3. То, что прячется на виду

Звонок на перемену прозвучал гулко и резко, спугнув полусонное настроение класса. Ученики хлынули в коридоры, шумно, с разговорами, с хохотом, кто-то с закусками, кто-то с наушниками. Мисуми Хонда, как всегда, шла немного особняком, не спеша, тетрадь прижимала к груди, волосы убраны в аккуратный высокий хвост, каждая прядь под контролем. Но сегодня на ней было кое-что необычное. На шее блестел тонкий золотистый кулон в форме сердца. Простой, почти детский, но странно уютный. Он едва уловимо постукивал по пуговице её рубашки, выдавая её. И внимание не заставило себя ждать. — О, так вот куда он делся, — голос раздался сзади, спокойный, но с характерной цепкостью. Мисуми обернулась, а перед ней стоял Чифую Мацуно, растрёпанные светлые волосы, острый прищур и мешок с завтраком в руке. Он был один из тех, кто знал больше, чем говорил, и говорил только тогда, когда знал точно. Он окинул её взглядом, но задержался ровно там, где висело сердечко. — А это от кого? — спросил он, как бы между делом, но тон был слишком точно отмерен. Мисуми чуть поёжилась, машинально прикрыв кулон ладонью. — П-просто украшение, — выдохнула она, стараясь звучать спокойно. — Просто украшение? — переспросил он, теперь с ухмылкой, как будто слышал не в первый раз. — Баджи вчера опоздал на важную встречу. А ты сегодня — с его кулоном. Ты серьёзно думаешь, что это незаметно? Она замерла на секунду. Коридор шумел, но вокруг них как будто стало чуть тише. Она хотела что-то сказать, оправдаться, объяснить, но внутри вдруг вспыхнуло странное раздражение. — Я просто ему помогаю. С учёбой. Вот и всё, — голос прозвучал неожиданно ровно и спокойно, но уже не так покорно, как раньше. Чифую выпрямился, отступив на шаг. В его взгляде больше не было насмешки, а только внимательность, немного тревоги. — Ты не понимаешь, во что влезла. Он сказал это почти по-доброму, как бы предостерегая. Но всё равно прозвучало как предупреждение. Чифую не ушёл, даже когда Мисуми предупредила, что скоро начнётся урок. Он всё ещё стоял напротив девушки, теперь уже молча, руки в карманах, взгляд цепкий, тяжёлый. Она чувствовала, как неловкость стелется между ними, как её тянет прикрыть кулон ладонью, но она не шевелилась. Только глубже вдохнула. Из-за спины раздался знакомый шаг. Быстрый, чуть тяжеловатый, уверенный. — Чего это ты с ней делаешь, Мацуно? — голос звучал не агрессивно, но холодком всё-таки задел. Мисуми и Чифую обернулись одновременно. В конце коридора стоял Кейске Баджи, и на секунду оба просто смотрели на него, не моргая. Форма идеально сидела на нём, словно её выглаживали накануне. Белая рубашка, застёгнутая почти до самого верха, чёрный пиджак. Волосы, обычно растрёпанные, теперь были собраны в хвост, аккуратно. На носу — очень непривычные очки с тонкой оправой. Он выглядел так, словно только что вышел из рекламного плаката или как минимум пытался. И только те самые дерзкие, живые глаза оставались прежними. Баджи подошёл к ним спокойно, но каждый шаг был с таким весом, будто он заранее знал: сейчас всё изменится. Он бросил короткий взгляд на Чифую, затем повернулся к Мисуми. — Хонда, идём. Урок скоро. Ты обещала помочь с задачами, — сказал он так, будто это уже решено. Прежде чем она успела что-то ответить, он лёгким, но уверенным движением взял её под локоть. — Мацуно, отдохни уже от допросов, — добавил Баджи, пройдя пару шагов. — А то выглядишь, как будто я твою девушку увёл. Чифую остался на месте, не ответив сразу. Он только проводил их напряжённым, внимательным взглядом. Губы его чуть дёрнулись, будто он хотел что-то сказать, но передумал. А Мисуми шла рядом с Баджи, чувствуя, как его рука лежит на её локте неожиданно тёплая и спокойная. Впервые за утро ей стало легче дышать. После уроков Мисуми снова отправилась в гости к Кейсе. Уютный полумрак комнаты встречал её всё привычнее. Сначала девушка чувствовала себя здесь чужой и лишней, как будто заходила в мир, где всё дышит свободой, к которой её никто не звал. Но теперь было по-другому. Она села за низкий столик, как всегда ровно, как учили. Вытянула тетрадь, открыла её на нужной странице, проверила, есть ли запасная ручка. Когда Баджи уселся рядом, на полу, скрестив ноги и чуть наклонившись вперёд, его волосы немного выбились из собранного хвоста. Он бросил на неё короткий взгляд, и, не говоря ни слова, протянул свою тетрадь. — Смотри. Я старался. Ну, типа… если ты это вообще заметишь, — пробормотал он, будто наполовину в шутку. Мисуми взяла тетрадь и сразу почувствовала, как сердце сжалось. Его почерк всё ещё был неровным, кое-где буквы скакали по строкам, но… на страницах не было хаоса. Ни тебе черепов на полях, ни пошлых фраз, ни брызг чернил. Линии подчёркнуты. В формуле почти всё правильно. И даже даты