Глава 20. Публичный эксгибиционизм Эдварда Каллена.

Мы вылетели из Форкса так, словно за нами гналась сама смерть. Дорога до аэропорта была долгой, но настолько напряжённой, что показалась одним коротким мгновением. Элис вела машину быстро, игнорируя знаки ограничения скорости, и едва касалась педали тормоза на поворотах. Ветер хлестал по стеклу, деревья вдоль трассы мелькали размазанными тенями, а я чувствовала, как в животе нарастает удушающая тяжесть. Молча пыталась сосредоточиться на чём-то одном — на гуле шин, на прохладе кожаных сидений, на узорах капель дождя, скользящих по окнам, — но всё возвращалось к одной мысли: сюжет снова победил и загнал меня в ловушку. Чем ближе мы подъезжали к аэропорту, тем чаще приходилось сдерживать подступающую тошноту. Наконец, здание терминала выросло перед нами, освещённое серым, как пепел, небом. Мы едва успели на регистрацию – время поджимало, и, казалось, судьба сама подгоняла нас. Элис прошла проверку за считаные секунды, а мои документы рассматривали слишком долго. Служащий вертел злосчастный паспорт в руках, изучая его так тщательно, словно заподозрил что-то неладное. Сердце неритмично колотилось в груди. Я видела, как Элис сдерживает себя, не подавая виду, но её пальцы подрагивали, когда та скрещивала руки на груди. — Всё в порядке? — наконец спросил мужчина, пристально глядя на меня. Я только кивнула, боясь сказать что-то лишнее. В конце концов, проверка закончилась, и мы оказались в зале ожидания. В воздухе висел запах кофе, заурядных сэндвичей по несправедливо завышений цене и чистящего средства. Случайные прохожие спешили куда-то в хаотичном ритме. Элис нервно ходила из угла в угол, прижимая телефон к уху, пока я просто сидела и молчала, обхватив себя руками. — Джаспер, — тихо говорила она в трубку, — я не знаю, что делать. Мои видения постоянно меняются. В один момент вижу, что он может устроить кровавую расправу на площади, а во второй – как набрасывается на полицию… Каждый раз всё заканчивается одинаково. Вольтури его просто убивают. Я слышала, как на том конце линии голос Джаспера, но слов разобрать не могла. — Нет, тебе не стоит туда приезжать. Ты ничем не поможешь. Если Эдвард услышит наши мысли поблизости, то начнёт действовать ещё более отчаянно и безрассудно. Он должен увидеть именно Марселин. Она внимательно слушала, покусывая губу, взгляд был стеклянным. Потом закрыла глаза и прошептала: — Я обязательно выберусь оттуда, обещаю. Люблю тебя. Как только Элис положила трубку, в зале объявили начало посадки. У нас было ещё около пятнадцати минут. Я не выдержала и сбежала в курилку. Внутри было душно, воздух пропитался густым въедливым дымом. Я закурила, но облегчения не почувствовала абсолютно. Руки дрожали. Мы с вероятностью в пятьдесят процентов ехали на верную смерть. Часть меня отчаянно цеплялась за мысль, что сюжет должен идти по канону и все будет хорошо. Другая же часть — холодная и рациональная — с ужасом осознавала: чёрт его знает, что произойдет на этот раз. Тело начало выдавать естественные реакции на стресс. Я чувствовала, как напряжение сковывает мышцы, как в груди поднимается тревога, распирая изнутри, как тяжелеют веки. Глубокий вдох. Дым обжег лёгкие. Долгий выдох. Молча выбросила сигарету в переполненную пепельницу и вышла. Элис ждала у выхода, переминаясь с ноги на ногу. Она тоже нервничала, хотя и старалась этого не показывать. Когда подошла наша очередь, мы молча предъявили билеты и вышли к трапу. Самолёт был маленьким, а это означало, что ожидается тряска и более ощутимые перепады давления. Меня начинало еще сильнее подташнивать. Я всегда боялась летать. Мозг любил рисовать самые мрачные сценарии — каждый звук казался предвестником катастрофы, каждое резкое движение самолёта — началом падения. С приходом войны в мою жизнь всё стало ещё хуже. Самолёты больше не ассоциировались с пассажирским транспортом. Теперь они напоминали лишь хищников, патрулирующих небо, тщательно выбирающих новую жертву, готовых обрушить смерть на землю в любую секунду. Тело стало деревянным. Сердце глухо стучало в рёбрах. Я крепче сжала лямку рюкзака и молча подошла к Элис. Она бросила на меня короткий взгляд — в нём мелькнуло беспокойство. Мы поднялись на борт. Внутри самолёта воздух был сухим, пропитанным запахом пластика. Я села, уставившись в спинку кресла, находившегося впереди. Пространство вокруг сузилось, превратившись в ловушку. Когда самолёт тронулся и начал разгоняться по взлётной полосе, меня вжало в кресло. Шум двигателей заполнил собой все пространство, давя на уши, разрывая сознание. Перед глазами замелькали воспоминания. Рёв