Эпилог.

Я обессилено лежала на кровати, уткнувшись лицом в прохладную подушку и лениво перебирала пальцами мягкую шерсть Луны, свернувшейся клубком у меня под боком. Пирожок развалился в ногах и, кажется, прирос к одеялу — они оба не отходили от меня ни на шаг с тех пор, как я вернулась. Два кота, как два пушистых якоря, удерживали меня в реальности, где всё ещё было слишком много проблем. Ссора с Джейком глухо ныла под рёбрами. Виктория тоже никуда не делась — она шастала по лесам, выжидая момента, чтобы поквитаться со мной. Вольтури, к сожалению, также не забыли про меня, а я не забыла, свое чертово обещание, данное под угрозой смерти. А ещё выпускные экзамены и угрожающий незачёт по испанскому, черт бы это все побрал. Последнее выглядело просто трагикомичным на фоне остального, но не отменяло необходимости заниматься всей этой бессмыслицей. И всё же — самое плохое локальное дерьмо, похоже, уже произошло. Это ощущение, как слабый свет в конце тоннеля, слегка успокаивало. Разговор с Джо вымотал меня не меньше, чем дневной скандал на дороге. Он был зол по-настоящему. Не потому что хотел меня контролировать, а потому что боялся. За меня, за то, что я поддалась чувствам, за то, что снова позволила Эдварду быть рядом. Джо был категорически против нашего общения. Это не было удивительной сенсацией. Все мои поступки за последние несколько месяцев были крайне скупо одарены логикой, и Джо просто боялся, что я снова впаду в зомбическое состояние, из которого он так долго меня вытаскивал. Его злость вполне можно было понять. Но это не отменяло факта, что я все равно собиралась поступить по-своему. Потому что теперь я была связана с семьёй Калленов окончательно, бесповоротно и практически фатально. И никакие запреты дяди, которого мне уже совершено не хотелось называть вымышленным — он слишком многое сделал для меня, чтобы воспринимать его как абсурдную эфемерную иллюзию — не могли на это повлиять. Обещание данное Вольтури в минуту отчаяния совершенно не выходило у меня из головы. Как и то, что все Каллены, кроме двух высказались, что обращение является единственным разумным выходом для меня. Розали и Эдвард тоже все понимали, но признаться в этом им мешали личные внутренние конфликты — они сами отрицали свою природу существования. Я тяжело выдохнула, перевернулась на живот и снова уткнулась лицом в подушку. Всё было слишком быстро запутанным. Устала. Даже думать о том, каким вампиром я бы стала, мне не хотелось. Приводила в ужас сама мысль о том, что я могла бы быть им. Если я хотела быть с Эдвардом, в чем я тоже не до конца была уверена — хотеть то хотела, а вот насколько мое желание было реалистичным — оставалось вопросом со звездочкой, — то стать вампиром, чтобы нас не разделяли никакие ограничения (будь то сила, уязвимость, или даже банально моя смертность) было логичным решением. Но тот факт что я, девушка из реального мира, должна была стать вымышленным существом - доводил меня почти до безумия. Я снова застонала и перевернулась на спину, приоткрыла глаза — и замерла. У окна стоял высокий силуэт, затаившаяся в полумраке. — Господи Иисусе, Каллен?! — выдохнула я, резко сев на кровати. — Прости, Марси, — раздался его тихий голос. — Я не хотел тебя пугать. — Тебе не кажется, что ты каждый раз делаешь одно и то же, а потом точно так же извиняешься?! Он опустил глаза и виновато усмехнулся: — Я просто слишком переживал за тебя после всего того, что произошло. — Эдвард, я реально начинаю жалеть, что в этом мире вампирам не нужно приглашение, чтобы войти в дом. Был бы хоть какой-то способ держать тебя на расстоянии. Он слабо улыбнулся, чуть качнув головой: — Ты злишься? — Я… не знаю. Скорее, нет. На злость тоже нужны силы, а у меня их сейчас совершенно нет. — Можно… я присяду? — спросил он нерешительно, глядя на край кровати. — У Луны спроси. Если она разрешит и уступит тебе свое место — милости просим. Он перевёл взгляд на мою кошку. Та приоткрыла один глаз, зевнула… Увидев, как Эдвард делает шаг вперёд, изогнулась дугой, зашипела и драматично ускакала боком под кровать. — Очаровательно, — буркнула я. — Не