Глава IX

- Уже почти пора, - с блаженной улыбкой заметил Фрэд, с явным удовольствием направляясь в сторону стадиона во главе группы гриффиндорцев.       Заиндевевшая трава похрустывала под ногами, когда часть сборной алознаменного факультета направлялась на стадион. - Удачная сегодня погода, правда? - посмеиваясь сказал Джордж, ведь на улице периодически грохотал гром от где-то пока еще вдалеке освещавших небо многочисленных молний, и только магия спасала их всех от воды и холода. - Ага, - скорбно отозвался Невилл. Он был бледен и, похоже, его немного подташнивало.       Кэти и Фэй уже дожидались их в раздевалке, полностью переодетые в спортивные мантии и готовые к матчу. - Погодные условия идеальные, - посмеялась Парвати, несколько удивленно поглядывая на Невилла, который ни на одной из тренировок не демонстрировал ни грамма волнения или страха. - Представьте себе, слизеринский охотник Вейзи вчера на тренировке получил бладжером по голове и теперь не может играть! А ещё того лучше - Малфой попытался прикинуться больным, но мадам Помфри мгновенно его раскусила! - Что?! - Гарри круто повернулся, в шоке уставившись на неё. - Попытался сымитировать болезнь?! Что с ним такое?! Он же обожает квиддич и ни за что бы не пропустил матч! - Понятия не имею, - радостно ответила Парвати. - Вместо Вейзи выпустят Харпера, он на одном курсе с Луной, по её словам - полный идиот! Но вообще-то странно как-то...       Гарри же рассеянно посмотрел в ответ, но, натягивая через голову красную мантию, думал совсем не о квиддиче. Однажды Малфой уже притворялся, будто не может играть из-за травмы, но в тот раз он добился, чтобы матч перенесли на более удобное для слизеринцев время. Чего же он так неудачно пытался добиться в этот раз?! Скорее всего это было связано с заданием Лорда, вот только Дамблдор будет на стадионе, поэтому жалкая попытка Малфоя не участвовать в матче очень странная, но это было единственным логичным объяснением странного поведения Хорька. - Я бы сказал, удачно, - слегка оживился Невилл. - И Вейзи не будет, он у них лучший бомбардир. Я и не надеялся… Эй! - воскликнул он вдруг и замер, не натянув до конца вратарские перчатки и вытаращив глаза на Гарри. - Что? – задумчиво поинтересовался Поттер, ещё не отойдя от новости об изменениях в составе Слизерина. - Ты… Вы… - Невилл понизил голос; вид у него был одновременно испуганный и взбудораженный. - Ты же ничего не сделал с Вейзи или Малфоем, во время своих ночных прогулок с Сьюзен?       Гарри оставалось только очумело поднять брови от такого поклёпа, а потом рассмеяться в полный голос, надо же было такое придумать из-за переживаний о предстоящем матче. - Конечно, нет. Обувайся живее, через пять минут начинаем. - Гарри оставалось только выбросить эту глупость из головы, вроде раньше Невилл не задавал настолько идиотских вопросов.       Они вышли на поле под оглушительный рёв трибун и свистки болельщиков команды противника. Одна половина стадиона была красной с золотом, другая - сплошь зелёное с серебром. Многие хаффлпаффцы и когтевранцы тоже болели за ту или другую команду. Среди воплей и хлопков Гарри ясно различил рычание знаменитой шляпы Луны в виде львиной головы, а рядом с ней, к его приятному удивлению, помимо Сьюзен, Падмы и Блейза сидела хмурая Дафна, которую явно заставили одеть шарф Гриффиндора, иногда Сью уж чересчур настойчивая и деятельная.       Быстро переглянувшись с командой, которой был известен немного странный план своего стабильно безбашенного капитана, Гарри подошёл к судье матча, мадам Трюк. Она стояла на поле, готовая выпустить мячи из закованного в цепи сундука. - Капитаны, пожмите друг другу руки, - сказала она, и пальцы Поттера хрустнули в мощной лапе громилы Урхарта, нового капитана слизеринцев с седьмого курса, который нагло ухмыльнулся от явного дискомфорта Поттера из-за неприятного рукопожатия. - Все на мётлы! По свистку… три… два… один…       Прозвучал свисток, и все игроки с силой оттолкнулись от мёрзлой земли и взвились в небо, которое в этом самый момент пронизывали несколько молний под немного отстающий грохот. Гарри не спеша кружил над стадионом, выискивая снитч, и заодно приглядывал за Малфоем, который выписывал зигзаги далеко внизу, пытаясь побыстрее найти снитч. И вдруг раздался голос, настолько непохожий на привычный голос их бессменного комментатора, что это просто резало слух Гарри. - Ну вот, игра началась, и, я думаю, нас всех удивил состав команды, которую Поттер, новый капитан сборной Гриффиндора, собрал в этом году. Никто из нас и представить не мог, что Невилл Лонгботтом войдёт в команду, учитывая его крайне нервный характер и абсолютно никакущие умения полета на метле, но, конечно, тут сыграла свою роль недавно начавшаяся дружба с капитаном, а вот своего старого дружка Поттер не протащил в команду, Рон Уизли сидит в компании своей прекрасной младшей сестры и чему-то хмурится. Сейчас мы и увидим, смогут ли гриффиндорские львы в новом составе противостоять слизеринским змеям...       Слизеринская половина трибун встретила эти слова издевательскими выкриками и аплодисментами. Гарри же вытянул шею, стараясь рассмотреть комментаторскую площадку. Там стоял высокий худой светловолосый мальчик со вздёрнутым носом и говорил в магический рупор, когда-то принадлежавший Ли Джордану. Избранному не составило труда узнать Захарию Смита, игрока из команды Хаффлпаффа, который был ему глубоко несимпатичен. - А вот и первая атака слизеринцев, Урхарт мчится через поле и…       Гарри же спокойно наблюдал за стандартно наглыми и грубыми действиями слизеринской сборной, но план требовал выжидать, ему требовались зрители, нужное настроение которых можно было получить только где-то через полчаса или чуть больше время после начала матча, когда те буквально начинали очень чутко следить за каждым действием ловцов противоборствующих команд. - Лонгботтом каким-то неведомым образом берёт мяч. Что ж, должно же ему когда-нибудь везти… Урхарт не уходит далеко от ворот Гриффиндора, его жестко сносит бладжером, посланным одним из близнецов Пруэтт, которые не так давно были членами всё той же семейки Уизли... И вот новая тройка охотниц Гриффиндора уверенно атакует ворота Слизерина...       Через полчаса после начала игры Гриффиндор вёл в счёте: шестьдесят - сорок. Невилл несколько раз красиво брал голы, иногда дотягиваясь до мяча самыми кончиками пальцев, а Фэй забила три гола из шести. После этого Захария перестал громко спрашивать, не присутствуют ли Фэй и Парвати в команде только благодаря своей дружбе с Поттером, зато теперь он взялся за Фрэда и Джорджа, и вот не страшно ему совсем, сумасшедший хаффлпаффец, хотя никто не говорил об их факультете, как хоть о чуточку адекватном. - Разумеется, у Фрэда не самое подходящее телосложение для загонщика, - свысока заметил Захария, - как правило, у них мускулатура более развита… - Врежь ему бладжером! - крикнул Джорджу Фрэд, пролетая мимо Гарри, но рыжий близнец, широко улыбаясь, направил очередной бладжер прямо в Малфоя, который только что разминулся с Поттером. Гарри же с удовольствием услышал глухой удар, говоривший о том, что бладжер попал в цель, слегка подпортив идеальное личико слизеринского принца.       Можно было подумать, что его гриффиндорцы сегодня просто не могут сделать ни одной серьезной или фатальной ошибки, которая могла бы привести к поражению. Снова и снова девушки забивали, а на противоположной стороне поля Невилл снова и снова легко и как будто без усилий брал мячи при поддержке близнецов, конечно же иногда всё-таки пропуская особо хитрые броски слизеринских охотников. Теперь и он начал улыбаться, а когда толпа встретила особенно эффектный его бросок хоровым исполнением любимой всеми старой и переиначенной под нового члена команды на новый лад песенки «Невилл Лонгботтом - наш король», он сделал вид, что дирижирует, на миг зависнув в воздухе и отвлекаясь от матча. - Воображает о себе невесть что, - послышался ехидный голос, и Гарри чуть не свалился с метлы - Малфой сильно и явно умышленно его толкнул. - Твой дружок неплохо научился летать за эти пять лет, после своего идиотского падения. Ну ничего, мы вполне можем повторить ту историю... - нагло ухмыляясь произнес Драко.       Мадам Трюк в этот момент смотрела в другую сторону, а когда оглянулась на гневный рёв гриффиндорских болельщиков, Малфой уже умчался, не прекращая смеяться. Гарри же, не поменяв выражения лица, остался висеть в том же месте, наблюдая за успехом Гриффиндора. - По-моему, Драко Малфой из команды сборной Слизерина заметил снитч! - сказал Захария Смит в мегафон. - Да, он определённо что-то увидел, пока Поттер хлопает ушами! - ну и идиот, Малфой просто удирал от гриффиндорца, делая вид, что гонится за снитчем, Гарри то это прекрасно видел благодаря очкам, заблаговременно зачарованным на водостойкость, чтобы в очередной раз не мучиться из-за шотландской непогоды.       