сирен. Взрывная волна. Грохот падающих зданий. Стой. Стой. Стой. Успокойся! Совсем не заметила, как из глаз потекли слёзы. Я сильно устала и запуталась. Просто хотелось исчезнуть и не переживать все это снова. Глубокий вдох и выдох. Элис взяла меня за руку, не сказав ни слова. Просто сжала пальцы чуть сильнее, чем следовало бы. Я знала, что у неё нет никаких моральных сил успокаивать меня. В ее голове сейчас было достаточно своих собственных поводов для волнения, которые были не менее болезненными. Но такое короткий, почти незаметный жест помог мне вспомнить, что я не одна. Я обязательно поблагодарю ее за это, если мы переживем следующий день. Самолет набрал высоту, стабилизировался и мерно парил в небе. Воздух в салоне был сухим, наполненным запахом обивки кресел и слабым ароматом духов откуда-то из передних рядов. Я глубоко вдохнула, стараясь выровнять дыхание. Грудь сдавливало тревогой, но паника постепенно отступала. Элис сидела рядом, закрыв глаза, безмолвная, как статуэтка. Её лицо оставалось непроницаемым, но напряжённые пальцы, сцепленные в замок, выдавали внутреннее беспокойство. Я уставилась в иллюминатор, наблюдая, как мягкие белые облака плывут далеко внизу. Завтра настанет день, который определит, выживу я или нет. Я пыталась собрать воедино все, что знала о Вольтури. Аро, Кай и Маркус — основатели правящего клана, три безраздельных властителя своего мира. У них есть жены, охранная свита, в которую отбирают самых талантливых вампиров, они наделены хищной способностью чувствовать малейшее неповиновение. Вольтури определенно жестоки, их интересует исключительная власть, и жизнь смертного для них является не более ценной, чем песчинка под ногтем. Я пыталась игнорировать свою неудачную встречу с Аро несколько месяцев, как человек пытается игнорировать больной зуб, зная, что рано или поздно всё равно придётся идти к врачу. И вот теперь воспоминания стали настолько отчетливыми, сколько и гнетущее осознание — последствия такой встречи были неизбежны. Взгляд, полный интереса, скользивший по моему лицу. Холодное прикосновение к руке и моментальное разочарование в алых глазах. Прочитал ли он тогда мои мысли? Или же его дар также сработал на мне с перебоями, как происходило со способностями Элис и Эдварда? С того момента для него прошло более двух тысяч лет. Помнит ли он меня до сих пор ? Узнает ли, если встретимся лицом к лицу? Меня выдернуло из раздумий неожиданное прикосновение — холодные пальцы сжали моё предплечье. Я вздрогнула и обернулась. Элис смотрела пристально, её янтарные глаза потемнели. — Ты ведь понимаешь, куда мы летим? Ты осознаешь, кто такие Вольтури? — тихо спросила она. — В общих чертах, да. — пробормотала я. Элис вздохнула: — Что ты о них знаешь и откуда? Вы разговаривали об этом с Эдвардом? Я пожала плечами, отведя взгляд: — Нет, Эдвард никогда не обсуждал этот вопрос со мной. Я знаю информацию всё оттуда же, откуда и остальное — из дурацкой книжки, которую сейчас уже ненавижу всей душой. Только вот, к сожалению, в том возрасте, когда читала сей литературный шедевр, меня куда больше интересовала сопливая романтика, чем королевская династия вампиров. Элис нахмурилась и резко посмотрела за мою голову. Я обернулась: мужчина в дорогом костюме, сидящий через проход, навострил уши, словно любопытная школьница. Под нашими взглядами он смутился, поспешно отвернулся и надел наушники. Я понизила голос: — Вольтури — готичные кровавые политики, почти никогда не вылазящие из своей норы. Они сомнительно следят за соблюдением негласных вампирских законов и собирают коллекцию из одаренных талантами вампиров. — Именно так, — кивнула Элис. — Эдвард собирается эти законы нарушить. Дерзко, вероломно, на глазах у толпы. Вольтури не потерпят такого вызывающего поведения в своем городе, в котором даже охотиться не позволяют никому. И если мы не успеем его остановить… Я перебила её: — Мы успеем. Не смей думать иначе. Элис покачала головой: — Я просто реалистка, Марселин. Мы действительно можем не успеть. Более того, можем стать непосредственными свидетелями такого кошмара, пойми это. Я вижу тысячи вариантов развития событий, которые постоянно меняются. Ты должна понимать: шанс, что все мы вернемся домой живыми, ничтожен. Она замолчала и уставилась перед собой расфокусированным взглядом. Очередное видение снизошло на мою уже порядком замученную подругу. — Что ты видела, Элис? — прошептала я. — Что? — Он приближается к Вольтерре, — её голос был приглушённым. — Решает, как именно просить их о смерти. Мурашки пробежали по коже. Я сдавленно выдохнула: — Боже мой, какой же придурок… Я просто не