не сохранилось, — приуныла Джинни. — Папа с мамой всегда хорошо относились к маглам, за это их семьи разорвали с ними все отношения. — Честно, вот тут и мне немного жаль, — призналась шатенка, подруга понимающе кивнула. — Считается, что вот с тех пор маги в Европе и стали считать, что все обряды с кровью — это тёмная магия. Я так же читала об этом в книгах о Древнем Риме и Древнем Египте, там у них больше половины всех защитных чар основывались на ритуалах с кровью. В то время законы сильно отличались от наших в современном мире, маглы спокойно убивали других простаков, а волшебники волшебников и доказать тогда было что-то очень трудно, особенно это касалось маглов. Если вдруг появлялся подозреваемый, то простака арестовывали и потом сильно пытали на допросах, и чтобы мучения прекратились, люди готовы были признаться в чём угодно. Они знали, что за это их приговорят к казни, но лучше уж смерть, чем зверские пытки. У волшебников, по сути, было примерно так же, и чтобы обезопасить свою жизнь и родственников, все старались хотя бы на свои дома наложить защитные чары. — Они правильно делали, — не могла не согласиться с этим Уизли. — Помню, что читала об одном любовном обряде, — Гермиона улыбнулась. — Когда мужчина и женщины собирались пожениться, они выбирали место для дома, и, прежде чем начать строительство, они накладывали чары, чтобы их никто не видел и… занимались на этом месте любовью. Понятно, это всё тоже проходило как ритуал. — Вот это ритуал, — глаза Джинни стали больше, чем у совы. — Тогда считалось, что когда люди занимаются любовью, они познают бога, — просто объяснила Грейнджер. — На эту тему существует много разных мифов и легенд. Именно поэтому многие волшебники как бы и празднуют рождество, но на самом деле они верят в Мерлина, потому что считают, что христианство такая же жестокая религия, как и другие, особенно те, что были до них. Тут я скорее согласна с магами, потому что если вспомнить, сколько было христовых походов… это просто ужас. Людей грабили, насиловали и убивали без разбора, причём всех: детей, женщин, стариков и лишь зато, что они другой веры или у них кожа другого цвета. — Папа как-то говорил об этом, — вспомнила Уизли. — Ещё он упоминал инквизицию у маглов. — Это был просто кромешный ад, — нахмурилась Гермиона. — Тогда женщинам приписывали чуть ли не все возможные грехи лишь потому, что мужчины смотрят на них. Вот прошла мимо симпатичная девушка, мужчина посмотрел ей в след, и священники с судьями тут же заявляли, что она ведьма и её надо сжечь. Якобы такие женщины заколдованы дьяволом, одержимы демоном и ещё тому подобная чушь.        Вот поэтому волшебники и накладывают по сей день на свои дома защитные чары. В чистокровных семьях остались более сильные заклинания, чтобы не пускать в дома посторонних, это одни из немногих чар, которые, по сути, являются ритуалом на крови, но они не запрещены. Опять-таки, поговаривают, что в некоторых семьях остались более сильные заклинания, но их мало используют, так как за это можно или штраф получить, или даже и в тюрьму сесть, а вторая причина — этими чарами не умеют толком пользоваться. — Ясно. А рисковать никто не хочет, потому что боятся, что могут сильно навредить себе или своим близким, — лицо Джинни стало очень серьёзным. — Знаешь, после того, как напали на Нору в день свадьбы Билла и Флёр, я считаю, что вот эти самые сильные защитные чары не помещали бы и нам, и даже было бы хорошо, если б они основывались на крови. — Поэтому я почти не сомневаюсь, что сейчас пройду некий ритуал, который у нас дома и здесь в Австралии, узнай чиновники о нём, тут же бы запретили его, потому что он якобы тёмный, но на самом деле он просто древний. И, судя по всему, я выпью зелье… весьма необычное по составу, — сказала Гермиона. — Туда видимо добавят чью-то кровь, отсюда и все эти разговоры.        