Но Малфой резко понесся вверх явно что-то заметив: высоко над стадионом яркой искоркой на фоне черных туч стремительно летел снитч. Вот только когда слизеринец попытался подняться к золотому шарику, он еле успел увернуться от внезапной молнии и был вынужден вернуться на стандартную высоту полета под испуганные крики всего стадиона и холодную усмешку Гарри. Неужели они и вправду подумали, что он бы не погнался за снитчем, если бы мог победить так просто, получается никто не учел погодного фактора, который в этот раз играл капитану Гриффиндора на руку.       Через еще десять минут счет стал сто - шестьдесят в пользу алознаменного Гриффиндора, а Гарри так и не изменил своего местоположения. Уже и болельщики начали замечать неладное в его поведении, а Малфой пять минут назад вообще завис возле него, явно пытаясь понять причину бездействия золотого мальчика, который бесил его всеми фибрами души. И надо же, но он всё же прекрасно понял, пока наблюдал вместе с Гарри за снитчем, тот постоянно ускользал ввысь, где было слишком опасно из-за непогоды. Вот и пришло время для исполнения плана безбашенного Гарри Поттера...       Через мгновение неожиданно для всех учащихся Гарри резко полетел вниз, пролетая буквально в миллиметрах от Невилла, под напряженное хмыканье того, а потом поравнялся с Кэти, которая неслась вместе с квофлом к кольцам Слизерина, вот только её путь преграждали загонщики змеев. - И вот, новичок команды Гриффиндора направляется к кольцам Слизерина без какой-либо поддержки, но подождите... Рядом с ней летит на довольно приличной скорости Поттер, который явно что-то задумал... Тот самый Поттер, который весь матч пробыл на одном месте, полностью игнорируя периодически появлявшийся снитч! Поттер обходит свою охотницу и... Выступает в качестве тарана! Загонщик Слизерина вынужденно уходит в сторону, а за ним и вратарь! Гоооол! Счет становится сто десять - шестьдесят! - из Смита неплохой комментатор получился, хотя с Ли Джорданом сложно сравниться. - Малфой старается не отставать от Поттера, который перелетел ограждение стадиона... Поттер резко меняет направление! Малфой не успевает повернуть и улетает немного дальше, даря капитану Гриффиндора неприличное количество времени... Поттер заметил снитч! Но вот опять шарик улетает ввысь, где бушуют молнии... Но что же это?! Гриффиндорский ловец зависает прямо напротив трибуны преподавателей и... Смотрит прямо на директора... Чего же хочет Поттер?! Дамблдор... Ай! Профессор Дамблдор благосклонно кивает нашему Избранному, который направляется прямо вверх в эту искрящуюся бездну... Директор Дамблдор же мгновенно выхватывает свою узловатую палочку... Но зачем?! - стадион буквально застыл с обеими командами наблюдая за самоубийственным маневром Избранного с благословения их дражайшего директора.       На самом деле Гарри всего лишь сформировал мыслеобраз возможной подстраховки со стороны Дамблдора при его падении, который тот считал с помощью простенькой легилименции, но другим это знать было не обязательно. Кажется, он поднялся на пару сотен метров вверх, слишком уж удачно избегая молний. Снитч же наконец-то начал приближаться к сумасшедшему гриффиндорскому ловцу... - И вот Поттер тянет руку к победе Гриффиндора! Секунда, вторая, третья... И… Поттер ловит снитч! О Мерлин... - под испуганный вздох всего стадиона прямо в метлу Гарри ударила одна из молний. Конечно же юноша предусмотрел такой вариант и на его одежду была нанесена защита от неприятных погодных условий, поэтому смерть ему ни в коем случае не грозила, Гарри даже не почувствовал попадания, а вот его метла... - Метла Поттера буквально развалилась под ним! Дорогущая "Молния" уничтожена... Хотя наш избранный вполне себе может позволить еще парочку таких метел, если верить слухам о его благосостоянии и наполненности сейфа в Гринготтс.       Теперь же Гарри предстояло расслабиться и надеяться на директора, который уже направил на своего подопечного палочку. Миг и Поттер хоть и не идеально, но приземлился на поле, ломая всего-навсего пару костей, если верить звуку падения и его ощущениям. Когда зрители осознали, что произошло, их рёв почти заглушил финальный свисток. Внезапно Гарри заметил пролетевшую мимо него Фэй. - Фэй, ты куда? – из последних сил крикнул Поттер, пока к нему спешили остальные члены команды на пару с мадам Помфри.       Юноша успел только краем глаза увидеть, как Фэй пролетела мимо и с жутким треском врезалась в площадку комментатора. Под визг и хохот толпы она приземлилась возле кучи досок, под которыми слабо барахтался Захария. Последнее, что Гарри услышал, как Фэй преспокойно объясняет разгневанной МакГонагалл: - Извините, профессор, забыла затормозить.       Задыхаясь от смеха, Гарри наконец-то почувствовал всю очень уж резкую и стреляющую боль от сломанных костей и спасительно потерял сознание, напугав всех окружающих ещё больше...

*****

- Мда, мистер Поттер, вы конечно же снова попали в мою обитель. В этом году вы решили не менять традиций к моему огорчению… Извините, но из-за начала учебного года я не способна вам уделить достаточного количества времени из-за наплыва первокурсников, поэтому вам придется довольствоваться лечением моей умелой и очень способной помощницы, мисс Гринграсс он весь в вашем распоряжении. Гарри, ни в коем случае не смейте обижать эту милую девушку! - сказала Помфри и удалилась в сторону коек с первокурсниками, пережившими явно не самое приятное для них зельеварение.       Дафна же стояла возле кровати Избранного и смотрела на него несколько грозно, хотя в её глаза то и дело мелькал страх и совсем капелька переживания за состояние Поттера. Также грозный взгляд девушки полностью делало бесполезным её нервно подергивающиеся кулачки, мисс Гринграсс уж точно не осталась равнодушной к выкрутасам Поттера в заключительной части матча. - Ты зачем это сделал?! - прошипела она, как самый настоящий королевский василиск, до чертиков напоминая юноше события конца второго курса. - Я вроде принес команде победу своими, конечно, не самыми разумными действиями, но я же ничего не путаю, Дафна? - с улыбкой проговорил Гарри, и тут она осознала, что впервые говорит с юношей без своей ледяной маски, и настолько сильно демонстрируя свои настоящие эмоции, и густо покраснела от жуткого смущения, но через миг её грозное выражение лица вернулось. - Ты мог просто дождаться набора твоей командой нужного количества очков для победы или окончания времени матча! Но ты, как какой-то дурак, полетел куда-то в море молний прямо посреди этой чертовой грозы! - ей явно было что высказать о вполне успешном плане Поттера, её прекрасные синие глаза буквально пускали в юношу те самые мощные молнии, которые всё так же сверкали в окне. - На мою экипировку заблаговременно была нанесена защита от удара молнии именно для таких ситуаций, во время матча я договорился с Дамблдором о спасении моей тушки от падения... Вроде, я подстраховался максимально возможно, поэтому изначально переживать было не о чем... Но всё-таки ты права, поэтому извини меня за необоснованный риск и мальчишескую попытку впечатлить одну прелестную девушку. - ха-ха-ха, вот и удивление на её лице, а через миг она стала ещё краснее и потянулась за костеростом, явно пытаясь избежать этой неловкой ситуации, но куда уж ей состязаться в скорости с самым молодым ловцом за последнее столетие, поэтому премерзкое и болезненное зелье оказалось у него в руках быстрее. - Мисс Гринграсс, перед тем как я обреку себя на ночь жутких страданий, не могли бы вы дать мне ответ на один очень легкий и простой вопрос? - Дафна довольно быстро смогла сосредоточиться не смотря на свое сильное смущение, ведь Поттер решил использовать максимальное официальный стиль приглашения, чтобы ненароком не нарушить какие-нибудь очередные традиции и правила волшебного мира. - Мистер Поттер, что именно вас интересует? - она как-то резко погрустнела, неужели ей не понравился переход юноши на более официальный стиль. - Я бы с удовольствием посетил Хогсмид на этих выходных... Не хотели бы вы составить мне компанию на этой прогулке? - Дафна буквально вся засветилась от его слов, как очень красивое и завораживающее солнышко. - С превеликим удовольствием, мистер Поттер! А теперь, пожалуйста, примите заслуженную кару в виде этого зелья - с ухмылкой завершила она, а потом, наверное, уже неожиданно для обоих, быстро поцеловала Гарри в щёчку, снова ярко улыбнулась, буквально заставляя юношу впасть в ступор от этой очень красивой и яркой улыбки, и отправилась помогать Помфри, пока Гарри постепенно погружался в пучины боли, даже не успев отойти от шока из-за очень уж неожиданного милого жеста со стороны обычно держащей ледяную маску девушки...