понимаю… Элис смерила меня строгим взглядом: — Ты и сама не лучше. Так феерически глупо нарваться на встречу с главой клана Вольтури в прошлом, — она быстро заморгала и потерла виски, — Эта встреча просто не имела шанса произойти, Марселин, но ты умудрилась позволить ей случиться. Нам необходимо уйти до того, как он увидит тебя. Аро может помнить вашу встречу, как ее помнил Карлайл. Я нахмурилась: — Это было слишком давно. Намного раньше, чем произошла моя встреча с Карлайлом. Он мог просто забыть об этом. — Марселин, Аро — не человек. Он не забывает то, что считает важным. Остается только надеяться, что он не счел это важным. Самолёт начал снижение. Желудок сжало в тугой узел. Дыхание снова сбилось. Я сжала подлокотник одеревеневшими пальцами. Элис молча следила за панелью с индикатором посадки. Пересадка была настолько быстрой, что пришлось бежать. Нам это было лишь на руку. Времени оставалось критически мало. Второй взлёт я пережила немного легче, чем первый, хотя при каждом гуле двигателей все равно накрывало неприятным ощущением, словно звук проходил сквозь кожу и вибрировал на костях. Это был первый трансатлантический перелет в моей жизни. Раньше я не летала более пяти-четырех часов. И осознание того, сколько времени проведу в небе, окончательно сводило с ума. Когда самолёт набрал высоту, я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Разум цеплялся за привычные вещи: за мысли о котах, о Джо, о Джейкобе и Белле. О том, как всё в моей жизни закрутилось в чертову спираль, и совершенно не хотело распутываться обратно. Молча смотрела в иллюминатор — снизу клубилась вата облаков, густая и белая, как пушистый снег. Иногда мой взгляд возвращался к Элис. В профиль она выглядела почти неземной — идеальная линия скул, чёткий изгиб носа, будто вылепленный искусным скульптором. Было странно осознавать, что когда-то она была человеком. Я не могла представить её другой. Была ли она такой же красивой как сейчас? Или же приходилась обыкновенной симпатичной девушкой, как я? Элис резко вздрогнула и открыла глаза. Ее зрачки расширились, практически спрятав золотую радужку за собой. Она замерла, словно кто-то нажал кнопку «стоп» на видео. Я прекрасно понимала, что это значит. Я терпеливо ждала, пока её взгляд снова сфокусируется. Наконец, подруга моргнула и посмотрела на меня. — Что изменилось? Что ты видела? — тихо спросила я. — Пока что всё в порядке, — её голос был мягким, несколько успокаивающим. — Они решили, что Эдвард слишком ценен, чтобы его убивать. Их заинтересовал его дар. Аро считает расточительством уничтожать такие таланты. Я стиснула зубы. Аро дохуя много всего считает. Но это давало нам отсрочку, хоть и совсем ненадолго. Вдоль прохода двигалась стюардесса, раздавая пассажирам кофе. Она протянула нам два картонных стаканчика. Я взяла оба, а Элис привычно поморщила изящный носик, как будто перед ней поставили ведро с отходами. — Мы выиграли ещё немного времени, — прошептала она, когда стюардесса отошла. Я сделала маленький глоток, согревая ладони о тёплый стаканчик. — Почему некоторые твои видения чёткие и осмысленные, а другие размытые и относительные? — спросила я. Элис пожала плечами. — Это зависит от того, насколько близко грядущее событие. Чем скорее оно случится, тем яснее его вижу. А еще мне проще видеть себе подобных. С людьми у меня иногда возникают трудности. Что касается тебя — она нахмурилась. — С тобой мои видения работают вообще отвратительно. Всё в них слишком абстрактное, неразборчивое. Я уже всерьез начинаю подумывать о том, сколько проблем удалось бы избежать, если бы ты была вампиром. От её слов по спине пробежал неприятный холодок. Я старалась не думать о том, что могла бы стать вампиром. Одна только концепция попадания в вымышленный мир, была достаточно разрушительной для моей психики. А осознание того, что могу стать вымышленным существом, было уж слишком фатальным для нее. — Я тебя напугала? — тихо спросила Элис. Я покачала головой. — Нет. Просто… честно говоря, я никогда не думала об этом. Я попыталась откинуться в кресле и закрыть глаза, но тревога не давала расслабиться. Я боялась пропустить очередное видение Элис. Или просто не могла позволить себе потерять контроль над ситуацией, которого, честно говоря, и в помине не имела. Молча сделала ещё один глоток кофе. Самолет мягко покачивался в воздухе, но уже в следующий миг его ощутимо тряхнуло. На панельках высветилось требование пристегнуть ремни. В тот же момент голос стюардессы разлетелся по салону, объявляя, что мы попали в зону турбулентности. Я сжала стаканчик с кофе чуть крепче, напряжение мгновенно сковало