Уизли кивнула и на несколько минут подруги замолчали, но думали об одном и том же: какой же ритуал предстоит пройти Грейнджер. — Как считаешь, есть шанс, что в ближайшие годы ритуалы с кровью перестанут считать тёмными? — спросила Уизли. — В ближайшие лет десять, даже, наверное, двадцать, вряд ли, — вздохнула шатенка. — Пока свежи воспоминания о Реддле и всему тому, что он сделал, что-то даже отдалённо похожее будет вызывать у людей отторжение и страх. — Я тоже так думаю, но всё равно мне жаль, — Джинни подняла взгляд к небу. — После того, как я потеряла брата, я теперь по-другому смотрю на все эти древние заклинания чистокровных семей, они действительно оберегали членов семьи.        Они снова замолчали, пока к ним не подошла Карен. — Ждать осталось недолго, — сказала она. — Лунного зайца уже поймали… — Что? — удивилась Гермиона. — Какого зайца поймали? — не поняла Джинни, с недоумением глядя на девушку. — Для ритуала нужны Лунный заяц и Виверна, — объяснила Танцующая девушка. — Лунный заяц… ну это же что-то вроде мифа и легенды, — Грейнджер с недоверием уставилась на Карен. — Так же как и Виверна. — Для вас это может мифы и легенды, а у нас они водятся, — гордо заявила Танцующая девушка. — Раньше только Виверны были больших размеров, а сейчас они стали меньше. Смелый кенгуру и старейшины племени считают, что Виверны не вырастают тех размеров, какие были ещё сто лет назад, потому что их сдерживают наши заклинания, но если они выйдут за их пределы, то их увидят маглы, поэтому всё же их лучше прятать. — Мне может кто-нибудь объяснить, что такое Виверна? — спросила Уизли. — Потому что лунного зайца я ещё могу представить, а вот Виверну — нет, — она вопросительно посмотрела на подругу. — Виверна — это разновидность дракона с двумя крыльями и одной парой лап, — стала быстро объяснять Гермиона. — Ещё я читала, что хвост Виверны как у змеи, а на конце жало, так это или нет, я не знаю. — Хвост как у змеи у всех Виверн, а вот жало только у самок, — добавила Карен и с уважением посмотрела на шатенку. — Я не ошиблась в тебе: ты очень умная.        Через пять минут Гарри и Рон тоже узнали, что в этой заколдованной части джунглей обитают Лунный заяц и Виверна. Грейнджер до сих пор не могла в это поверить, она предположила, что всё же тут водится какое-то другое древнее животное, просто аборигены называют его Виверна, потому что у них так повелось.        Спустя полчаса она увидела, как вождь племени и ещё двое мужчин идут к дому и ведут Виверну. Она сразу посмотрела на хвост и увидела жало, значит это самка. — Напоминает маленького дракона, — высказался Рональд. — Только он немного странный. — А огонь Вивера извергать может? — спросил Поттер. — Да, но теперь это не такое страшное пламя, какое было раньше, — ответила Заклинательница змей. — Нам нужно добавить в зелье их кровь, чтобы всё подействовало. — Ого… — Уизли передёрнуло и он с сочувствием посмотрел на подругу. — Было очевидно, что раз речь зашла о древнем ритуале на крови, то без неё не обойтись, — спокойно сказала Гермиона. — Я была к этому готова и не вижу в этом проблемы. — Ещё мы добавляем в зелье для вас пыльцу с черепа предка, — дочь вождя произнесла это совершенно будничным тоном. — Вот так зелье, — качнул головой Гарри.        Грейнджер снова повторила, что она всё выдержит и выпьет любое зелье лишь бы узнать, кто её проклял и как можно избавиться от этого.        Четверо друзей просидели около дома вождя ещё час, периодически на них приходили посмотреть другие члены племени. Карен была занята, она на местном языке рассказывала остальным жителям поселения, как Гарри Поттер вместе с друзьями победил Тома Реддла, и больше внимание она уделила крестражам.        Заклинательница змей вышла к ним и сообщила, что минут через пятнадцать Гермиона сможет выпить зелье. Джинни спросила её о других ингредиентах, которые туда добавляют, но тут девушка наотрез отказалась называть их, всё остальное секрет. Грейнджер предположила, когда Заклинательница змей ушла, что она и сама не знает, как готовить такое зелье.        