*****

      «Дорогой Гарольд,       Я жутко соскучилась по вам со Сьюзен! Как же мне не терпится познакомиться и подружиться с прелестной мисс Гринграсс! Читая в многочисленных письмах о твоих успехах по обольщению Дафны, меня съедает зависть по отношению к остальным, ведь они могут лицезреть такие занимательные события, в отличии от меня…       Мне только и остаётся надеяться на успешность твоих действий и ожидать зимних каникул! Я очень надеюсь, что тебе удастся затащить Дафну вместе с её семьёй к нам на праздники, чтобы я наконец смогла с ней плотно пообщаться на пару со Сьюзен… До сих пор не совсем понимаю твои игры с именами… В волшебном мире совсем другое воспитание и волшебники совершенно иначе мыслят, поэтому вряд ли мисс Гринграсс прибила бы тебя на месте. Мне почему-то кажется, что тебе наоборот выскажут за твою медлительность, хотя может это я чего-то не понимаю…       У отца при поддержке лорда Патила и лорда Лавгуда получилось в обход Дамблдора продавить решение в Международной Конфедерации Магии «решение о прекращении каких-либо связей с Магической Британией и закрытии границ во избежание проникновения нежелательных элементов в цивилизованные европейские страны». Папа потратил столько усилий и времени, но ему каким-то чудесным образом удалось обдурить Дамблдора, который не сдавался до последнего… Отныне через границы могут перемещаться только высокопоставленные лица, одним из которых является мой отец, то есть чисто теоретически это не позволит Воландеморту набирать уже традиционных наемников с Балкан или Ближнего Востока, но это также отрезает Британию от помощи остального «цивилизованного мира». Я очень надеюсь, что ты понимал результат своей просьбы к моему отцу…       Горячо скучаю по тебе, мой милый Гарри…

С любовью вечно твоя,

Флёр Делакур»

*****

      Их стол оказался у профессора Слизнорта последним. Он чуть-чуть принюхался к зелью Сьюзен, улыбнувшись уголками губ, демонстрируя удовлетворение её хоть и не идеальным, но неплохим вариантом противоядия. - Ну-с, Гарри, - сказал он, повернувшись к полностью спокойному Поттеру, - какой результат противоядия можете продемонстрировать мне вы?       Гарри же с легкой усмешкой выставил перед собой ладонь с лежащим на ней безоаром. В шоке Слизнорт разглядывал камень полных десять секунд. Юноше даже на миг показалось, что тот сейчас гневно раскричится из-за выходки своего ученика, но Гораций Слизнорт лишь откинул голову назад и захохотал. - Ну и нахал же вы, юноша! - Он поднял безоар повыше, чтобы весь класс мог видеть его наглость. - О, вы совершенное подобие вашей матушки… Что ж, тут вас винить не в чем - безоар, безусловно, служит противоядием от всех этих зелий!       Дафна, потная, с сажей на носу, побагровела. Её почти полностью готовое персональное снадобье, содержавшее тридцать три составных части, включая и клок её собственных волос, слегка побулькивало за спиной Слизнорта, который смотрел только на своего нахального Гарри, совсем не замечая идеальное варево самой Слизеринки, к её жуткой обиде и непониманию. - И ты прямо так вот сам до безоара и додумался, а, Гарри? - испытывая разочарование из-за собственной памяти и удивление от находчивости гриффиндорца, спросила жутко недовольная изворотливостью Избранного Дафна. - Для этого нужна душа истинного Гриффиндорца! - не дав Гарри даже ответить, радостно объявил Слизнорт. - Такой же была и его матушка. Мисс Лили Эванс обладала интуитивным чутьём на зельеварение, которое наш Гарри, несомненно, от неё унаследовал. А также гриффиндорской наглостью, чтобы проигнорировать мои слова и просто в конце урока предъявить мне этот ингредиент. Да, Гарри, да, если у вас под рукой имеется безоар, это решает проблему. Хотя, поскольку он не помогает от всего на свете, да и встречается довольно редко, умение составлять противоядия вам всё же не повредит… - под веселый и полные удовольствия смешки Дафны и Сьюзен закончил профессор Слизнорт, слегка пожурив Поттера за его безделье на уроке.       Единственным в классе, кто выглядел ещё более недовольными происходящим под конец занятия были Грейнджер и Малфой. Малфой, как с удовольствием смог отметить Гарри, ухитрился чем-то облиться и вид теперь имел такой, точно на него стошнило кошку. Гермиона же, наверное, закинула в котел половину шкафа ингредиентов, дважды начинала заново и была полностью проигнорирована профессором Слизнортом, к её дикой ярости. Но прежде, чем хоть один из них успел возмутиться, что избранный вновь попал в первые ученики, не ударив для этого палец о палец, прозвенел звонок. - Урок окончен! - сказал Слизнорт. - Да, и ещё десять очков Гриффиндору - за чистой воды нахальство! - И он, продолжая посмеиваться, вперевалку направился к своему столу.       Пока все остальные быстро собирались, Гарри незаметно для остальных медлил, с редкой неторопливостью собирая принадлежности в сумку. Сьюзен подмигнула ему и взяв за руку тоже неспешащую Дафну, потянула её на выход, что-то втолковывая шепотом. В конце концов в классе остались только медлительный Поттер с профессором Слизнортом. - Ну же, Гарри, вы опоздаете на следующий урок, - благодушно сказал Слизнорт, защёлкивая золотые застёжки саквояжа из драконовой кожи, в ответ Гарри взмахом палочки захлопнул дверь в класс зельеварения, чтобы никто не смог их прервать. - Профессор, я хотел бы узнать ваш ответ на свой вопрос, заданный на том самом первом званном ужине. - сосредоточенно сказал Поттер, демонстрируя максимальную серьезность. - Гарри... Гарольд, правильно ли я понимаю с кем говорю? - на вопрос Слизнорта на пальце юноши на несколько мгновений мигнуло кольцо главы рода Певереллов. В ответ на это профессор просто мрачно кивнул, демонстрируя своё понимание. - Тогда я бы хотел принести клятву верности вам, герцог Певерелл, чтобы наконец-то оказаться хоть в какой-то безопасности от двух противоборствующих сторон, нагло пытающихся поставить меня в поколение раба или вообще уничтожить. – с яростью и несколько жутко протянул Слизнорт. - Конечно... Гораций, перед тем, как вы принесете клятву, мне хотелось бы получить определенные воспоминания... - Слизнорт на миг помрачнел, а потом понятливо кивнул, осознав кому нужны его воспоминания. - Дамблдор? – мрачно поинтересовался декан Слизерина. - Ну а кто же ещё?! – с веселой улыбкой ответил Гарри, подтверждая предположение своего профессора. - Вот, пожалуйста. – декан Слизерина палочкой вытянул воспоминание и поместил во флакон, протянув его юноше. Через мгновение флакон покоился в браслете-хранилище, а сам Слизнорт становился на колени, готовясь принести магическую клятву верности... - До свидания, профессор. - попрощался Гарри после недолгой процедуры вассализации. - До свидания, Гарольд... - слишком уж довольно протянул Гораций, наконец-то впервые за последний год полноценно расслабляясь, получая шанс на нормальную жизнь. *****       Уже вечером, направляясь на ужин после посещения вершины астрономической башни, на которой в последнее время юноша любил поразмышлять о своём прошлом и будущем, особенно после тяжелых и изматывающих тренировок, Гарри внезапно услышал чей-то резкий испуганный вскрик, звук глухого удара и падения чего-то хрупкого. Поттер остановился, прислушался. - Да как… вы… смеете!       