тело. Тяжелый комок паники поднимался изнутри, сдавливая грудь. Я сделала глубокий вдох, но он застрял где-то в горле. — Всё в порядке, — голос Элис был тихим, но уверенным. Она легонько коснулась моего запястья, не привлекая внимания. — Так бывает. Не переживай. Ещё один рывок. Меня бросило назад в кресло, и горячий кофе плеснулся из стаканчика прямо на колени. Я резко втянула воздух сквозь зубы, чувствуя, как жидкость мгновенно пропитывает джинсы, оставляя неприятную липкость и ощущение жара на коже. Элис склонила голову набок, разглядывая меня, потом чуть прищурилась. — Марси, ты выглядишь так, будто не добежала вовремя до туалета… — уголки ее губ дрогнули в сдержанной усмешке. Я сердито выдохнула. Самолет перестало трусить. — О, заткнись, Каллен. Она фыркнула, но потянулась наверх, доставая мой рюкзак. Я добросовестно порылась в ручной клади, но наружу достала лишь разочарование. Ведь в бешеной спешке запихнула в свой рюкзак все, что угодно, но никак не запасные джинсы. Я бросила взгляд на Элис, которая уже вытаскивала что-то из своей сумки. Через мгновение в её руках оказалось тёмное готичное платье с красивыми сатиновыми воланами на рукавах. Я уставилась на нее с подозрением. — Ты серьёзно? — Можешь остаться в мокрых джинсах, если такая перспектива тебе нравится больше, — невозмутимо заметила Элис, протягивая мне вещь. Я раздражённо выдохнула, взяла платье и хотела было направиться в сторону туалета. Элис вдруг задержала меня, развернув за подбородок и внимательно вглядывалась в моё лицо. Холодные пальцы почти не касались кожи, но от прикосновения мне всё равно стало слегка прохладно. — Ты плакала, — она констатировала факт. Я хотела было отмахнуться, но Элис уже провела пальцем по моей щеке, потом осторожно вытерла что-то с века, аккуратно размазала тушь, поправляя макияж. — Теперь получше, — кивнула она, довольная результатом. Я закатила глаза, схватила платье, прикрыла им пятно на джинсах и направилась к туалету. Кабинка была крошечной, в ней пахло дешёвым мылом и антисептиком. Я стянула мокрые джинсы, затем сняла лонгслив и натянула платье. Из зеркала на меня смотрело бледное худое существо, облаченное в рюши и воланы. Размазанная тушь теперь больше напоминала осознанный макияж в стиле смоки-айс, а платье сидело неожиданно хорошо. Чёрное, с лёгкими шифоновыми рукавами, оно не выглядело вульгарно, хотя на Элис, учитывая её рост, наверняка сидело бы иначе. Дурацкие ажурные колготки, которые надела с утра без особого замысла, теперь вдруг гармонично дополнили образ. Ну что, Марси, умирать — так с рюшами, да? Я выдохнула, выпрямила плечи и вышла из кабинки. Элис застыла, как только я подошла к ней. Глаза широко раскрылись, зрачки снова увеличились, как будто та приняла на душу что-то не слишком легальное. — Что там? Что нового? — нетерпеливо спрашивала я, пока она приходила в себя. Губы Элис дрогнули, прежде чем она заговорила: — Они отказали ему. Сказали твёрдое «нет». Я напряглась, сердце застучало быстрее. — И что теперь? — Он меняет решения на ходу, — тихо произнесла Элис. — Сначала хотел выйти на охоту прямо в городе, но… ему стало стыдно перед Карлайлом. Эдвард не хотел бы предать его доверие в последний миг, бессмысленно убивая людей. Я затаила дыхание. — И?.. — А теперь он склоняется к самому… — Элис закатила глаза, — мелодраматичному варианту. Собрать как можно больше зрителей и выйти под солнце. Я закрыла лицо руками и медленно выдохнула сквозь пальцы. Естественно, наш главный дединсайд остановился на бессмертной классике: показать свое сверкающее на солнце пузико публике. — О господи… как же это, блядь, неожиданно. Элис метнула в меня скептический взгляд, но промолчала. В этот момент самолет начал снижаться, за иллюминатором раскинулся бесконечный простор итальянского неба, и меня окатило холодной волной осознания. Мы опаздываем. Элис шла быстрым, почти бесшумным шагом, полностью закутанная в стильный бежевый тренч. На ее руках были надеты перчатки, а на лице – массивные солнцезащитные очки и шелковый платок на волосах. Солнечные лучи падали на неё, но большая часть поверхности кожи была спрятана. Мы проскочили паспортный контроль без задержек. Я даже не успела вдоволь насладиться напряжённым ожиданием очередного абсурдного препятствия, как за дверью показалась улица. — Подожди здесь, — коротко бросила Элис, скрываясь в толпе. Я осталась одна и закурила. Горячий дым заполнил лёгкие, царапал горло, но совершенно не принёс никакого облегчения. Вместо этого внутри всё болезненно сжалось. Сегодня я, возможно, увижу двух вампиров. Одного, которого хотела увидеть больше всего на свете, и