Гермиона вдруг осознала, что её не волнует, что за травы, а может и ещё чью кровь добавили в зелье, даже если это будет какие-нибудь насекомые, ей всё равно. Ей просто хотелось узнать, кто её проклял. Она поняла, что ещё молода и хочет жить, у неё столько планов на будущее, и хотя бы часть из них она желает осуществить. А если она не выяснит, как снять проклятье или хотя бы ослабить его, то всю оставшуюся жизнь, а это, похоже, будет не очень долго, ей придётся заниматься своим здоровьем. Такая перспектива её совершенно не прельщала.        Наконец вышел вождь и позвал гостей в дом. Четверых волшебников провели по коридору в комнату, где почти не было мебели. Посередине комнаты лежали горящие дрова, ясно, что они заколдованы, чтобы не начался пожар. В метре от костра положили небольшие круглые коврики, на них сидели жена вождя Ловкий крокодил и их сын Глаза кенгуру. Гермионе велели устроиться на коврике рядом с женой вождя. — Мы закончили готовить зелье, которое вам нужно выпить, — Смелый кенгуру подошёл к единственному столу, который находился в комнате около стены. Его не сразу заметили, потому что здесь было темно, окон в этом помещении не предусмотрено. Похоже, на столе лежали ингредиенты, которые добавляли в зелья, но при таком освещение рассмотреть было что-то просто невозможно. Вождь взял круглую чашу и передал Грейнджер. — Это зелье перенесёт вас в тот момент, когда вас прокляли. Но вы не просто как бы со стороны увидите это, вы ещё услышите голос и именно он скажет, что это за проклятье. Когда вы снова откроете глаза, вы ещё не выйдете из состояния полусна, поэтому Ловкий крокодил, — он перевёл взгляд на свою жену, — даст вам бумагу и перо и вы напишите то, что увидели и услышали. Обычно люди пишут название проклятья и указывают фамилию или имя того, кто может его снять. — А это не опасно для жизни? — забеспокоился Рон. — Я понимаю, вы боитесь за вашу подругу, но заверяю вас — это совершенно безопасно, — то, каким тоном Смелый кенгуру произнёс это, всех убедило, что он точно знает, что делает. — Я не сомневаюсь, что вы всё приготовили правильно, — Гермиона встретилась взглядом с вождём. — Я готова выпить зелье. — По вкусу говорят оно горькое, так что будьте готовы, главное не выплёвывайте его, — предупредила её Ловкий крокодил. — Вы должны обязательно сделать один большой глоток. — Спасибо, что сказали, — поблагодарила женщину Грейнджер.       Она удобно уселась на коврике и подождала, пока её друзья тоже устроятся на полу. У Гарри, Рона и Джинни был очень напряжённый вид, они сильно нервничали. Гермиона одним взглядом постаралась дать им понять, что с ней всё будет хорошо, по крайней мере, сегодня точно. В одном она не сомневалась: вождь не отравит её, он человек слова. Он получил себе и сыну волшебные палочки и теперь отдаёт долг, для него это вопрос чести.        Жидкость в чаще была коричневого цвета, будто крепкий хорошо заверенный чай. Грейнджер сделала глубокий вдох, а затем поднесла чашу ко рту, она ощутила сильных запах трав, а потом по вкусу ту самую горечь, о которой ей говорила жена вождя. Глотать её было не очень приятно, это тебе не сливочное пиво и даже не огневиски, но выбора у шатенки не осталось. На всякий случай она сделала ещё один глоток и опустила чащу, её тут же взяла в руки Ловкий крокодил. Гермиона несколько секунд смотрела на женщину, и вдруг её лицо стало медленно исчезать. Где-то на краю сознания она услышала голоса своих друзей, а затем они исчезли.        