Звуки эти летели из-за ближайшего поворота в соседний коридор. Уже привычно с волшебной палочкой наготове Гарри бросился вперёд и, свернув за угол, увидел распростёртую на полу профессора Трелони - голову её накрывали бесчисленные шали, рядом валялись бутылки с кулинарным хересом, одна из которых разбилась. - Профессор…       Гарри подскочил к профессору, чтобы помочь ей подняться на ноги. Несколько нитей блестящих бус обвились вокруг её очков. Громко икнув, профессор Трелони пригладила ладонью причёску и, держась за руку Гарри, встала. - Что случилось, профессор? - Очень интересный вопрос! - жутко визгливо ответила она. - Я прогуливалась, размышляла о некоторых явившихся мне мрачных знамениях… - Гарри слушал её вполуха, вдруг сообразив, в каком именно коридоре он находился: справа висит гобелен с танцующими балет троллями, слева - гладкая, глухая каменная стена, за которой кроется… - Профессор, вы пытались войти в Выручай-комнату? - …зловещих предзнаменованиях, которые я удостоилась… Что? - глаза её вдруг нервно забегали в поисках альтернативы предположению мальчика. - Выручай-комната, - пришлось юноше настойчиво повторить. - Вы пытались проникнуть в неё? - Я… ну… вот уж не знала, что ученикам известно о… - Не всем, - твердо сказал Гарри. - Так что же случилось? Вы закричали… Мне показалось, что вам сделали больно. - Я… э-э… - протянула профессор Трелони, настороженно закутываясь в шали и не сводя с Гарри увеличенных очками до огромных размеров глаз. - Я хотела… э… поместить в Выручай-комнату некоторые… м-м… личные вещи… - Понимаю, - безразлично пробормотал Гарри, бросая хмурый взгляд на бутылки с хересом. - Но войти туда и спрятать их вам не удалось? - Нет, войти-то я вошла, - ответила профессор Трелони, гневно взглянув на стену. - Но там уже кто-то был. - Кто-то… Кто? – с интересом спросил Гарри. - Кто был в комнате? - Понятия не имею, - сказала профессор Трелони, несколько ошарашенная напором гриффиндорца, которому еженедельно предсказывала жуткую и болезненную смерть. - Я вошла в Выручай-комнату и услышала голос, чего за все годы, что я прячу… ну, то есть использую комнату, ни разу ещё не случалось. - Голос? И что он сказал? – не сбавляя своего напора продолжил напирать Избранный. - Да не знаю я, что он сказал, - грубо отрезала профессор Трелони. - Он… радостно вскрикнул. - Радостно? – удивленно повторил Поттер. - Ликующе, - кивая, подтвердила довольная профессор. - Голос был мужской или женский? - уже все понимая, напряженно уточнил Гарри. - Я бы сказала, мужской. – явно вспоминая сам голос ответила Трелони. - И он звучал радостно? – потребовал Гарри повторного подтверждения. - Даже счастливо, - усмехнулась профессор Трелони. - Как будто что-то праздновал? - Очень на то похоже. - А потом? - А потом я крикнула: «Кто здесь?» - На ваш вопрос голос ответил? - Нет, не ответил, - сказала она. - Всё вдруг почернело, и в следующий миг я обнаружила, что вылетаю вперёд головой из Выручай-комнаты! - И предвидеть этого вы никак не могли? - не удержавшись, с усмешкой поинтересовался Гарри. - Нет, не могла, я же сказала, там было темно, как… - Она замолчала, подозрительно уставясь на Гарри, который уже сложил в голове пазл и продумывал свои следующие действия. - Думаю, вам лучше рассказать об этом профессору Дамблдору. Ему следует знать, что Малфой празднует… то есть, что кто-то выкинул вас из Выручай-комнаты. - как бы сделал намек Поттер. К его удивлению, профессор Трелони, услышав это предложение, надменно выпрямилась. - Директор школы дал мне понять, что предпочёл бы видеть меня пореже, - холодно сказала она. - А я не имею привычки навязывать своё общество тем, кто его не ценит. Если Дамблдор предпочитает игнорировать предостережения, которые сообщают ему карты. Раз за разом, как бы я их ни раскидывала… - И профессор Трелони театрально выхватила из-под шалей игральную карту. - Башня, - прошептала она. - Несчастье. Бедствие. Одиночество. Всё ближе и ближе… - Понятно, - пришлось прервать словоизлияние шарлатанки юноше. - И всё-таки вам следует рассказать Дамблдору об этом голосе и о том, как всё потемнело, а вас выбросили из Выручай-комнаты… - Вы так считаете? - Профессор Трелони словно бы призадумалась, но Гарри было видно, что она совсем не прочь поведать о своём маленьком приключении кому-либо ещё. -Конечно, профессор. Сегодня уже довольно поздно, но завтра с утра я уверен директор вас выслушает. - с нажимом произнес Гарри, профессорша должна была поведать об этом директору, чтобы тот форсировал свои планы. - Ну, в таком случае… - улыбнулась профессор Трелони. Она наклонилась, подобрала с пола бутылки и бесцеремонно засунула их в большую сине-белую вазу, стоявшую поблизости в нише. - Мне так вас не хватает на моих уроках, Гарри, - томно произнесла профессор, едва  Гарри собирался направиться дальше. - Как прорицатель вы никогда особенно не блистали… но были таким превосходным объектом.       Профессор Трелони о чем-то задумалась, но когда Гарри уже вновь собирался её покинуть, она внезапно снова сменила тему. - Хорошо помню мой первый разговор с Дамблдором, - глухим голосом произнесла профессор Трелони. - Разумеется, я произвела на него глубокое впечатление, очень глубокое. Я тогда остановилась в «Кабаньей голове», кстати, не рекомендую, - клопы, мой мальчик, - но в ту пору я была стеснена в средствах. Он расспрашивал меня… Должна признаться, поначалу мне показалось, что к прорицанию, как к предмету, он расположен не очень благосклонно. Помню, у меня возникло такое странное чувство, я в тот день почти ничего не ела. Правда, потом…       И с этой минуты Гарри решил задержаться и стал слушать профессора Трелони очень внимательно - он догадался, что произошло в тот день: она изрекла пророчество, которое изменило ход всей его жизни, пророчество о нём и Воландеморте, пророчество уничтожившее его семью и детство. - …потом нас самым невоспитанным образом прервал Северус Снейп. - Что? - в осознании прохрипел Гарри, мир которого резко покачнулся, а в ушах прозвучали последние слова его матери, которую вроде как так любил чертов Снейп-Принц. - Да-да, за дверью поднялся какой-то шум, она распахнулась, и перед нами предстал тамошний неотёсанный бармен, а с ним и Снейп. Снейп что-то мямлил, дескать, ошибся лестницей, хотя мне, должна вам сказать, сразу стало ясно, что его поймали, когда он подслушивал нашу беседу с Дамблдором. Видите ли, он сам желал в то время получить это место и, несомненно, надеялся таким способом раздобыть полезные сведения! После этого Дамблдор проникся куда большим желанием взять меня на службу. Смею думать, Гарри, что объясняется это поразившим его контрастом между моими непритязательными манерами, моими неброскими дарованиями и бесцеремонностью молодого человека, который всюду суёт свой нос и готов даже подслушивать у замочной скважины… Гарри, дорогой!       Наверное, у него побелело лицо, отчего вид профессора Трелони и стал таким озабоченным и испуганным. Гарри словно врос в пол, чувствуя, как сквозь него прокатываются одна за другой волны потрясения, смывавшие всё, кроме сведений, которые от него так долго скрывали.       Это Снейп подслушал пророчество! Снейп сообщил о нём Воландеморту! Тот самый Снейп, который буквально уничтожал Гарри своими мерзкими ухмылками и насмешками все его годы учебы в Хогвартсе, тот самый Снейп, который, видите ли, очень любил его мать по словам одного старого козла! Северус Снейп и Питер Петтигрю посмели натравить чертового Воландеморта на Лили Поттер, Джеймса Поттера и их сына! Эти мрази за всё ответят! Осталось дождаться смерти одного наглого старика, посмевшего присвоить наследие Певереллов, его наследие...