другого, которого больше всего увидеть боялась. Через десять минут передо мной с визгом затормозил жёлтый Porsche 911 Turbo. Я заморгала, ощущая, как всё внутри сжалось от осознания того, что именно Элис провернула. ЭАбсурдно яркая, агрессивно быстрая машина была воплощением кричащей роскоши. Элис, сидевшая за рулём, смотрелась совершенно органично — маленькая, хрупкая, стильная. Я без слов открыла пассажирскую дверь и села внутрь. — Пиздец, Элис, — сказала я, пристёгивая ремень. — Я, конечно, понимаю, что ты очень яркая женщина, но ты не могла бы угнать что-нибудь менее приметное?! Она пожала плечами и обернулась ко мне с хитрой улыбкой. — Мне невероятно повезло угнать настолько быструю машину. Я откинулась на спинку кресла, пытаясь убедить себя, что это не худший из возможных вариантов. — Если попадемся полиции, наше маленькое героическое путешествие закончится ещё до того, как успеет начаться. Элис бросила на меня лукавый взгляд поверх тёмных очков. — Просто доверься мне. Я устало потерла переносицу. — Сколько часов нам нужно, чтобы доехать до Вольтерры? — Зависит от того, насколько быстрое вождение ты приемлешь. Я посмотрела в окно, собираясь с мыслями. ПТСР никуда не делся, но я не могла ему позволить дать нам опоздать. — Гони, что есть мочи. Элис ухмыльнулась, и Porsche сорвался с места. Меня вдавило в кресло, воздух перехватило, но я постаралась не показать, как страх сжал горло. Машина летела по живописным холмам Тосканы, оставляя за собой размытые полосы зелени, вкрапления золотистых полей и небольшие деревушки с терракотовыми крышами. Я смотрела на райский пейзаж, но липкая паника съедала меня изнутри. Ветер бил в окна, солнце слепило, а Элис — абсолютно неподвижная, вела машину настолько быстро, насколько позволяли возможности механизмов. Я бросила на подругу взгляд и тут же заметила, что её глаза снова стали стеклянными и отрешёнными. — Элис, — осторожно позвала я. — Что ты сейчас видишь? Она моргнула, возвращаясь в реальность, и сжала руль крепче. — Там что-то вроде праздника или фестиваля… — пробормотала она, потом повернулась ко мне. — Какое сегодня число? Я нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Кажется, третье. Лицо Элис исказилось в мгновенной гримасе досады. — Это просто невероятно, блядь, вовремя. Я крепче вжалась в кресло. Какой к черту праздник? Оригинальные события книги происходили весной, значит и День Святого Покерфейса из Вольтури должен быть в марте. Сейчас же было начало февраля. — Что это значит? — спросила я у Элис, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Третье февраля — это день святого Аролдо. День науки, знаний и изгнания средневекового мракобесия из Вольтерры, — спокойно ответила она. Я моргнула. О господи. Какой нахуй Аролдо? Не говорите мне, пожалуйста, что Аро почувствовал себя обделенным и выдумал собственный праздник в свою честь. — Что, прости? — Если говорить проще, то Аро создал специальный памятный день в честь себя любимого — просветителя, покровителя науки и великого учёного, — Элис говорила с плохо скрываемым сарказмом, который достаточно однозначно показывал ее антипатию к данному персонажу. — Элис, прости, для тебя уже не секрет, что я знаю больше, чем должна, но… Разве не существует дня святого Маркуса? Элис посмотрела на меня и кивнула. — Существует. Вольтури невероятно высокомерны. Каждый из них придумал свой персональный праздник. Маркус якобы изгнал вампиров из города, за что его до сих пор прославляют обычные люди, которые не понимают, кому поклоняются. Кай пожелал назваться защитником слабых и угнетённых. А Аро решил поставить крест на вере людей в вампиров. Я нахмурилась. — В каком смысле? — Он решил показать свой облик людям ещё в XIV веке, в самый разгар эпохи Возрождения. Именно тогда было его золотое время. Он отвлёк внимание людей от охоты на ведьм, инквизиции и прочего средневекового кошмара. Аро сместил фокус на искусство, науку, прогресс. Его целью было внушить подданным, что вампиры являются не более, чем выдумкой. Что все сверхъестественное осталось в прошлом, и теперь пришло время настоящего просвещения. Я замерла. Лор этой грёбаной вселенной расширялся прямо на моих глазах. — Аро оказался самым жадным из всех, — продолжила Элис. — Он обозначил целых два дня празднования. В первый день люди облачаются в красные плащи, что символизирует средневековье и инквизицию. На второй же день надевают белые — символ прихода нового времени и гуманных ценностей. Это дикость, — пробормотала Элис, — Учитывая то, что правители сидят в каменных стенах уже тысячу лет, наслаждаясь тем, что люди прославляют их, прежде