умеешь ты обращаться с дамами, Эдвард. — Я стараюсь, — сказал он, осторожно присаживаясь, а затем легонько опустился на спину рядом со мной. Его холодная рука нашла мою, и он бережно переплёл наши пальцы. — Здесь… всё кажется таким знакомым, но и забытым одновременно. — Я знаю, — тихо сказала я. — Вчера в твоей комнате я ощутила то же чувство. Словно наконец-то вернулась в дорогое место, которое давно оставила. Вроде всё выглядело точно также, но изменилась сама я. Это странное ощущение. Он склонился и поцеловал меня в висок. Его дыхание коснулось моей кожи, и мурашки пробежали по шее, вдоль позвоночника. — Как прошёл разговор с Джо? — прошептал он, голос почти у самого уха. Я шумно вздохнула: — Плохо. Он слишком зол. Думает, что я совсем сорвалась с катушек. Угрожает запереть меня дома или отправить в Италию, от греха подальше. — О, — пробормотал Эдвард с иронией. — В последнее время Италии и правда было слишком много. — Эдвард, я бы и сама не хотела разговаривать об этом. Но избегать эту тему вечно не получится. Ты же сам понимаешь, насколько всё серьёзно. Аро не из тех, кто просто оставит меня в покое. Он замолчал. Его взгляд скользнул к потолку. Плечи напряглись. — Возможно, Вольтури забудут о тебе на несколько ближайших лет. У них и без тебя полно забот. — Ты сам в это веришь? — я повернулась к нему, вглядываясь в его профиль. — Аро искал меня две тысячи лет, судя по твоим же словам. А сейчас, когда наконец-то нашел, он просто так откажется от своего желанного «трофея»? — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — тихо ответил он. — Конечно не понимаю, — я села, сжав пальцы в кулаки. — Я не понимаю многого. Я не бессмертна, не обладаю твоей силой, не читаю мысли. И мне невероятно страшно. Я не… не знаю, что будет дальше. Но если… если дойдёт до того, что выбора не останется… если мне придётся пройти через это… Я просто хочу, чтобы рядом был тот, кому я доверяю. Я сделала паузу, посмотрела на него. В его глазах застыло что-то невыразимо глубокое, почти болезненное. Идея была глупой, но от безысходности деваться было некуда. — Я хочу, чтобы это был ты, Эдвард. Чтобы ты… если уж всё рухнет — чтобы ты обратил меня сам. Твою ж мать. Какой ужас. Он не двигался. Ни звука. Только тишина, такая плотная, что казалось — воздух в комнате стал вязким. Даже коты не шевелились. Эдвард замер. И я — замерла вместе с ним. Его лицо было обращено ко мне, но взгляд был направлен куда-то сквозь. Будто он видел перед собой не меня, а целую череду возможных будущих событий, каждое из которых было хуже предыдущего. Молчание давило. Словно сама комната стала теснее. Даже воздух в ней, казалось, стал гуще, вобрав в себя тревогу и ощущение чего-то непоправимого, словно в полумраке медленно опускались кулисы. Я уже собиралась что-то сказать — может быть, отступить, дать ему время — когда он вдруг медленно повернулся ко мне. И тогда я увидела его глаза. Его взгляд. Безысходность, такая пронзительная, будто у него перед глазами рушился целый мир. Отчаяние на грани чего-то невозможного, где каждое слово может стать последним. И любовь. Такая безоговорочная, безусловная, что у меня защемило в груди. Как будто всё, чем он был — вековой холод, сила, сдержанность — в один миг растаяло, и осталась только оголённая суть: он любил меня. До боли. До вечности. До гибели. — Эдвард, — выдохнула я. Он не ответил. Только медленно, с осторожностью, будто приближался к раненому зверю, склонился ближе. Его ладонь легла мне на щёку — прохладная, бережная, будто он боялся обжечься. Большой палец едва коснулся моей кожи, прошёлся по скуле. Взгляд метнулся к моим губам, а потом снова — в глаза. И только после этого — он поцеловал меня. Тихо. Нежно. Трепетно. Его губы были прохладными, но в них ощущалось какое-то сдержанное тепло, такое редкое и зыбкое, как последний луч солнца в зимнем лесу. Он не торопился, не жадничал, будто этот поцелуй был для него не только лаской, но и прощением. Молитвой. Обетом. Я закрыла глаза. Реальность отступила. Осталась только это прикосновение, тихая дрожь под кожей и биение моего сердца — громкое, сумбурное, живое. В следующую секунду что-то изменилось. Он углубил поцелуй. Словно переступил черту — самую опасную, самую недопустимую для него. Его ладони обхватили моё лицо, пальцы слегка зарылись в волосы. Он притянул меня ближе, уверенно, без колебаний, и я почувствовала, как его дыхание стало чуть быстрее. Его губы двигались по моим уже не робко, а с голодом — почти жаждой, как будто он пытался запомнить, впитать, прочесть каждую мою черту, каждый изгиб. Я едва успевала за ним. Он был мягким, но настойчивым. Холодным, но огненным внутри. Казалось, что века боли, сдержанности, тоски прорвались в этот поцелуй. Его язык осторожно коснулся моего, и у меня перехватило дыхание. Моё тело отозвалось мгновенно: колени дрогнули, дыхание сбилось, пальцы вцепились в ворот его рубашки. Я не узнавала его. Он был решителен. Он знал, чего хотел — меня. И не прятался за приличия или страхи. Этот поцелуй был чуждым всему, что я привыкла от него ждать. Он не держал дистанции. Не боялся. Не отступал. Я немного растерялась. Перед глазами все плыло. Голова кружилась, дыхание стало рваным. Он заполнил собой все мои мысли, не оставляя пространства ни для сомнений, ни для боли. Но все минутные порывы безрассудности Каллена всегда заканчиваются одинаково. Он оторвался от меня резко, будто его кто-то окликнул. Тяжело дышал. Его губы были чуть припухшими, волосы растрёпанными, глаза — горели. И в то же время… в них снова появилась та же тяжесть, что и раньше. — Один раз я уже потерял тебя, — тихо сказал он. Голос хрипел, в нём было что-то, от чего у меня по спине пробежал холод. — И не хочу… не переживу, если это случится снова. Я вгляделась в его лицо, и внутри что-то дрогнуло. Он действительно так думал. Это не было пустыми словами. — Эдвард… — прошептала я. — Что ты… Он снова замолчал. Казалось, он собирался с духом, будто каждое следующее слово было тяжёлым камнем, который нужно было вознести на гору. Он посмотрел на меня внимательно. Слишком внимательно. Как будто искал не просто ответ, а подтверждение — на каком-то более глубоком, непроизносимом уровне. — Если ты правда хочешь, чтобы это был я, — медленно начал он. — Если ты хочешь, чтобы я был тем, кто изменит тебя… — он сделал паузу, глаза его потемнели. — Тогда у меня будет одно условие. Я затаила дыхание. Он смотрел на меня так, будто собирался перевернуть мой мир с ног на голову. Мой мозг с опозданием возвращался из той туманной, головокружительной воронки, в которую меня утянули его губы, его запах — чистый, как морозный воздух над рекой, и в то же время горьковатый, почти терпкий, как древесная смола, — его прикосновения. Всё вокруг стало каким-то тусклым, отдалённым, как будто я выпала из мира на несколько долгих минут и теперь пыталась снова найти путь обратно. Он не прикасался ко мне, но его близость ощущалась почти физически — будто на коже отразилась его тень. Эдвард смотрел на меня пристально, сосредоточенно, с той особой серьёзностью, которая у него всегда появлялась перед тем, как он собирался разрушить мой мир. Сейчас его взгляд стал другим. Всё нежное, робкое, почти юношеское исчезло. Передо мной сидел бессмертный столетний мужчина с внутренним кодексом, вытесанным временем и убеждениями. Он молчал, будто собирался сказать нечто неизбежное. И вдруг, пока я смотрела на него, на идеально выточенное лицо, на эту неземную красоту и холодную решимость в глазах, до меня стало постепенно доходить. Как вода, медленно просачивающаяся сквозь трещину в камне. Он говорил о цене. И, Господи прости, я догадывалась о какой. Я в который раз забыла одну простую вещь. Мой Эдвард — не просто парень. Не просто красавчик с золотыми глазами и мученической улыбкой. Он был личностью со свои характером, убеждениями, волей. И даже если между нами были страсть, связь, любовь — он оставался собой. Тем самым Эдвардом Калленом, которого я знала по страницам книг и фильме моей юности. Его взгляды, его убеждения, его проклятая мораль — это всё никуда не делось. И я знала, что он может сейчас выдать. Я знала, к чему всё идёт. Меня бросило в жар. Я начала теребить волосы, пальцы