4. Законы Ома (18+)

      Ноктис оторвался от проверки работ и посмотрел на часы — 9:11. Мысль о том, что Фэррон вовсе не придёт на отработку, догнала его только сейчас. Он поджал губы от злости на такой жест неуважения. Впрочем, следовало ожидать: «неуловимая» Фэррон отличалась своеобразным подходом к учебе. С начала второго семестра прошло три месяца, а он до сих пор даже не знал, как она выглядит. Другое дело — её лабораторные и рефераты. Те с потрясающей пунктуальностью — в самый последний момент — необъяснимым образом появлялись на его столе. Но самым удивительным во всей этой истории было то, что они оказывались идеальными. В пору было заподозрить неладное. Как самая заядлая прогульщица курса могла так хорошо учиться?       В дверь постучали, и прежде чем он отозвался, в кабинет вошла девушка. Высокая, в чёрных штанах и кожаной куртке, с вызовом облегающей стройную фигуру, в руках — мотошлем. Решительные движения и розовый цвет волос выдавали в ней последнюю оторву. Она даже не соизволила поздороваться, кинув на стол шлем и сумку.       Кэлум вздернул бровь. Он не ожидал такой наглости.       — Фэррон, вы опоздали, — жестко начал он, ставя её на место с порога.       Девушка, стягивавшая с рук перчатки, подняла голову и наконец посмотрела на преподавателя. На секунду взгляд застыл на его лице.       Лайтнинг тоже пока не видела нового профессора. И она явно ожидала увидеть кого-то иного. Про Люциса Кэлума она слышала раньше, знала, что ему за пятьдесят — известный доктор наук и зануда. Это было очевидно, раз уж, несмотря на все выполненные вовремя работы, он потребовал от неё отработку практической лабораторной.       Мужчина напротив походил скорее на его сына: ещё нет и тридцати, слишком правильные черты лица. Строгий дорогой костюм сидел так, будто его сшили на заказ. Не выдавая своего изумления, она хмыкнула в голос и ответила:       — 9:14, задержка до пятнадцати минут допустима.       Ноктиса поразила хладнокровность и самоуверенность Фэррон. Она же продолжила выкладывать свои вещи из сумки на стол.       — На эту лабораторную дают три часа. Я ухожу в двенадцать. Надеюсь, вы закончите к тому времени. Я не собираюсь вас ждать, — мстительно вкрутил мужчина. Мурашки пробежали по спине от жесткости его голоса. Лайтнинг услышала в нем нотку вызова и приподняла подбородок.       Фэррон демонстративно расстегнула куртку, показывая короткую чёрную майку с слишком глубоким, на взгляд Кэлума, вырезом. Сдернув зубами с ручки колпачок и отплюнув его в сторону, она ответила:       — Стандартно на лабораторную по изучению законов Ома и Кирхгофа дают от двух часов. Засекайте время.       Она и сама не собиралась тратить больше времени. У неё хватало дел, связанных с работой. Потому-то Фэррон так редко появлялась в университете: её школьных достижений на олимпиадах и познаний по физике могло бы с головой хватить на университетский экстернат, вот только его нельзя было пройти, не потеряв стипендию и бесплатное обучение. Время и деньги — те две единицы, которые она всё время пыталась безуспешно примирить. Большая часть преподавателей шла ей навстречу и закрывала глаза на её отсутствие при условии сдачи экзаменов и всех работ. Кэлум же встал в позу.       Ноктис, конечно, закончил проверку раньше, хотя всё это время исподтишка наблюдал за девушкой. То, какими уверенными движениями она передвигала оборудование и записывала результаты в тетрадь, невольно вызывало интерес и восхищение. Четко и скупо, будто делала это не в первый раз.       Только поставив финальную точку, Лайтнинг подняла голову и встретилась взглядом с Кэлумом. Он будто хотел прожечь в ней дыру.       Клэр поднялась и без спешки подошла к столу Ноктиса, демонстративно положив перед ним тетрадь с записями.       — Час пятьдесят, — победно произнесла Фэррон, будто участвовала в гонке.       Ноктис прикоснулся к тетради с опаской, не веря.       Что она могла успеть за это время?!       — Подождите, я её проверю, — кинул он ей в спину. Девушка даже на секунду не остановилась, собирая вещи, хотя он уловил от неё еле слышное шипение: «Зануда». Закончив, она подошла к нему и десять минут стояла над душой, пока Кэлум проверял записи.       Придраться было не к чему, так что он, закончив, констатировал:       — Великолепная работа.       