чем стать сытным ужином. Меня передёрнуло. Я провела рукой по лицу, пытаясь стряхнуть нарастающее беспокойство. — Почему твой идиотский брат выбрал именно этот день? — спросила я, вглядываясь в лицо Элис. — Это ведь было специально, да? Элис вздохнула. — Да. Видимо, он выбрал этот день, чтобы показаться как можно большему количеству людей и заставить Вольтури молниеносно отреагировать. Я провела языком по сухим губам. Чудесно. Великолепно. Непревзойденно. Эдвард – ты лучший! — Боже правый… И что же мне теперь делать? — Эдвард должен увидеть тебя до полудня, — сказала Элис. — В этот момент он собирается показаться людям. Необходимо, чтобы он увидел тебя раньше, чем услышал мои мысли, потому что в них можно обмануть. Если он заподозрит, что это ловушка — начнёт действовать гораздо решительнее. Элис вывела машину на серпантин. Вдали, возвышаясь над долиной, показалась Вольтерра — старый город-крепость на вершине холма. Каменные стены сливались с пыльно-оранжевым небом, усталый солнечный свет растёкся по крышам, придавая городу медный оттенок. Узкие улицы сплетались в лабиринт, где-то звенели колокола, доносились крики торговцев и смех людей. На первый взгляд, всё было так, как в любом другом итальянском городке… если не учитывать наличие импровизированного вампирского парламента, о котором местные жители врядли догадывались. Я сжала руки в кулаки, вглядываясь в приближающиеся ворота. Скоро. Мы все ближе подъезжали к городку, и первое, что бросилось в глаза, — люди в красных плащах. Казалось, они были повсюду: на тротуарах, в машинах, группами и поодиночке. Я не могла оторвать взгляда от их одежды, слишком лёгкой для начала февраля. Погода в Италии определенно отличалась от Форксовской. Здесь воздух был сухим, тёплым, с примесью пряных ароматов и пыли, поднимаемой ветром с каменных улиц. Красный цвет. Цвет крови. Все эти люди даже не подозревали, что такая деталь костюмов была ироничной и жестокой шуткой Вольтури. Туристы думали, что участвуют в празднике, веселье, театрализованном шествии, но на самом деле приходились не более, чем едой. Их заманили сюда, чтобы жертвы сами пришли в пасть хищника. Такая себе креативная кухня. Городские ворота выросли перед глазами внезапно, и сразу же создалось ощущение, как будто мы действительно попали в Средневековье. Высокие каменные стены, узкие арки. От одной мысли, что за ними скрывается логово древнейших вампиров, побежали мурашки по спине. Мы стояли в медленно движущейся очереди из машин. Элис сжала руль так сильно, что побелели пальцы. — Я понятия не имею, что сейчас скажет охранник, — вдруг призналась она. — Если он нас не пропустит, тебе придётся бежать одной. — Бежать? — я чуть не задохнулась от ужаса. — Да, — спокойно ответила она, переводя взгляд на меня. — Спрашивай у людей, где находится Палаццо дей Приори. Или просто ищи башню с часами, если кто-то ответит по-английски. Я кивнула, нервно облизывая губы. В тот же момент мимо нашей машины прошёл торговец с охапкой красных плащей. Он громко выкрикивал что-то по-итальянски, зазывая покупателей. — Salve! — вдруг окликнула его Элис. Мужчина остановился, и Элис, не торгуясь, протянула ему пятьдесят долларов. Торговец оживился, быстро передал нам один из плащей и зашагал дальше, довольный лёгкой сделкой. — Надень его, — приказала Элис. — Так будет легче слиться с толпой. Главное — не дай Аро себя увидеть. Я резко кивнула и принялась натягивать плащ прямо в салоне. Ткань была лёгкой, но плотной. Накинув на голову капюшон, сразу же почувствовала себя чуть более защищённой. Но стоило взглянуть на Элис, как ее выражение лица изменилось. — Что? — спросила я настороженно. — Ты выглядишь… плохо… — выдала она. — В каком смысле? — я нахмурилась. — Ты выглядишь почти как они, — тихо ответила Элис. И в этот момент до меня дошло, что именно та имела в виду. Красно-чёрная гамма, кружевное платье, тёмные колготки, готичный макияж… Чёрт возьми, я выглядела, как потенциальная кандидатка в свиту Аро. Сердце заколотилось быстрее. Эта мысль пугала до одури, но времени бояться не было. Когда наша очередь, наконец, подошла, охранник склонился к окну и холодным тоном сообщил, что в город сегодня пускают только автобусы с туристами по пропускам. Я сжала губы, удерживая на лице нейтральное выражение. Всё было настолько очевидным, что вызывало отвращение. Туристы в автобусах были не гостями — закуской. Элис не сказала ни слова. Она снова достала из кармана несколько купюр и протянула охраннику. Мужчина неловко огляделся, затем взял деньги и отступил, давая нам проехать. Как только ворота остались позади, нас окружили каменные