судорожно путались в тёмных прядях. Я вскинула глаза, отчаянно стараясь замедлить момент, и развернуть разговор, который явно заходил куда-то не туда. — Эдвард… — я неровно выдохнула. — Если для тебя это слишком тяжело… мы можем поговорить об этом позже. Не обязательно выяснять всё сейчас… знаешь… Он только посмотрел на меня. Тихо, серьёзно, как будто знал, что я попытаюсь уйти от разговора, и был готов удержать меня на месте. — Пожалуйста, будь серьёзнее, Марселин, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Я собираюсь сказать нечто важное. И я замерла. Всё внутри похолодело, как от первого шага на тонкий лёд. Уже невозможно было остановить Каллена, хотя очень хотелось броситься к нему и насильно закрыть рукой красивый рот. Он помедлил. Его взгляд стал особенно прямым, особенно глубоким. За окном на миг стихли даже птицы — или мне просто так казалось. А потом заговорил: — Если ты действительно готова решиться на вечность… если хочешь провести её со мной… если хочешь, чтобы это сделал я… — его голос был спокоен, но в этой тишине он звучал так, будто резал воздух. — У меня есть только одно условие. Он сделал паузу. — Выйди за меня замуж. Я шумно выдохнула. Грудь вздрогнула от задержанного дыхания. Твою ж мать. П.С. Ось такая хуйня, малята 🩷 Казалось, только вчера я публиковала эпилог к первой книге. А позавчера лежала с температурой, мучаясь от бессонницы, решив от нехуй делать начать строку «День тянулся медленно. Я сидела на кровати…», которая превратилась в то, что мы сейчас с вами читаем. А читают ее все, от моих иностранных друзей, до школьников и школьных учителей. Это казалось буквально невозможным, такие разные люди объединились вокруг моего кринжа, и это доказало, что кринж может быть качественным 😅 Мы с вами прошли путь почти в половину саги. Было нарисовано дохренище рисунков, сделало десятки видосов, мемов, но написано почти тысячу комментариев за две книги, выслано не такое уж и маленькое количество донатов! Спасибо вам, что по сей день остаетесь со мной, вдохновляя неусидчивую меня на невозможное. Спасибо, что читаете и ждете продолжение. Спасибо, что помогли мне создать невероятно теплое комьюнити. Я очень сильно это ценю! Я никогда не была фанатом «Новолуния», но, честно говоря, я кайфанула по-настоящему пока писала его на свой лад. Теперь, имея за плечами две законченные книги, я могу сказать, что, кажется, стала писать лучше, объемнее, серьезнее, естественно, не забывая поддерживать атмосферу традиционного кринжа и сарказма. А что об этом думаете вы? Какая книга вам понравилась больше? Какой момент из этой книги является вашим любимым? Какой мемес запомнился больше всего? Что вообще думаете об этой книге? С нетерпением жду ваших отзывов, а также, хочу обрадовать вас, что пока что мой гиперфикс окончательно меня не отпустил, и я чувствую в себе силы на написание третьей книги. Надеюсь она получится такой же яркой и запоминающейся. Итак, тадааааам, здесь будет ссылка на пролог «Затмения»! Буду вам благодарна, если вы перейдете, авансом поставите лайк и традиционно отправите любой эмоджи, чтобы я видела, что вы остаетесь со мной: ✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨Тени Форкса. Затмение✨✨✨✨ https://ficbook.net/readfic/0198ec0e-f7d8-7e43-b0b3-0959a3a890cc Вместо видео к эпилогу будет трейлер к целой книге, давайте вспомним как это было! Тикток просто ненавидит меня, поэтому, скорее всего, трейлер будет выкладываться частями: https://vm.tiktok.com/ZMA2Tes3c/ Но полный Вы сразу можете посмотреть в телеграме: https://t.me/shadowsofforks Традиционные попрошайские ссылки, по которым вы можете поддержать мое творчество. Окончание книги — это действительно хороший повод😁: https://boosty.to/marselineeeeee https://buymeacoffee.com/polinasinep https://destream.net/live/marselineeeeee/donate https://streamlabs.com/marselineeeeee/tip Карточка монобанка (монобанк это Украина) 4441111146710979 PayPal: Marselineee.romanova@gmail.com Агрессивно требую комменты, без них мне все кажется тленом и совершенно не хочется писать проду. Всем хорошего дня! 💋 ВЕРЕСЧУУУУУУУУУУУ