*****

      Если бы мы могли заглянуть в одну из комнат девушек в подземельях Слизерина, то застали бы там шушукающихся об одном знакомом всем парне сестёр Гринграсс и их верную подругу Трейси. Верная мисс Дэвис сидела в кресле возле камина и перечитывала статью о способах противодействия мерзким дементорам, пока Астория валялась на кровати своей старшей сестры и наблюдала за метаниями той самой сестры. Дафна уже который час перелопатывала свой гардероб в поисках подходящего одеяния для прогулки по Хогсмиде с Избранным. - Ты уверена в том, что это не “свидание”? - с веселой ухмылкой поинтересовалась немного заскучавшая Астория. - Асти! Сколько можно повторять?! Это не свидание, мы просто погуляем вместе! - зашипела на свою младшую сестру Дафна, одновременно с этим распаковывая ещё один свой сундук с расширенным пространством. - А разве это не одно и тоже? - в воздух спросила Астория. - Это можно было бы назвать свиданием, если бы наша Дафна не была обещана герцогу Певереллу. - пояснила Трейси, оторвавшись от трактата об особенностях патронусов. - Ооо... А таинственный герцог не убьет нашего Избранного за то, что тот погуляет с тобой? - продолжала напирать Астория. - Надеюсь, что нет! Но наши романтические отношения с Поттером даже чисто теоретически невозможны! Наш род всегда был нейтрален, а Гарри является одной из сторон все нарастающего противостояния Светлых и Темных. - немного печально проговорила Дафна, демонстрируя свое неудовольствие потерянным шансом встречаться с нормальным волшебником, а не с больными на голову пожирательскими сынками. - Так он уже не Поттер, а Гарри! – выцепила из всего потока слов Дафны Астория. - А ещё у Певереллов в библиотеке могут быть очень необходимые вам ритуалы... - дополнила ответ Дафны Трейси. - Так ты согласилась ради меня на брак с Певереллом? - свалившись от шока с кровати своей сестры, воскликнула Астория. - Именно... Ты же помнишь? В нашем мире семья всегда была на первом месте, поэтому приходится ограничивать свои мечты и... - не успела Дафна договорить, как её обняла жутко благодарная Астория. - Спасибо, Даф... - со слезами на глазах поблагодарила благодарная Гринграсс. - Я ведь тебе обещала, что мы найдем способ избавить тебя от проклятия Абраксаса Малфоя и ты не станешь невестой этого драклова Хорька. - повторила уже в очередной раз за последние годы Дафна, никогда не забывая о своем обещании младшей сестре. - Вы обе не учли один очень интересный факт... - с ухмылкой произнесла Трейси, к своему удовольствию наконец закончившая читать этот длиннющий и нереально “нужный” трактат. - И какой факт мы не учли, о великая мисс Дэвис? - с ухмылкой поинтересовалась Дафна, пока Астория быстро вытирала слезы, пока никто из посторонних их не заметил. - Ты же сама нам рассказывала очень уж интересную информацию про род Певерелл и его вассалов, которую узнала на званном ужине у профессора Слизнорта. Рода Боунс и Забини являются верными вассалами Певереллов, но при этом Сьюзен на пару с Блейзом хвостиком таскаются за Поттером, при этом сама мисс Боунс ещё и строит глазки нашему Избранному. Ещё не поняли? - довольно поинтересовалась Трейси. - Ты намекаешь на то, что наш таинственный герцог является на самом деле Поттером? - задумчиво спросила Астория, пытаясь понять реалистичность такого варианта. - Ну... Мне кажется, что такой шанс есть. Поэтому тебе не стоит так отчаиваться Даф, всё ещё может закончиться хорошо. - после своих слов Трейси обняла Дафну, пытаясь хоть так поддержать близкую подругу. - Ооо... Это было бы замечательно! - воскликнула повеселевшая Астория. - Дафна, а куда подевалось твое желание попытаться расторгнуть брачный договор с таким страшным и жутким герцогом Певереллом? - вспомнила вдруг слова своей подруги Трейси, под заинтересованный взгляд младшей Гринграсс. - Семья превыше всего. - печально пробормотала Дафна...

*****

- Войдите, - ответил на стук Дамблдор. Голос его звучал устало.       Гарри резко толкнул дверь, он все ещё не смог взять под контроль эмоции, даже спустя почти целые сутки. Дверь с грохотом врезалась в стену, от чего старик вздрогнул. Перед взором юноши открылся кабинет Дамблдора, такой же, как и всегда, только чёрное небо за окнами было усыпано звёздами. - Силы благие, Гарри! - изумился Дамблдор. - Чему обязан столь поздним сюрпризом? - ну что ж, Гарри, включаем на максимум свое актерское мастерство, чтобы старик не понял истинного его состояния. - Сэр, я добыл его! Получил от Слизнорта воспоминание! - и Гарри вытащил стеклянный пузырёк, показав его Дамблдору. Миг-другой директор школы казался ошеломлённым. Потом лицо его расплылось в широкой улыбке. - Какая потрясающая новость, Гарри! Ах, молодец! Я знал, что ты с этим справишься!       По-видимому, напрочь забыв о позднем часе, Дамблдор торопливо обогнул стол, взял покалеченной рукой пузырёк с воспоминаниями Слизнорта и отошёл к шкафчику, в котором стоял Омут памяти. - Вот теперь, - сказал он, перенеся каменную чашу на стол и вылив в неё содержимое пузырька, - теперь мы наконец-то всё увидим. Скорее, Гарри!       Поттеру же оставалось только послушно склониться над директорским Омутом, почувствовав, как его ступни отрываются от пола. Он снова пролетел сквозь тьму и приземлился в кабинете Горация Слизнорта, каким тот был многие годы назад.       Сильно помолодевший Слизнорт с густыми, блестящими соломенными волосами и светло-рыжими усами снова сидел в уютном кресле с высокой спинкой, ноги его покоились на бархатном пуфике, в одной руке он держал винный бокальчик, другой перебирал в коробке засахаренные дольки ананаса. Вокруг сидело с полдюжины мальчиков и среди них Том Реддл, на пальце которого поблёскивало золотое кольцо с чёрным камнем - перстень Марволо.       Дамблдор приземлился подле Поттера как раз в тот миг, когда Реддл спросил: - Сэр, а правда ли, что профессор Вилкост уходит в отставку? - Том, Том, если бы я и знал это, то был бы не вправе сказать вам, - ответил Слизнорт, укоризненно поводя покрытым сахарными крошками пальцем, хоть одновременно и подмигивая. - Должен признаться, я был бы не прочь выяснить, откуда вы черпаете ваши сведения, юноша. Вам известно больше, чем половине преподавателей.       Реддл улыбнулся, остальные мальчики рассмеялись, бросая на него восхищённые взгляды, уже тогда демонстрируя свое раболепие и преклонение перед своим лидером. - Что до вашей сверхъестественной способности узнавать то, чего вам знать не положено, равно как и до осмотрительной лести, с коей вы обращаетесь к людям, от которых многое зависит… Кстати, спасибо за ананасы, вы совершенно правы, это моё любимое…       Несколько мальчиков захихикали снова. - …лакомство. С уверенностью предрекаю вам, что лет через двадцать вы подниметесь до поста министра магии. Через пятнадцать, если так и будете присылать мне ананасы. У меня в Министерстве великолепные связи.       Том Реддл лишь ослепительно улыбнулся, демонстрируя своё омерзительное лицо во всей красе, остальные мальчики загоготали. Гарри же краем глаза отметил, что тот, далеко не самый старший в их компании, тем не менее без каких-либо проблем почитается остальными за главного. - Не думаю, что политика - моё предназначение, сэр, - сказал Реддл, когда утих смех. - Прежде всего, моё происхождение не из тех, какое необходимо для подобной деятельности.       Двое мальчиков из его окружения обменялись самодовольными ухмылками. Гарри не сомневался, что обоим пришла в голову распространённая в их кругу шуточка, явно относящаяся к тому, о чём они знали или догадывались - к наличию у их предводителя прославленного предка среди основателей Хогвартса. - Глупости, - коротко отозвался Слизнорт, - яснее ясного, что вы, с вашими-то способностями, происходите из славного рода волшебников. Нет, вы далеко пойдёте, Том, я в своих учениках никогда ещё не ошибался.       