написаны. Аккуратно. Старательно. Он и правда пытался. Она прикусила губу, чтобы не улыбнуться слишком явно, но уголки губ всё равно дрогнули. — У тебя хорошо получилось. Реально. Намного лучше, чем на первом занятии. — Ну… Просто, чтобы ты не тратила время зря. И чтоб этот кулон не зря носила, — фыркнул он, отводя взгляд, но ухмылка всё равно выдала его довольство. Мисуми почувствовала тепло. После того, как Чифую сегодня буквально загонял её в угол, в ней остался осадок. Будто она сделала что-то неправильное, будто чувствовать что-то к Баджи — это опасно. Запрещено. Но сейчас, в этом полумраке, среди запаха дешёвого шампуня и резины от мотоциклетных перчаток, ей было спокойно. Она аккуратно закрыла свою тетрадь, уже собираясь уходить, когда Баджи вдруг достал что-то из кармана. — На. Типа… просто так. Не кулон, но всё же лучше, чем линейка по башке, — он вспомнил, как его раньше наказывали учителя. Он положил ей в ладонь небольшую шоколадку, в яркой обёртке с пандой. Мисуми рассмеялась. Смех вырвался сам, будто кто-то развязал внутри тугой узел. — Спасибо, Кейске. Он замер. Словно некто выключил звук по всему миру. Медленно поднял глаза, как будто услышал своё имя в первый раз. Тихо, мягко, от неё. Мисуми стояла уже у дверей, шоколадка всё ещё в ладони, как крошечное подтверждение того, что это всё не пустое. — Ты… ну… — начал он, но так и не договорил. Баджи проводил её до станции, уже было поздно, и город начинал замирать в тишине, нарушаемой лишь редким гудением поездов и шелестом листвы. Уличные фонари отбрасывали мягкий свет, а их тени удлинялись на асфальте. Он остановился рядом с ней, засунув руки в карманы куртки, будто борясь с внутренним напряжением. Несколько секунд стоял молча, потом резко выдохнул, будто срывая пластырь. — Ты мне нравишься. Сказал это прямо, без подготовки. Словно выплюнул. Неуверенно, грубовато, но в голосе не было фальши. — Серьёзно. Не как училка… Ты просто… Ну, блин. Я вообще в этом хреновый. Но ты классная. Мне с тобой хорошо. Мисуми растерялась. Горячо стало в груди, уши заложило, как будто поезд пронёсся рядом. Она опустила взгляд, пальцы вцепились в ремешок сумки. От неожиданности она даже не знала, куда девать руки. Смущение застыло на лице, щёки окрасились нежно-розовым. Она не ответила. И тогда, вопреки своей вспыльчивой натуре, Кейске сделал нечто удивительно мягкое. Он шагнул ближе, взял её за руку, чуть сжал тёпло, но не навязчиво и, не отпуская, притянул к себе, заключив в короткое, но крепкое объятие. Его подбородок почти касался её макушки. — Тебе не обязательно отвечать сейчас, — тихо сказал он, почти шёпотом. — Но ты подумай. Я подожду. Сердце Мисуми колотилось так, что ей казалось он его услышит. Она не знала, что сказать. Но и не хотела отдаляться. Не убирала руку. Не отстранилась. Просто стояла в его объятии, ощущая, как мир вокруг стал вдруг… тише. Надёжнее. Поезд приближался. Свет фар вынырнул из-за поворота. Он отпустил её первым — аккуратно, почти жалея. — Иди. Увидимся, Хонда. Она кивнула. Но, поднимаясь по ступенькам, всё ещё ощущала его руку, как будто он всё ещё держал её. Ночь застала Мисуми в комнате, наполненной знакомым порядком: аккуратно разложенные книги, прямой угол подушки, даже шторы собраны равномерно, как мама любит. Всё было так, как всегда. Она лежала на спине, уставившись в потолок. Открытая книга по математике давно сбилась с мыслей, а её взгляд давно скользил мимо строк. Рядом, на тумбочке, лежала та самая шоколадка. Мелочь. Ничего особенного. Но её рука несколько раз к ней тянулась и отдергивалась. Словно прикосновение к ней подтверждало что-то слишком важное. Рядом лежал кулон. Она сняла его, когда вернулась, спрятала было, но потом вынула и положила рядом. Блестел в полутьме, как напоминание. Она закрыла глаза. Объятие Баджи всё ещё было слишком живым, как будто тело не успело забыть, каково это, быть просто… рядом с кем-то. Он сказал, что подождёт. Что ей не обязательно отвечать. Но в голове было слишком шумно. Он ей нравится? Может быть. А может, она просто… никогда не чувствовала себя кому-то нужной без условий. Никогда не была рядом с кем-то, кто не требовал, а просто принимал. Она вспомнила, как Чифую сегодня спрашивал. Как будто она сделала что-то неправильное. Как будто… быть рядом с Баджи — это опасность. Глупость. Ошибка. А ей так не хотелось, чтобы это было ошибкой. Мисуми села, провела пальцами по кулону. Он был дешёвый, золотистый, но в нём было больше тепла, чем в дорогих наградах, которые ей вручали родители. Медленно, как будто боясь собственных движений, она надела кулон себе на шею. Под пижамную кофту, чтобы никто не увидел. Просто… чтобы он был рядом. Она легла обратно и закрыла глаза. И перед сном впервые не задала себе вопрос: «Правильно ли я всё делаю?»