Вот она уже стоит посреди большой комнаты, где вся мебель почему-то сдвинута к стене в одном углу. И тут жуткий крик врывается в её уши. Грейнджер видит, как лежит на полу, а Беллатриса Лестрейндж пытает её. Гермиона лишь на миг посмотрела на своё искажённое от боли лицо и тут же увидела взгляд. Она ожидала увидеть многое, но не этот момент. Почему никто из целителей в Мунго или других странах не понял, что ненормальная Лестрейндж прокляла её? Она посмотрела на Беллатрису и сейчас заметила, что она уже не произносит Круцио, нет она шепчет что-то другое, вот взмах палочки, а вот ещё один. А потом она взяла нож и стала вырезать на её руке слово грязнокровка. Конечно, нож — это часть проклятья, его наверняка окунули в какое-то зелье, вот почему порезы на руке не проходят. Это точно очень древнее заклинание, им пользовались ещё до падения Римской империи. И вот почему колдуны-медики не поняли, что сделала с ней Лестрейндж. Но она сама должна была догадаться.        Гермиона так сильно разозлилась на себя, что услышала, как скрипнула зубами. Теперь осталось самое трудное — это выяснить, какое именно проклятье наложила на неё Беллатриса. В одном она была уверена — это проклятье сложное, оно как бы двойное, раз тут есть и чары и нож, значит, существует условие, которое может избавить её от неминуемой смерти.        Тут лицо Лестрейндж стало меркнуть, последнее, что увидела Грейнджер был странный взгляд, который Беллатриса бросила в сторону своей сестры и племянника.        Гермионе казалось, словно она проспала много часов, а может даже и дней, такая тяжёлая у неё была голова. — Вот всё и получилось, — она услышала незнакомый мужской голос. — Я же говорила вам, что волноваться не о чём, — заговорила уже какая-то женщина.        Грейнджер не могла понять, где она? Ей казалось, что она была в поместье Малфой-Менор, а тут попала в общество незнакомых людей. Хорошо ещё, что голоса у них спокойные, в них нет напряжения или злобы. Она открыла глаза и увидела женщину странной внешности, будто индианка или что-то подобное. И тут она поняла, что сидит на коврике в тёмной комнате, а прямо перед ней горит костёр. Стоило ей увидеть огонь, как она вспомнила о проклятье, аборигенах, с которым познакомилась, и зелье, которое ей дали выпить. — Гермиона, как ты? — взволновано спросил Рон. — Всё получилось, — сказала Джинни, но радости в её голосе почему-то не слышалось. — Ты заставила нас поволноваться, — признался Гарри. — Я видела момент, когда меня прокляли, — Грейнджер посмотрела на друзей. — Это случилось в поместье Малфой-Менор… — Это мы уже поняли, — в тоне Поттера послышалась горечь и недовольство. — Что? Откуда вы… — тут Гермиона увидела, что Джинни в руках держит лист бумаги и на нём что-то написано. — Ты сначала спокойно сидела, а затем стала будто писать на себе, — быстро заговорила Уизли. — Тогда Ловкий крокодил подсунула тебе в руки лист бумаги и перо, и ты продолжила писать уже на нём… и вот что получилось… — она протянула листок брату, а он уже подруге.        Грейнджер взяла листок и увидела надпись.        Условие. Обязана. Заклинание долга. Малфой-Менор. Драко Малфой. — Когда мы прочитали Малфой-Менор, то сообразили, что тебя прокляла Лестрейндж в поместье Малфоев в ту ночь, когда нас схватили, — процедил Рональд, он так сильно поджал губы, что всё его лицо перекосило. — Да, так и есть, — кивнула Гермиона, и почувствовала, что у неё скрутило живот, а во рту появился горький привкус, но это уже не от зелья вождя. — От этого проклятья можно избавиться? — спросила Джинни. — Мерлин, скажи, что можно, — последний раз такую испуганную подругу Грейнджер видела во время битвы за Хогвартс. — Да, проклятье снять можно, теперь я знаю, что это «Заклинание долга», — Гермиона поняла, что попала, у неё не укладывалось в голове, зачем Лестрейндж так поступила с ней. — И как можно снять это проклятье? — спросил Гарри и напрягся. — Судя по твоему лицу, сделать это будет сложно? — он впился взглядом в подругу. — Да, очень сложно, — кивнула Гермиона и снова посмотрела на свои записи. — Я должна родить ребёнка от Драко Малфоя.