Маленькие золотые часы, стоявшие на столе Слизнорта, отзвенели одиннадцать, мигом прерывая вялотекущую беседу тогдашнего декана Слизерина с его любимчиками. - Батюшки мои, неужто уже так поздно? - удивился Слизнорт, как будто очнувшись от дрёмы. - Вам лучше идти, юноши, а то наживёте неприятности. Лестрейндж, я рассчитываю получить от вас завтра утром письменную работу, иначе мне придётся задержать вас в классе на отработке. То же относится и к вам, Эйвери.       Мальчики гуськом покидали комнату. Слизнорт выбрался из кресла и перенёс пустой бокал на письменный стол. Звук какого-то движения за его спиной заставил Слизнорта обернуться: посреди кабинета так и стоял мерзко улыбающийся Реддл. - Живее, Том. Вы же не хотите, чтобы вас в неположенное время застали вне спальни, вы всё-таки староста… - Сэр, я хотел спросить вас кое о чём. – как будто бы неуверенно произнес староста Слизерина - Так спрашивайте, мой мальчик, спрашивайте… - Сэр, я хотел бы знать, что вам известно о… о крестражах?       Слизнорт уставился на него, рассеянно поглаживая толстыми пальцами ножку бокала. - Пишете самостоятельную работу по защите от Тёмных искусств, не так ли? – настороженно попытался предположить Гораций Слизнорт, не понимая, насколько ошибается. Гарри же готов был поспорить, что Слизнорт отлично понимал - к учёбе вопрос Реддла никакого отношения не имеет. - Не совсем так, сэр, - протянул Реддл. - Я наткнулся на этот термин, читая кое-что, и не вполне его понял. - Вам пришлось бы приложить изрядные усилия, Том, чтобы найти в Хогвартсе книгу, содержащую подробные сведения о крестражах. Это материя очень Тёмная, Тёмная по-настоящему, - произнес Слизнорт, которого потряхивало от страха перед такой жуткой магией. - Но вам-то, разумеется, известно о них всё, сэр? Такой волшебник, как вы… Простите, возможно, вы не имеете права говорить об этом. Просто я понимаю, что если кто и способен о них рассказать, так это вы… Вот и решился спросить…       Проделывает он это просто здорово, мимолетом подумалось Гарри. Колебания, небрежный тон, в меру лести и ни единого перебора, ни в чём. Поттер благодаря своему нелегкому детству обладал большим опытом выпытывания с помощью лести сведений у тех, кто не желал ими делиться, а потому не мог не признать в увиденном работу настоящего мастера. И готов был с уверенностью сказать, что в этой информации Реддл нуждается очень и очень, не исключено, что к разговору со Слизнортом он готовился не одну неделю. - Ну что ж, - произнёс Слизнорт, не глядя на Тома, но поигрывая ленточкой, украшавшей крышку коробки с засахаренными ананасами, - разумеется, если я предоставлю вам сведения общего характера - просто ради истолкования этого термина, - вреда никому не будет. Словом «крестраж» обозначается материальный объект, в который человек прячет часть своей души. - Но я не совсем понимаю, как это можно сделать, сэр, - сказал Реддл, побуждая профессора к объяснениям. Своим голосом он управлял очень умело, но Гарри ощущал буквально всем своим естеством, что Реддл жутко волнуется. - Ну, видите ли, вы раскалываете свою душу, - сказал Слизнорт, - и прячете часть её в объект, находящийся вне вашего тела. После этого, если на тело кто-либо нападёт или даже уничтожит его, вы всё равно умереть не можете, поскольку часть вашей души остаётся привязанной к земле, неповреждённой. Правда, существовать в подобной форме…       Слизнорт поморщился, а Гарри внезапно вспомнил слова, услышанные им чуть меньше полутора лет назад на жутком кладбище, которое он запомнил на всю жизнь: «Я был вырван из тела, я стал меньше, чем дух, чем самое захудалое привидение… но всё-таки я был жив». - Немногие согласились бы на это, Том, очень немногие. Смерть могла бы казаться куда более предпочтительной. - владевшая Реддлом жажда узнать как можно больше была теперь видна невооружённым глазом. На лице его появилось выражение алчности, он уже не мог скрывать своё мерзкое вожделение к запретным знаниям. - Но как же раскалывается душа? - Что ж, - ответил, поёжившись, Слизнорт, - вы должны понимать, что душа мыслится как нечто неповреждённое, целостное. Расколоть её - значит совершить противное природе насилие. - Но как его совершить? - Посредством злого деяния, высшего деяния зла. Убийства. Убийство при определенной подготовке способно разорвать душу волшебника. Волшебник, задумавший создать крестраж, использует это увечье к собственной выгоде: он заключает оторванную часть души… - Заключает? Как? - Для этого существует заклинание, только не спрашивайте меня о нём, я его не знаю! - ответил Слизнорт, встряхивая головой, точно старый слон, которого одолели москиты. - Разве я похож на человека, который опробовал его? На убийцу? - Нет, сэр, разумеется, нет, - поспешно сказал Реддл. - Простите, я не хотел вас обидеть. - Что вы, что вы, какие обиды, - хмуро откликнулся Слизнорт. - Интерес к подобным вещам естественен… Для волшебников определённого калибра эта сторона магии всегда была притягательной. – как будто пытаясь оправдать для себя интерес Реддла произнес Гораций Слизнорт. - Да, сэр, - сказал Реддл. - Я, правда, одного не понимаю… Мне просто любопытно, много ли проку от одного-единственного крестража? Не лучше ли, чтобы обрести побольше силы, разделить душу на несколько частей? Ну, например, разве семь - не самое могучее магическое число и разве семь… - Клянусь бородой Мерлина, Том! - возопил Слизнорт. - Семь! Неужели мысль об убийстве даже одного человека и без того недостаточно дурна? Да и в любом случае… разделить душу надвое - уже плохо, но разорвать её на семь кусков!..       Теперь Слизнорт выглядел совсем растревоженным, он смотрел на Реддла так, словно никогда прежде его не видел, и Гарри понимал - Слизнорт сожалеет о том, что вообще ввязался в этот разговор, но никак не мог его оборвать. - Разумеется, - пробормотал он, - наша беседа всего лишь гипотетична, не правда ли? Чисто научное… - Да, сэр, конечно, - поспешно ответил Реддл, пытаясь хоть как-то исправить своё положение в глазах профессора. - И всё-таки, Том, сохраните сказанное мной в тайне, - ну то есть тему нашего разговора. То, что мы поболтали немного о крестражах, вряд ли кому понравится. Понимаете, в Хогвартсе эта тема под запретом. Особенно лютует на сей счёт Дамблдор. - Никому ни единого слова, сэр, - пообещал Реддл и покинул кабинет профессора, однако Гарри удалось мельком увидеть его лицо, наполненное тем же безумным счастьем, какое отразилось на нём, когда Реддл впервые узнал, что он волшебник, счастьем, которое не оттеняло красоту его черт, но почему-то делало их менее человечными. - Благодарю тебя, Гарри, - негромко сказал Дамблдор. - Нам пора…       Когда Поттер опустился на пол его кабинета, Дамблдор уже сидел за столом. Юноша, которому оставалось только последовать его примеру, тоже сел, ожидая слов Дамблдора. - Я уже очень давно питал надежду заполучить это свидетельство, - начал Дамблдор. - Оно подтверждает мою теорию, говорит о том, что я прав, и о том, какой длинный путь нам ещё предстоит пройти.       