стены. Улицы Вольтерры были узкими, забитыми машинами и людьми в красных плащах. Гул голосов, шум шагов, запах раскаленного на солнце камня, сладковатый аромат выпечки и лёгкие нотки влаги, исходящей от старых стен сводили с ума. Машина продвигалась медленно, а сердце билось стишком быстро, в такт скачущим мыслям. — Давай, Марси, сейчас! — внезапно резко сказала Элис. — У тебя есть две минуты! Я выскочила из машины, и толпа тут же поглотила меня. Они смеялись, переговаривались, фотографировались, ничего не подозревая. Плащ путался под ногами, тянул вниз, словно искренне желал повалить меня на каменную мостовую. Я судорожно подхватила ткань, не останавливаясь. В ушах шумело, сердце грохотало в висках. Оно колотилось так яростно, что, казалось, еще немного — и просто сдастся. Дыхание сбивалось, мир плыл перед глазами, но я не останавливалась. Моих сил — слабых, человеческих — не хватало, чтобы предотвратить катастрофу, но я продолжала пробиваться сквозь толпу, натыкалась на людей, ловила на себе гневные оклики и ругательства. Было плевать. Пока стрелки на проклятой башне не пробили полдень, у меня оставался шанс. Было удивительно жестоко и, одновременно, иронично попасть в двойной кошмар. Первый начался в тот день, когда очутилась в Форксе, в мире, который существовал лишь на страницах книги и кадрах фильма. Второй настиг меня сейчас, когда отрицать очевидное стало бессмысленно: я окончательно стала главной героиней этой чертовой истории. Я проклинала себя. Свою беспечность. Решения, одно за другим приведшие к тому, что теперь, задыхаясь от одышки и боли в груди, я неслась по чертовой площади, чтобы спасти того, кого когда-то предала и не имела права просить прощения. Его безумная театральность и упрямый трагизм казались невероятной глупостью. Но даже такой инфантильный идиотизм мерк перед моим собственным факапом. Тем, что мог стоить мне свободы. Тем, что, возможно, будет стоить жизни. Элис сказала, что шансов выбраться отсюда втроем и живыми почти нет. Несмотря на неутешительные прогнозы, я старалась бежать настолько быстро, насколько позволяли измученные саднящие мышцы. Паника всегда была моим извечным спутником. Она захлёстывала, будто тёмная волна, когда просто необходимо было оставаться собранной. Словно в фильмах ужасов, где героиня роняет ключи, когда за ней гонится маньяк. Я была той самой дурой, которая упускала ключи, оступалась и падала. Но сейчас не могла позволить себе этого. Не имела права. Я искала его глазами среди красного моря безликой толпы, которая все теснее сжималась кольцом вокруг. Часы начали бить полдень, и стало понятно, что мое время закончилось. Но я упорно продолжила бежать, чтобы не закончилось его время. Солнце, стоящее в зените, нещадно палило. Башня с часами казалась ближе, чем была на самом деле, а времени не оставалось. Красный плащ хлестал по ногам, цеплялся за прохожих, путался. Люди оборачивались и раздражённо отходили в стороны. Я мчалась сквозь них, как слепая комета, ведомая одной единственной целью. Фонтан вынырнул передо мной неожиданно. Гладкая поверхность воды отражала солнечные блики. Я не раздумывая прыгнула в воду, ледяная струя попала в ботинки, брызги взлетели по икрам. Только бы успеть. Я увидела его в тот же миг, когда тот сбросил плащ с плеч. Происходящее ощущалось как замедленная сцена из кошмара, где прекрасно осязаешь предвестие трагичного события, но не можешь вымолвить ни звука. Эдвард сделал шаг вперёд, и только тогда я осознала, что кричу. Голос не слушался, слова рвались из горла глухо и хрипло. Я не собиралась с ним разговаривать, обнимать, пытаться привести в чувства. Единственное, что могла сейчас сделать – сбить его нахрен с ног. Подбежала ближе и вложила в этот рывок всю злость, весь ужас и отчаянную силу, что оставалась в моем вымотанном теле. Я ожидала, что мы оба завалимся в сторону спасительной тени, но словно врезалась на полной скорости в бетонную стену. Воздух вышибло из лёгких в одну опустошающую секунду. Сначала адски больно ударилась о его тело, а потом отлетела, как пробка от шампанского, приземлившись спиной на раскалённую брусчатку. Звёзды забегали перед глазами. Я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, лежа на камнях и открывая рот как рыба. Эдвард не упал. Он только слегка пошатнулся и медленно, слишком медленно, распахивал глаза, пытаясь осознать, что произошло. Я видела, как во взгляде пронеслась буря из всех возможных эмоций: неверие, осознание, ошеломляющая блаженная радость… Он сделал движение в мою сторону. Собрался шагнуть, кинуться навстречу, чтобы помочь, но я, будто сдавленная невидимой бетонной