Фэррон перехватила протянутую ей тетрадь, без слов благодарности попрощалась и ушла, оставив Ноктиса со смутным чувством неудовлетворения. ***       С той истории прошло не меньше двух недель, прежде чем жизнь снова неожиданно свела их вместе.       В дверь позвонили, когда Ноктис только вышел из душа. Досадливое «Да, ладно» пронеслось в голове. Он не думал, что еду доставят так быстро. Натянув пижамные штаны, но не найдя футболку, Ноктис перехватил только картхолдер с консоли в коридоре и открыл дверь.       Второе «Да, ладно!» застряло в горле. На пороге его квартиры стояла девушка с розовыми волосами и протягивала заказ. Всё та же фурия в обтягивающей чёрной коже. Взгляд её скользнул по его прессу и голой груди, но споткнулся о лицо. Осознание, что они знакомы, пришло не сразу, но красноречиво отразилось удивлением в её взгляде.        На работе Лайтнинг привыкла к разным заказчикам — курьер по закону подлости всегда приходит не вовремя. Этот заказчик хотя бы неплохо сложен: выше её на полголовы, очерченные грудные мышцы, плечи и, надо же, — кубики. И он не предложил с порога альтернативный способ оплаты в качестве дурной шутки — бывали и такие. Вот только осознание, что это не очередной «извращенец», а её преподаватель, накрыло в самый последний момент.       Она уже навела справки и поняла, что действительно перепутала отца с сыном. Её преподавателю было не больше 27 лет. Оценив пресс, Лайтнинг подумала, что девчонки с курса, наверное, не пропускают ни одной его пары. То-то Кэлума задело её «нетипичное» для курицы поведение. Скорее всего, привык к излишней внимательности и восторженности студенток.       Ноктис же разрывался между легким смущением и интересом… Так вот откуда такая странная пунктуальность. Он молча расплатился картой. Ситуация походила на дурной сон, меньше всего ему хотелось оказаться в таком виде перед кем-то из своих студентов. А Фэррон, как назло ломая этику сервиса, вместо того, чтобы пожелать хорошего дня на прощание, мазнула взглядом по резинке его штанов и бросила:       — Отличная пижама, — и окончательно вогнала Ноктиса в краску.       Он запер дверь, вот только даже ноющий от голода желудок не смог отвлечь от мыслей об этой девчонке и о том, почему же она при своем таланте тратит время на такую дурацкую работу… Что-то ревностное внутри требовало от него вмешаться. ***        Спустя ещё неделю Фэррон поймала его в коридоре кафедры — всё та же вызывающая фигурка чёрной пантеры в мотоброне.       Ноктис ведь отправил ей официальный имейл с назначением новой отработки всего двадцать минут назад. Ого, это было быстрее, чем она доставляла еду. Впрочем, судя по тому, какое злое у неё лицо, стимул оказался хорошим.       — «Изучение механики и колебаний в сложных системах». Кэлум, вы серьёзно? — прорычала Лайтнинг сквозь зубы, смотря на него с обвинением в упор. Она снова ломала все стереотипы об их субординации и статусах.       Ноктис в привычном костюме чувствовал себя куда увереннее, чем в пижаме. Он не готов был так просто отказаться от своей роли преподавателя, потому не подпустил ярких эмоций на её бестактность, лишь надменно повёл бровью.       — Неужели для вас это сложно? — уточнил он, зная, что для Фэррон большая часть заданий — пыль. Она играючи выдавала все формулы и законы на бумаге, даже те, что ещё не были пройдены курсом.       — Это лабораторная, которая длится почти два дня, а тема даже не входит в курс этого года.— продолжила она в том же тоне. Затем сделала шаг ближе и уже совсем неприлично прошептала. — Это ребячество, Кэлум. Вы просто пытаетесь меня завалить.       Ноктиса задели её слова. Он до последнего отгонял от себя мысль, что поступает неправильно, пытаясь таким образом заставить Фэррон появляться в университете.       — Раньше вы называли меня занудой, — усмехнулся сквозь зубы он. — Фэррон, вам не кажется, что вы попусту тратите свой талант? Вы должны сосредоточиться на физике.       Он не произнёс: «Бросив работу», но Лайтнинг сама считала это и оскалилась. Кэлум точно лезет не в своё дело.       — Может, вы в меня влюблены и преследуете? — произнесла она достаточно громко, чтобы Кэлум замер в оживленном коридоре. Но стоило отдать ему должное: он не дернул её за локоть в какой-нибудь тихий уголок после того, как беседа приобрела оттенок публичных обвинений.       