Гарри же вдруг обнаружил, что портреты прежних директоров и директрис школы, висящие по стенам кабинета, не спят и внимательно слушают их разговор. А дородный и красноносый волшебник даже приставил к уху слуховую трубку. Они как будто все наблюдали за каким-то очень интересным для них представлением. - Я уверен, Гарри, - продолжал Дамблдор, - ты понимаешь значение того, что мы с тобой услышали. Уже в твоём возрасте, плюс-минус несколько месяцев, Том Реддл изо всех сил искал дорогу к бессмертию. - Так вы думаете, что это ему удалось? Что он создал крестраж? Что потому и не погиб, когда напал на меня? Потому, что у него где-то надёжно спрятан крестраж, кусочек его души? - Гарри с лёгкостью изображал непонимание ситуации, заставляя Дамблдора рассказывать больше потенциально полезной информации, а сам думал о правоте Луны, которая предложила число семь в качестве возможного количества крестражей, учитывая нынешнюю страсть змееликого к насилию и его процветающее безумие. - Кусочек, и, может быть, не один, - ответил Дамблдор. - Ты же слышал Воландеморта: его особенно интересовало мнение Горация о том, что происходит с волшебником, который создаёт больше одного крестража, с волшебником, которому так хочется избежать смерти, что он готов убивать множество раз, рвать и рвать свою душу, лишь бы сохранить её во многих спрятанных по отдельности крестражах. Этих сведений он ни из каких книг почерпнуть не смог бы. Насколько мне известно - насколько, я в этом уверен, известно и Воландеморту- ни один волшебник ни разу ещё не разрывал свою душу более чем на два куска.       Дамблдор немного помолчал, собираясь с мыслями, затем сказал: - Четыре года назад я получил верное, как мне представлялось, доказательство того, что Воландеморт свою душу расколол. Меня снабдил им ты, Гарри, я говорю о дневнике Реддла, дававшем наставления о том, как открыть Тайную комнату. Видишь ли, хоть я и не присутствовал при возникновении Реддла из дневника, то, что ты описал мне, было явлением, наблюдать которое мне никогда ещё не приходилось. Простое воспоминание начинает думать и действовать самостоятельно? Воспоминание высасывает жизнь из девочки, в руки которой оно попало? Нет, в той книжице обитало нечто куда более зловещее - часть души, я почти сразу уверовал в это. Дневник и был крестражем. Но отсюда следовало больше вопросов, чем ответов. И сильнее всего меня заинтриговало и встревожило то, что дневник был в такой же мере оружием, в какой и средством защиты. Он исполнял то, что крестражу и положено исполнять. Спрятанная в нём часть души сохранялась в безопасности и, несомненно, играла некую роль, уберегая её обладателя от смерти. Но нельзя было сомневаться и в другом - Реддл действительно желал, чтобы его дневник прочитали и часть его души вселилась в другого человека и овладела им. Это позволило бы снова выпустить на свободу чудище Слизерина. - Он просто не хотел, чтобы его труды пропали даром, - сказал Гарри. - Хотел внушить всем, что он - наследник Слизерина, а по-другому он этого в то время доказать не мог. - Совершенно справедливо, - кивнул Дамблдор. - Но неужели ты не понимаешь, Гарри, - если он хотел, чтобы дневник попал к будущему воспитаннику Хогвартса или вселился в этого воспитанника, значит, Воландеморт был до странного равнодушен к участи драгоценного осколка своей души, скрытого в этом дневнике. Как объяснил профессор Слизнорт, весь смысл крестража в том, чтобы прятать и сохранять часть человеческого «я», а вовсе не в том, чтобы бросать её кому-то под ноги, рискуя тем, что её уничтожат. А так оно и случилось: тот фрагмент души погиб, ты сам позаботился об этом.       Беспечность, с которой Воландеморт относился к своему крестражу, представлялась Гарри крайне зловещей. Она наводила на мысль, что Реддл должен был или намеревался изготовить гораздо больше крестражей, чтобы утрата первого из них не стала пагубной. Верить в это Поттеру не хотелось, но других осмысленных объяснений он не видел. Хотя всегда оставалось самое простое объяснение тем событиям: Люциус Малфой просто пытался избавиться от своего свидетельства служения Темному Лорду. -Затем, два года спустя, ты рассказал мне, что в ночь, когда Воландеморт возродился, он обратился к Пожирателям смерти со словами, которые не только внушали ужас, но и многое объясняли: «Я, который дальше всех других прошёл по стезе бессмертия». Именно так он и сказал. «Дальше всех других…» И я подумал, что знаю, в чём смысл этих слов, хоть Пожиратели смерти их и не поняли. Он говорил о своих крестражах, о многих крестражах, Гарри, которыми никакой другой волшебник никогда не обладал. И ведь всё сходилось: с годами лорд Воландеморт всё больше утрачивал человеческий облик, и происходившие с ним превращения имели, как мне представлялось, только одно объяснение: увечность его души вышла далеко за пределы того, на что способно обычное зло. - Выходит, убивая людей, он достиг того, что самого его убить невозможно? - спросил Гарри. - Но если ему так необходимо было бессмертие, почему он не изготовил философский камень или попросту его не украл? - Мы ведь знаем, что пять лет назад именно это он и попытался сделать, - ответил Дамблдор. - Однако существует, я думаю, несколько причин, по которым философский камень привлекает лорда Воландеморта меньше, чем крестражи. Животворящий эликсир действительно продлевает жизнь, но если тот, кто его принимает, стремится к бессмертию, он должен принимать эликсир постоянно, на протяжении вечности. А это означает, что Воландеморт попал бы в полную зависимость от эликсира, и, если бы тот иссяк, или испортился, или если бы кто-то похитил камень, Воландеморт просто умер бы, как любой другой человек. И при этом, вспомни, он предпочитает действовать в одиночку. Думаю, даже мысль о какой бы то ни было зависимости, пусть и от эликсира, представлялась ему нестерпимой. Конечно, если бы это позволило избавиться от жуткой полужизни, на которую он был обречён после нападения на тебя, Воландеморт готов был пить эликсир, но лишь для того, чтобы вновь обрести тело. В дальнейшем же он, я в этом не сомневаюсь, по-прежнему полагался бы на свои крестражи. Ничего другого ему, вернувшему себе человеческий облик, и не потребовалось бы. Пойми, он и без того уж бессмертен… или близок к бессмертию настолько, насколько это возможно для человека. Но теперь, Гарри, когда ты раздобыл важнейшее воспоминание, мы подошли к тайне, которая позволит уничтожить лорда Воландеморта, так близко, как никто к ней ещё не подходил. Ведь ты слышал его, Гарри: «Не лучше ли, чтобы обрести побольше силы, разделить душу на несколько частей? Разве семь - это не самое могучее магическое число?..» Разве семь это не самое могучее магическое число… Думаю, идея разделить душу на семь частей обладает для лорда Воландеморта огромной притягательной силой. - Так он создал семь крестражей? - с интересом спросил Гарри, и несколько портретов на стенах также издали восклицания, полные гнева и страха. - Но он же мог разбросать их по всему свету - спрятать, зарыть, сделать невидимыми. - Я рад, что ты понимаешь размеры стоящей перед нами задачи, - спокойно сказал Дамблдор. - Но только не семь, а шесть. Седьмая часть его души, какой бы изуродованной она ни была, обитает в воссозданном теле Воландеморта. Та часть, что вела призрачное существование долгие годы его изгнания - без неё Воландеморта и вовсе бы не было. Тому, кто пожелает его убить, этим седьмым обломком души придётся заняться в последнюю очередь - обломком, который живёт в его теле. Один из них ты уже уничтожил. А я уничтожил другой. Кольцо, Гарри. Кольцо Марволо. Оно было ограждено ужасным заклятием. Если бы не моё, прости за нескромность и хвастовство, профессиональное мастерство и не своевременные меры, принятые профессором Снейпом, когда я возвратился сюда, жутко израненный, я, может быть, и не рассказывал бы тебе сейчас всё это. Но обугленная рука не кажется мне слишком высокой ценой за одну седьмую души Воландеморта. Кольцо больше не крестраж. - Но где вы его отыскали? - куда этот самозванный лорд закинул его в промежутках между своими приступами безумия. - Как тебе известно, я уже долгие годы трачу немало сил на то, чтобы по возможности больше узнать о прежней жизни Воландеморта. Я много странствовал, посещал места, в которых он когда-то бывал. В развалинах дома Гонтов я и наткнулся на это кольцо. По-видимому, Воландеморт, сумев запечатать в него часть своей души, носить его больше не пожелал. Он защитил его множеством могучих заклятий и спрятал в лачуге, где некогда жили его предки, хоть Морфин и переселился под конец жизни в Азкабан, не