плитой, хриплым, низким, рвущимся из глубины горла голосом заорала: — Нет! Стой! ОДЕНЬСЯ! — мне не хватало воздуха и я почти задыхалась, — Иначе все было зря! Я перевела взгляд выше, на балкон, который возвышался над нами. Там, в солнечном контражуре угадывалась фигура в капюшоне, лицо которой оставалось в тени. Эдвард судорожно нагнулся, схватил плащ и накинул его, скрывая себя с головой. Я все еще не могла дышать. Лёгкие словно потеряли необходимый объем, каждая попытка вдохнуть встречала сопротивление. Пульс стучал в висках, мысли разбегались, тело не слушалось, но я знала, что нам нужно уходить. Он бросился ко мне, поднимая дрожащее тело так быстро, что это могло бы привлечь любопытные взгляды. На какую-то долю секунды в его глазах мелькнул болезненный трепет. Он смотрел на меня с таким обожанием и блаженной улыбкой, что все внутри похолодело. — Карлайл был прав… — прекрасный голос звучал умиротворенно. — Моя душа попала в рай. Я закашлялась, пытаясь выдохнуть и каким-то образом запустить голосовые связки. Ни о каком рае речи быть не могло. Нам нужно было бежать. Я из последних сил прохрипела: — Это не рай… Нам надо… уносить ноги… пока не начался… ад. Но Эдвард всё ещё не понимал контекста происходящего. Он смотрел на меня, будто завороженный, не осознавая, что я живая. Меня затрясло и я схватила его за плечи. — Каллен! — я выдохнула так хрипло, что это скорее напомнило ржавый скрип. — Уносим задницы отсюда! Что-то в его лице изменилось. Блаженная улыбка исчезла. В глазах вспыхнуло осознание, за которым последовала паника. Я не была миражом. Была вполне себе реальной. И была в опасности. Как и он сам. Эдвард быстро задышал и резко кивнул, будто наконец очнулся от оцепенения. — Идём. Клянусь, ни капли радости, ни капли облегчения в этот момент я не чувствовала. Только одна необходимая обязательная задача: спасти его и по возможности себя. Ноги дрожали, но я схватила его за холодную, до боли родную руку, и потянула за собой. Толпа двигалась как вязкий поток, противясь нашему побегу на каждом шагу. Люди смеялись, разговаривали, пели. Кто-то толкнул меня локтем, кто-то задел плечом. Эдвард держался рядом. Я лавировала между людьми, сбивая дыхание, спотыкаясь, едва не падая. Необходимо было скрыться. Пройти сквозь живой лабиринт. Найти выход. Наконец, мы вынырнули из человеческой реки в переулок, стены которого давили с двух сторон. Небо казалось узкой полоской над головами. Два поворота, затем ещё один, и впереди показалась спасительная арка. Мне казалось, что ещё немного — и мы действительно выберемся отсюда. Но стоило только шагнуть в ее сторону, как впереди, точно тени, выросли фигуры в длинных чёрных плащах. Эдвард мягко толкнул меня к стене. Она была холодной, даже сквозь ткань плаща я ощущала, как камень неприятно холодит кожу. Сердце колотилось в груди, вбивая гвозди в виски. Голова кружилась. В ушах звенело, а кровь будто взбесилась, циркулируя по венам с бешенным пульсом. Эдвард стоял впереди, прижимая меня своей спиной к стене, напряжённый, словно натянутая тетива. П.с. Подходим к кульминации, вы — в прочтении данной книги, я — в депрессии и отчаянии. Глава была написана какое-то время назад, поэтому, осмелюсь сказать, что написана она неплохо. Сейчас же я из последних сил заставляю себя писать и рисовать. На самом деле, очень сложно. Поэтому я очень надеюсь на ваш фидбэк. Иллюстрации к главе: https://ibb.co/Rpz9q6Jb https://ibb.co/Kcwyq31N https://ibb.co/zV48m9pp https://ibb.co/35WGTjvR https://ibb.co/v6hVjm3d https://ibb.co/hRgnrMrg https://ibb.co/MkjQBpBb https://ibb.co/q3QRMz40 https://ibb.co/pDjBwzD https://ibb.co/p6TTX65q https://ibb.co/N6TjH0ZQ https://ibb.co/kstHwX2c https://ibb.co/rjJgT65 https://ibb.co/spSP4qM0 https://ibb.co/Kcp6cXvq ссылка на телеграм-канал: https://t.me/shadowsofforks Ссылка на видео к главе: https://vt.tiktok.com/ZSk3pgo5D/ Художник должен быть голодным. А я и голодная. На стримах деда идут откровенно плохо, техника постоянно выходит из строя, осложняя еще больше жизнь, с графическими заказами туго (ЕСЛИ ВЫ ХОТЕЛИ БЫ ЗАКАЗАТЬ У МЕНЯ КАКОЙ-ТО ВИДОСИК ИЛИ ИЛЛЮСТРАЦИЮ - ПИШИТЕ В ТЕЛЕГУ, сейчас было бы очень кстати), поэтому если вам нравится мое творчество и у вас есть возможность поддержать меня, оставляю попрошайские ссылки (если вы думаете что сто рубасов ничего не решают, поверьте, это не так): https://boosty.to/marselineeeeee https://buymeacoffee.com/polinasinep https://destream.net/live/marselineeeeee/donate https://streamlabs.com/marselineeeeee/tip Карточка монобанка (монобанк это Украина) 4441111146710979 Всем отличного дня, и спасибо за прочтение 🩷