Ноктис был достаточно молод, потому его репутации постоянно что-то угрожало: то слухи, то слишком большой интерес студенток. На фоне этого он, можно сказать, приобрел иммунитет к обвинениям. В конце концов между ним и его студентами правда не такая большая разница в возрасте, чтобы он боялся интриг.       Но влюблён?       Кэлум мог признать только то, что был влюблён в работы Лайтнинг. После того, как за обезличенной фамилией появились реальное лицо и образ, он с каждым разом всё больше восхищался знаниями Фэррон. Лаконичность и точность, доведенные до искусства, отбрасывающие всё лишнее.       Преследовал? Да… он с завидной периодичностью стал заказывать доставку еды из определённой забегаловки. Два раза из трёх это была она. И теперь к встрече с каждым курьером он готовился, надевая не просто футболку, а чистую футболку!       Подсознание нашептывало Ноктису, что ему не безразлична Фэррон.       — Сделаете эту лабораторную, я поставлю вам автомат, — сказал Ноктис, давя на девчонку последним, что оставалось в его арсенале. Она вскинула голову в ответ на вызов.       — Я приду, — ответила Клэр так, будто огрызнулась, и, развернувшись, ушла.       Ноктис выдохнул нервной ухмылкой — он победил, но это только первая битва. ***       Кэлум вошёл в кабинет в 8:55. В его голове упорно свербела идеалистическая надежда перетянуть Фэррон на светлую сторону и заставить полноценно учиться в вузе.       Фэррон зашла ровно в 9:00, и в её голове было только две цели — короткие и точные, как вспышки молний.       Первая — получить зачёт автоматом, вторая — не сцепиться с назойливым преподавателем в споре. Лайтнинг прекрасно знала свой характер: если где-то кто-то не прав, она почему-то всегда оказывалась рядом. Но сейчас она упорно уговаривала себя: споры — это силы и время, а лишних сил и времени у неё точно нет.       Ноктис окинул взглядом девушку, как всегда явившуюся со шлемом и в мотоэкипировке. Сегодня она сняла куртку, оставшись в одной майке — неожиданно белой и просвечивающей то, что под ней ничего нет, кроме аккуратной груди. Кэлум чуть не закашлялся, решив, что Фэррон планирует задействовать всё своё «обаяние», чтобы удачнее справиться с лабораторной. Впрочем, на улице стояла духота поздней весны. Он и сам уже снял пиджак и закатал рукава рубашки.       — Приступим к вводной? — начал Ноктис, украдкой наблюдая за тем, как она готовится.       Фэррон, раскладывавшая письменные принадлежности, подняла тяжёлый взгляд на него.       — Я прочитала вводную с целями в приложении, не стоит терять время… — ответила она, садясь и делая первые записи в тетради.       Время… Время… Время… Эта единица измерения проносилась между ними вечно, как лезвие ножа, отрезая друг от друга. Ноктис впервые подумал, что они живут в параллельных вселенных с разными временными потоками. Для него первые два часа лабораторной пронеслись как один вздох. Для неё это были бесконечные минуты кропотливой работы.       Он мог позволить себе задержаться взглядом на белизне её кожи и хрупких ключицах, пока она сосредоточенно готовила маятники к экспериментам. Залюбоваться её профилем и взглядом, который был обращён к цели, но не к нему.       Фэррон правда было плевать на Ноктиса. Глупо и думать, что она намерена применять к нему своё «обаяние». Всё, что читалось в её отточенных и скупых движениях — целеустремленность.       Ноктис посмотрел на часы, не веря, когда Фэррон закончила первую серию экспериментов.       — Вы справились быстрее стандартов… — сказал Кэлум, и ей послышался в его голосе упрёк, хотя она достойна была и похвалы.       Лайтнинг подняла на него взгляд и остро улыбнулась:       — Надеюсь закончить сегодняшний план до четырех, — она очень старалась не подпускать язвительность к горлу, но та звенела колокольчиком.       Кэлум, стоящий у кафедры, сложил руки на груди и облокотился бедром о стол. Лайтнинг отметила, как контрастирует кожа его жилистых предплечий с белой рубашкой.       — Клэр, вы не устаёте от такого темпа? — снова упрёк. — Вы не хотите передохнуть? Скоро обед…       Фэррон в досаде прикусила нижнюю губу, чтоб не ответить ему грубостью. Кэлум под её взглядом почти смягчился:       — Я приготовлю пружинную установку для следующих экспериментов. Сходите за кофе. ***       Прежде чем открыть дверь кабинета, Лайтнинг мельком взглянула на экран телефона — привычный жест, за которым прятались вечное напряжение и ожидание. В руках, на картонной подставке она несла два бумажных стаканчика из кафетерия. В телефоне было сообщение с работы: просьба уже в 16:00 доставить один из заказов. Она невольно чертыхнулась, вваливаясь в кабинет.       Кэлум установил огромную пружинную систему прямо на столе кафедры. Он только начал её настраивать, и, похоже, Клэр, вернулась слишком рано. Он бросил на неё взгляд с укором, запуская установку — система простая, но капризная. Пружина дрожала, как нерв, натянутая между двумя стойками. Ноктис по преподавательской привычке начал объяснять:       — Если мы изменим массу груза, амплитуда колебаний...       — ...будет нелинейной, — перебила она почти раздражённо. Клэр знала это, но график на экране был рваный, с шумом, противореча теории.       — Что-то не так с демпфированием, — согласился Ноктис.       Фэррон отставила кофе на край стола, всматриваясь в установку и показания:       — Проблема не в массе. У вас крепление даёт люфт.       Ноктис замер, когда она, не дожидаясь разрешения, ловко подкрутила винт опоры, перенастраивая центр тяжести на пружине. Та сразу перестала дрожать, как нервы их взаимодействий, найдя точку равновесия. Колебания стали спокойными, словно дыхание спящего.       — И вы не инженер до сих пор? — выдохнул он почти восхищенно.       Клэр наконец перехватила свой стаканчик с кофе, скрывая тёплую волну, что коснулась её лица при похвале. Быть замеченной казалось куда опаснее, чем быть хорошей для преподавателя. Она давно думала, что переросла комплекс отличницы, закрыв все свои стремления быть лучшей в учёбе ещё в школе, но восхищение слишком молодого и симпатичного преподавателя показалось ей приятным.       Ноктис же бросил взгляд на второй стакан кофе, явно принесённый ему, и смутился от того, что не ожидал такого внимательного жеста от этой девушки.       — Фэррон, вы никогда не думали о прикладной физике? — спросил он искренне, не пытаясь задеть. Он правда чувствовал, что её талант — замечать то, что не видят другие, и точность мыслей достойны полной реализации. Точнее… сама Фэррон достойна чего-то большего, чем доставка лапши.       Телефон в её кармане вновь завибрировал, и Лайтнинг, отведя взгляд, посмотрела на сообщение, умоляющее вступить на смену раньше — ещё на час. Она, стиснув зубы, ответила преподавателю:       — Обычно я думаю, как успеть на работу…       Клэр успела... Все опыты и записи первого дня были готовы к трём часам, и она ушла, оставив Кэлума в кабинете с напряжённым выражением лица — будто она всё, мать его, выполнила не так. Будто быть слишком хорошей снова стало ошибкой. Эти мысли не отпускали её до утра. ***       Второй день для Ноктиса пролетел слишком быстро. Хоть назначай ещё одну отработку на пару лабораторных. Он толком не успел сказать Фэррон ничего, что хотел бы. А Клэр уже заполняла финальный лист исследований, перенося данные из записей в таблицу документа на компьютере.       Кабинет был наполнен мягким светом, пылинки кружились в воздухе, будто время решило замедлиться. Клэр сидела за столом, сосредоточенно печатала. Её пальцы двигались быстро и уверенно.       Ноктис стоял у окна и следил за таблицей с планшета. Он не перебивал, не комментировал — просто читал. Когда Лайтнинг закончила, он медленно подошёл и положил планшет рядом с ней.       — Чистая работа, — сказал он.       Клэр не ответила. Разве эти два потерянных дня стоили одной скупой фразы?       — Вы обещали мне автомат, — напомнила она о своей цели.       — Ты его заслужила. И больше, чем просто зачёт, — признался её преподаватель.       Только теперь Клэр посмотрела ему в глаза, чувствуя удовлетворение. Признание и восхищение — вот, что ей так хотелось увидеть в его взгляде. И то, как случайно он перескочил на «ты», делало эти слова лишь честнее.       Кэлум, ещё совсем молодой мужчина, смотрел на неё тоже устало. Словно это она мучила его два дня бесполезной работой.       — Но вы ведь злитесь на меня, — указала Лайтнинг на его тон. Сразу замечая в Кэлуме поломку, как в лабораторном приборе вчера.       — Немного, — признал Ноктис. Захотелось даже улыбнуться её проницательности. — Ты ведь понимаешь, что у тебя талант, а ты его зарываешь. Ты бы могла уже сейчас начать некоторые исследования, чтобы получить кандидатскую в будущем.       Ей перестал нравиться этот разговор. Лайтнинг встала, пряча взгляд. Это даже выглядит странно — девчонка из неблагополучного района и кандидат наук?       — По-моему, это звучит смешно… — сказала она и начала собирать вещи. — Пока всё моё будущее связано с текущей оплатой счетов.       Ноктис не понимал, почему она настолько не верит в себя. Он выдохнул бессильно и провёл руками по волосам, убирая их со лба.       — Я могу предложить тебе место лаборантки, — сказал он наконец, будто хватаясь за последнюю ускользающую из рук нить. — Это не просто работа — это доступ. К идеям, к людям, к будущему, которое ты ещё можешь построить сама. Место курьера от тебя не убежит, а это… Ты потом будешь жалеть о потерянном времени…       Время… Та грань измерения, за которой она вечно гналась, пытаясь обуздать. Клэр молчала. Она впервые не знала, чего хочет.       Внутри всё спорило: голос, привыкший к выживанию, шептал о работе, что её ждёт. Но другой голос, тот, что давно молчал, говорил о возможности, о том, что быть особенной — это не проклятие, а шанс.       — Я не знаю, — сказала она наконец. — Я подумаю, — и ушла. ***       Его разбудил будильник. Ноктис поднялся после третьего звонка, потому что спать дольше было уже невозможно. Ещё чуть-чуть, и он опоздает на пары. Причём на те, которые ведёт сам. Пытаясь вытянуть себя из кровати, он начал пролистывать ленту сообщений и корреспонденции. Из новых писем — всего одно за ночь, но оно одним импульсом разогнало кровь так, что Ноктис тут же окончательно проснулся.       «Клэр Фэррон        Я подумала, я согласна».       От странной эйфории он захотел зарыться лицом в подушку и рассмеяться…       Откинувшись назад, он удивился: «Чёрт, во сколько она это написала?»       Почта подсказала время отправки — 4:10 утра.       Какое-то зловещее подозрение подкралось к нему. Вдруг это был неосмысленный поступок посреди ночи? Он с трудом подобрал слова для правильного ответа, чтобы не спугнуть свою удачу.       «Я рад, жду тебя сегодня с документами... Если ты ещё не передумала».       Идиотскую улыбку скобкой он стёр в последний момент и с замиранием отправил имейл.       Клэр ответила быстро и чётко:       «Не передумала. Буду после обеда. У меня же всё равно будут свободные вечера после работы в университете?»       Приписка в конце удивила его. Мысли о наличии свободных вечеров и у неё, и у него сплелись неожиданным клубком влюблённых змей. Ноктис каким-то безумно далёким и туманным уголком сознания прошептал сам себе, что хотел бы стать этой девушке чуть ближе. Чтобы в один из таких прекрасных свободных вечеров они могли провести время вместе. Ноктиса впервые осознанно посетила такая мысль, перескакивая тот факт, что она его студентка.       Он написал Клэр:       «Конечно. Думаю, смогу отпускать тебя после четырёх».       «Супер, как раз буду успевать на вторую смену курьеров», — письмо почти разбило вдребезги все его робкие надежды на романтический исход. Ноктис вновь уткнулся в подушку, в этот раз заглушая ругательство. На что он надеялся? Он её преподаватель… Теперь ещё и руководитель.       Выдохнув и откинувшись на спину, лицом к потолку, он всё равно улыбнулся.       Надежду у него украли… Но Ноктис вернул Фэррон в университет. Целых пять дней в неделю она будет его терпеть. Он-то не даст ей зарыть свой талант. ***       Лайтнинг сидела в столовой, зарывшись в распечатки исследований. Поднос преподавателя с двумя тарелками встал рядом с её чашкой кофе. Лайтнинг наконец оторвала взгляд от бумаг и бросила его на Кэлума. Обязательно подходить к ней с таким скорбным лицом?       Лайтнинг глотнула горький кофе.       Две недели они притирались друг другу. Она не опаздывала, но и не задерживалась дольше положенного.       Он… Профессор Кэлум очень старался с ней подружиться. Лайтнинг давно понимала, что интересна ему больше, чем студентка. Подозревала, что и больше, чем ассистентка… Маленькие знаки внимания от Ноктиса постоянно рикошетили о её занятость. А может быть это был щит её характера. Она до сих пор не решила, стоит ли тратить свое время на него, хотя Лайтнинг не могла сказать, что Кэлум не в её вкусе.       — Как продвигаются поиски? — спросил Ноктис, заглядывая в бумажные распечатки со следами маркера. Это он посоветовал Лайтнинг начать с малого — найти тему для будущего исследования, чтобы сделать первый шаг в подготовке.       Одна проблема была на лицо:       — Пока слишком обширное поле… — проговорила она отстраненно, будто не хотела подпускать его ближе к выбору направления для будущей работы.       — Ты подошла к этому очень основательно, — он насмешливо оглядел количество бумаг на столе, — Сколько ты прочла статей за эту неделю?       — Может быть под сотню… — ответила расплывчато Лайтнинг. Кэлум уже заметил — для неё нет полумер. Она искала материалы в любое свободное время, забывая о еде и, возможно, о сне.       — Ты пробовала отдыхать? — покосился он на полупустую чашку кофе вместо обеда.       Лайтнинг криво улыбнулась, чуть не подавившись его сарказмом. Ноктис убрал со стола пару бумажных сцепок и пододвинул ей свой поднос.       — Ешь.       Лайтнинг уже и забыла времена из детства, когда кто-то из сердобольных соседей подкармливал слишком худую девчонку. Эти воспоминания были болезненными, так что она отодвинула пальцем поднос.       — Кофе тоже еда.       — Кофе — топливо, — она услышала его невысказанное: «Которое выжигает тебя». Взгляд его с упрёком подтверждал это.       Ноктис поднял одну из распечаток с её пометками на полях.       — Выглядит впечатляюще. Ты отмечаешь пробелы в исследованиях… Обычно к такому подходят только в аспирантуре… — Ноктис похвалил её. Лайтнинг, в очередной раз прячась за чашку кофе, улыбнулась. Его похвала начинала ей нравиться по-особенному. Она не хотела лишней мороки с отношениями, но, кажется, уже начала сдавать позиции под его напором. Ноктис ей нравился, и дело было не в том, что он слишком молодой для преподавателя или в кубиках на прессе, которые она успела рассмотреть, когда доставляла лапшу. Ноктис брал ее другим: вниманием и настойчивостью. Интересом к себе как к личности, и ей становилось все сложнее противостоять симпатии к этому мужчине. ***       Прошёл ещё месяц.       Лаборатория стала для них чем‑то вроде нейтральной территории — местом, где они оба могли существовать в одном времени.       Клэр стояла у доски, переписывая формулы, которые только что вывела. Рука дрожала от усталости. Она работала вторую смену курьером, а потом вернулась сюда, чтобы закончить то, что не успела днём. Завтра — итоговая лабораторная у первокурсников, надо подготовиться. Ноктис сидел за столом, просматривая её черновики. Он тоже работал сверхурочно из-за конца семестра.       — Ты ошиблась в коэффициенте, — выдохнул он тихо.       — Твою мать… — тихо прошипела Лайтнинг, мел надломился от нажатия. Она правда слишком устала.       — Вот здесь, — Ноктис подошёл ближе, взял мел, и в этот момент их пальцы соприкоснулись совсем чуть‑чуть. Но этого хватило, чтобы воздух между ними стал плотнее. Лайтнинг замерла. Не от смущения — от осознания.       Она медленно повернула голову и увидела, что Ноктис смотрит не на доску, а на неё.       Кэлум смутился и отступил на полшага, будто уже сделал что-то плохое. Она ведь не накинула халат и стояла в майке с обнаженными плечами. Это Кэлум всегда носил на работе строгие рубашки и костюмы. Лайтнинг пробежалась глазами по его лицу, отходя от доски и уступая место.       Ноктис стер неверные цифры и внёс правки. Мел стучал в тишине слишком громко. Лайтнинг впервые поймала себя на ощущении красоты момента. Солнце катилось к горизонту. Высокие окна лаборатории залил золотой свет. Пылинки мерно кружили в воздухе, а белый монстр расчетов раскинул свои меловые завитки по трем створкам доски. Широкая спина Ноктиса натягивала белую рубашку, пока он тянулся вверх, дорисовывая последние штрихи.       Закончив, он взял тряпку с края доски, вытирая пальцы от белой пудры. Когда Ноктис повернулся, Лайтнинг невольно остановила взгляд на смуглых и жилистых предплечьях, контрастирующих с белой накрахмаленной рубашкой.       — Как это у тебя выходит? — спросила она, прищуриваясь и подходя ближе.       — Находить ошибки? — насмешливо уточнил Ноктис, не понимая, откуда в её голосе звучит нотка восхищения. Обычно Клэр была холодна и саркастична.       — Нет, поддерживать форму. Ты же в университете сидишь целыми днями.       Ноктис посмотрел на свои ладони, смущенно улыбаясь. С чего вдруг Фэррон обратила на это внимание?       — У меня же в отличие от тебя все вечера свободны… — улыбнулся он. А потом, пока момент не упущен, спросил. — Клэр… у тебя же уже закончилась курьерская смена на сегодня?       Она покосилась на мотоциклетные шлем и перчатки. Затем на него. Ответ повис в воздухе. Сделать шаг назад, пока не поздно, или провалиться под лёд с головой?       — Я ведь тебе нравлюсь? — прямолинейно спросила Клэр, как всегда попадая точно в цель, безжалостно и болезненно.       Он знал её семестр как студентку, полтора месяца они работали рука об руку, но не больше. Для каких-либо признаний слишком рано… Вот только Ноктис прекрасно знал, что второго такого шанса ему может и не выпасть. Клэр живет на сверхсветовой скорости, и они с ней так редко сходятся. Он гулко сглотнул и честно выдохнул:       — Да… — и плевать, что Фэррон его ассистентка.       Уголок губ Клэр поднялся. Это было последнее, что он увидел, прежде чем Лайтнинг его поцеловала.       Терпкий вкус её губ он принял, затаив дыхание, боясь спугнуть чужую инициативу. Лишь ладони его огладили голые локти девушки. Клэр вела, прощупывая пределы и выбирая направление. Пока его пальцы не нашли путь к её затылку, только тогда Ноктис подался вперёд, перехватывая и подтверждая свои слова теперь и действиями.       Да, она ему нравится. Чертовски нравится с того самого момента, как взорвала мозг, сделав лабораторную раньше срока…       Задыхаясь и теряя тень мироощущения, растворяясь в ее губах, он чуть не потерял и голову. Клэр же выскользнула из рук и спросила, задыхаясь:       — К тебе или ко мне?       Ноктис покраснел от такой прямолинейности, хоть ему и было 27. Сын профессора оказался слишком правильным и старомодным в некоторых вещах. Ему хотелось, чтобы с Клэр все было правильно, словно он нес ответственность за свою студентку.       — Ты уверена, что хочешь этого так… поспешно?       Клэр, уже решившаяся, а значит несущаяся на всех порах, прикусила распухшую от поцелуя губу.       — А ты хочешь, чтобы я передумала? Не вижу смысла терять время…       Мурашки пробежали по его спине. Что-то внутри нашептывало Ноктису: если он отпустит её сейчас, то больше никогда не сможет поймать момент.       — Чёрт, ты слишком быстрая для меня, — признался он. — Я… Если ты потом пожалеешь?..       Клэр прихватила его за рубашку на груди и притянула чуть ближе к себе, выдохнув:       — Так постарайся, чтобы не пожалела.       Губы его дрогнули в улыбке.       — Ко мне, — сказал Ноктис, так как нравилось Клэр — коротко, четко, уверенно. ***       Они ввалились в его квартиру, начав поцелуй ещё на пороге. Ноктис лишь успел захлопнуть входную дверь. Нащупать выключатель света не получилось. Клэр дернула его в сторону, и Ноктис что-то снес в потемках, но не остановился. Ему нравилось все. И то, как её руки торопливо пересчитали пуговицы его рубашки. Как она дернула ткань из его брюк. Клэр была чертовски горячей, он всегда это знал и чувствовал. И получить наконец от неё этот чистый заряд сексуальности было до мурашек лестно и приятно.       Клэр хотела его не меньше, чем он её, и она абсолютно не стеснялась. Это он украдкой бросал все время взгляды на девушку, в тайне однажды надеясь перейти грань и коснуться. Клэр же просто брала то, что хотела — здесь и сейчас. Когда руки её скользнули к ремню его брюк, Ноктис последним усилием воли повернул её и прижал к стенке, подхватывая под бедра, утопая губами в умопомрачительной бархатистой коже на шее.       У Лайтнинг перехватило дыхание от этой резкости и уверенности. Она крепко обняла Ноктиса, а тот пошёл вперёд, бог знает, каким чудом ориентируясь в темноте. Почувствовав мягкость кровати под спиной и упоительную тяжести тела Ноктиса, она лишь сильнее сдавила его в руках, прикрывая ресницы и наслаждаясь моментом.       Он нежно покусывал её шею, пока пальцы под тонкой майкой скользили вверх к груди без белья, изучая мягкость и упругость, скручивая и оттягивая чувствительные соски. Лайтнинг не удержалась и в голос простонала, выгибаясь навстречу. Ноктис задрал чертову майку под её горло, впиваясь губами в нежную грудь, играя языком с вишенкой соска.       Пальцы ловко расстегнули и стащили с неё джинсы. Пришлось на мгновение оторваться от нежной груди, сдергивая их до конца. Зато Ноктис урвал момент и щелкнул по лампе на прикроватной тумбочке.       Свет залил глаза Лайтнинг, она разочарованно выдохнула, но лишь до того момента, как зрение восстановилось, и она увидела — Ноктис снимает рубашку, наконец показывая весь запомнившийся ей рельеф и плечи. Он скинул брюки следом и не отрывал взгляда от неё в задранной до шеи майке и белых хлопковых трусиках, как будто был готов их сорвать чуть ли не зубами.       Ноктис… её профессор, показавшийся Лайтнинг слишком занудным при первой встрече, сейчас нарушал все правила и границы из-за неё. Но стать его безумием было так приятно.             Ноктис развёл её колени, занимая место и наклоняясь. Клэр зарылась пальцами в его волосы, целиком и полностью одобряя и благословляя его губы и шальной язык, пока тот очерчивал подтянутую линию её живота и спускался вниз.       Его же пальцы поддели край трусиков на бедре, медленно спускаясь к ластовице. Ноктис стянул их, опускаясь лицом между самых прекрасных в его жизни ног. Вдыхая терпкий запах и желая вылизать её, как самое сладкое мороженое.       Лайтнинг выгнулась от двух пальцев, проникнувших под нужным углом. Чертова физика — он нашел точку и рычаг, чтобы перевернуть её. Она судорожно задохнулась, теряя себя под этими ласками.       Собирать себя по осколкам после было сложно. Она открыла глаза. Ноктис смотрел на неё внимательно:       — Ты в порядке? — спросил он так, что она невольно улыбнулась.       Твою мать… она в порядке!       — Дальше? — спросила она тихо.       Ноктис ответил такой же ошалелой полуулыбкой и дернулся к тумбочке за презервативом. Шелест фольги заставил её приподняться на локтях, оглядывая его спальню. Но взгляд в конце концов остановился на том, как он раскатывает латекс по члену. Вид его возбуждения — твердого и красивого — заставил Лайтнинг потянуться к нему рукой, помогая.       Их глаза встретились, когда он ощутил её теплую руку на своей плоти. Она снова невольно брала над ним верх. Ноктис, следуя её руке, припал между бедер. Клэр сама направила его туда, где было пусто. Он наконец не спешил с ней, наслаждаясь каждым мгновением, каждым толчком. Её жаром и самозабвенными стонами, когда он делал все правильно. Когда им обоим было прекрасно и хорошо.       На пике сумбурного ритма, Клэр, застонав, выгнулась. Она так потрясающе и самозабвенно кончала, что он мог бы от одного этого звука излиться. Задыхаясь и теряя разум, Ноктис последовал за ней в этой гонке до самого конца. ***       Будильник омерзительно зазвенел. Лайтнинг проснулась, утыкаясь лицом в мужскую грудь и с трудом вспоминая. Это Кэлум — её профессор.       «Черт!» — пронеслось в ее голове, но Лайтнинг улыбнулась. Она ничуть не жалела о произошедшем. Вот только как они посмотрят друг другу теперь в глаза? От утра многое зависело. Это интрижка на ночь, чтобы разрядиться, или что-то иное?       Лайтнинг почувствовала, что её сдавливают в крепких объятиях. Ноктис, так и не проснувшись, стиснул руки. Клэр осторожно выпуталась из их власти. Его будильник прозвенел достаточно поздно, до первых лекций оставалось 40 минут — она не успеет съездить домой. Лайтнинг вслух чертыхнулась и разбудила тем самым Кэлума.       Ноктис, проморгавшись, смотрел на обнаженную Лайтнинг как на чудо.       — Так мне это не приснилось? — улыбнулся он.       — И часто я тебе снюсь? — нервно усмехнулась Клэр, поднимаясь и ища свою одежду.       Ноктис мгновение молчал, подбирая остроумный ответ, но сдался и честно признался:       — Каждую ночь… ***       Клэр расстегнула верхнюю пуговицу рубашки. За десять лет она так и не привыкла носить их и душные костюмы, хотя статус обязывал. Она, надо же — нервничала. Впереди предстояла новая веха в её карьере — представление исследовательского проекта комиссии. Вот только как назло она умудрилась забыть одну важную папку дома.       Каждая минута длилась для неё как вечность — вдруг он не успеет? Но дверь кабинета открылась ровно за четверть часа до выступления. Замотавшийся и вырванный с занятий Ноктис приехал сразу. Он нес в руках пиджак и её папку, оставшись в простой чёрной футболке, обтягивающей грудь.       Клэр выдохнула. Ноктис протянул ей бумаги, касаясь щеки губами.       — Успел, — шепнул он лукаво. Лайтнинг потёрла щеку от его погрубевшей с возрастом щетины. Она все еще любила его, а Ноктис… Он обожал её — с каждым днём только сильнее.       За эти годы они многому научились друг у друга. Она переломила все свои страхи и посвятила себя исследованиям и научной работе. Если бы рядом с ней не было его примера и плеча в качестве опоры, она не смогла бы. Он взял от неё бунтарство и умение становиться прямолинейным в своих целях. Они притерлись, как два осколка стекла в море, стерев все углы и грани. Синхронизировались, став двумя идеальными параллельными графиками на ленте совместной жизни.