подумав, однако, о том, что рано или поздно я могу навестить её руины, или о том, что я буду держать ухо востро, отыскивая признаки магического тайника. Впрочем, особенно радоваться нам пока не стоит. Ты уничтожил дневник, я - кольцо, но, если наша теория о семичастной душе справедлива, остаётся ещё четыре крестража. Лорд Воландеморт неравнодушен к трофеям и предпочитает вещи, обладающие яркой магической историей. Его гордыня, вера в собственное превосходство, его решимость добиться невиданного места в истории магии - всё это наводит меня на мысль, что Воландеморт должен выбирать свои крестражи с особой тщательностью, отдавая предпочтение предметам, достойным всяческого уважения. - Дневник таким уж особенным не был. - с ленцой заметил Гарри, пытаясь сподвигнуть Дамблдора на еще один отрывок полезной информации для окончательной победы над силами Зла. - Дневник, как сам ты сказал, служил доказательством того, что он - наследник Слизерина; уверен, Воландеморт придавал ему огромное значение. А также четыре сокровища, принадлежавшие четырём основателям Хогвартса, должны с великой силой притягивать к себе воображение Воландеморта. Удалось ли ему похитить что-нибудь в Когтевране, я сказать не могу. А вот в совершенной сохранности единственной из известных реликвий Гриффиндора я уверен. Две у него имеются точно, третью он также мог отыскать - вот то, из чего мы будем пока исходить. - Даже если он похитил что-нибудь в Когтевране или в Гриффиндоре, шестой крестраж всё равно остаётся нам неизвестным, - произведя подсчёты на пальцах, сказал Гарри. - Или он всё-таки отыскал и то и другое? - Не думаю, - ответил Дамблдор. - Мне кажется, я знаю, что представляет собой шестой крестраж. Интересно, что ты скажешь, если я признаюсь тебе, что мне давно уже не даёт покоя появление той змеи, Нагайны? Доверить часть своей души существу, которое способно думать и самостоятельно передвигаться, - поступок, понятное дело, рискованный. Но если мои расчёты верны, Воландеморту недоставало по крайней мере одного крестража из желанных шести, когда он явился в дом твоих родителей, собираясь убить тебя. Похоже на то, что процесс создания крестражей он приберегал для смертей, имевших для него особое значение. А твоя, безусловно, такой и была. Он верил, что, убив тебя, сможет избавиться от опасности, которой грозило ему пророчество. Верил, что станет неуязвимым. И я не сомневаюсь в том, что последний крестраж он намеревался создать сразу после твоей смерти. Как мы знаем, он потерпел неудачу. По прошествии многих лет он воспользовался Нагайной для убийства старого магла, и при этом ему вполне могла прийти в голову мысль обратить её в последний из своих крестражей. Змея - символ его родства со Слизерином, а это соответствует мистическим настроениям лорда Воландеморта. Не стоит исключать возможность, что он привязан к ней настолько, насколько вообще может привязаться к чему бы то ни было, он старается держать её под рукой и обладает над ней властью, необычной даже для змееуста. - Хорошо, - сказал Гарри, - дневника больше нет, кольца тоже. Чаша, медальон и змея пока ещё целы, и, кроме того, вы считаете, что может существовать крестраж, принадлежавший когда-то Когтеврану либо Гриффиндору. - Замечательно краткое и точное изложение фактов... - склонив голову, сказал Дамблдор, а потом, чуть-чуть помолчав, продолжил. - Боюсь, Гарри, мне осталось недолго. Проклятие прогрессирует, я надеялся с помощью камня рода Блэков продержаться дольше, но дом оказался закрыт для всех, даже для Беллатрисы Лестрейндж, бывшей некогда одной из сестер Блэк. Поэтому, я заранее подготовлю определенные воспоминания, которые могут оказаться для тебя интересными и внесу их в свое завещание. В банке Гринготтс ты сможешь получить их в качестве наследства и просмотреть в Омуте Памяти, который, я полагаю, должен лежать в сейфе рода Поттер. Я надеюсь, что ты простишь меня, когда посмотришь всё... Боюсь, что наступления первого января я могу не пережить... А теперь... - так вот что старик хотел найти на Гриммо, мгновенно осознал Гарри. - Директор... – во вновь вспыхнувшей вчерашней ярости юноша перебил наглые слова старика, - прощения вы не дождетесь. Поттеры на века запомнят ту мерзость, что вы с ними сотворили ради какого-то мнимого всеобщего блага... - Боюсь я не совсем понимаю тебя, Гарри... - опешив, прокомментировал Дамблдор. Следующие слова заставили старика ужаснуться. - Ну как же, директор... - с издёвкой протянул мигом изменившийся гриффиндорец, становясь даже внешне жутко опасным по ощущениям векового Дамблдора. - Оставить в голове последнего представителя рода чужой крестраж, даже не попытавшись его вытащить, присвоить часть средств почти вымершего рода, присвоить их же родовые артефакты, осознанно поместить наследника в опасную для него среду ради мнимой безопасности... И после этого всего вы надеетесь на прощение?! – внезапно холодно рявкнул Гарри, заставив Дамблдора от неожиданности подскочить, а портреты прошлых директоров внимательно прислушиваться к перепалке ученика и его некогда учителя. - Ты все это время знал... О Мерлин! Но ты же понимаешь, что тебе все равно придется... - попытался в очередной раз завести свою шарманку о самопожертвовании старик, но Гарри ему решительно не позволил, не собираясь больше слушать бред старого бородатого козла. - Ничего мне не придется! Вы, как один из Дамблдоров, должны знать о родстве Поттеров и Певереллов. И вы посмели присвоить один из древних артефактов на целых десять лет! А ведь вам достаточно было устроить меня в нормальную семью и поддерживать связь, а после этого на правах опекуна посетить со мной Гринготтс... И там бы мы оба узнали шокирующую новость о моей возможности унаследовать не только род Поттер, но и Блэков с Певереллами! А посетив владения Певереллов и пообщавшись с моими предками, вы бы узнали, что чёртовы римляне давно изобрели множество ритуалов против идиотов с крестражами! Поэтому мне не придется жертвовать своей жизнью ради вашего странного общего блага! Понятно?! - выдохнувшись, Поттер просто обратно сел в кресло, с которого успел вскочить в порыве ярости. - Всё было зря... - шокировано произнес Дамблдор, с новой стороны осознавая свои деяния по отношению к мальчику, сидящему перед ним. - Да... Зря... Я зря страдал столько лет под гнётом Дурслей, я зря преодолел столько всякого дерьма... А также вы зря устранили всех Поттеров. - обвиняющие произнес Гарри. - Я... Не понимаю… Ты… Я… Я клянусь своей магией, что никогда не хотел уничтожить род Поттер. - только вспышка магии позволила Гарри попытаться поверить директору. - Это вышло совершенно случайно, Гарри... Побочную ветвь Поттеров арестовали по науськиванию радикалов. В то время я помимо преподавания занимался на пару с Фламелем поиском лекарства от драконьей оспы, поэтому определенные этажи министерства были закрыты для посетителей... Это был жуткий инцидент. Какой-то молодой и несостоятельный идиот не соблюдал меры безопасности, из-за чего произошла утечка болезни... Твои родственники умерли очень быстро, вот только благодаря их заражению вирус проник в общество волшебников Англии. Именно так погибла большая часть немолодых представителей нашего общества, твои бабушка и дедушка... Я виноват только в том, что не успел вовремя найти лекарство от этой мерзости! Я никогда не хотел убивать столько важных для нашего мира волшебников! – с пылом произнес Дамблдор, пытаясь всеми силами оправдаться перед Избранным. - Допустим. Ради своего мерзкого всеобщего блага вы уговорили моих родителей остаться в Британии, а не поселиться в одном из поместий где-нибудь во Франции. Вы не защитили моего крестного от Азкабана, хотя именно вы накладывали Фиделиус и знали личность настоящего хранителя, ведь вам был выгоден забитый мальчик-который-выжил, совершенно не разбирающийся в волшебном мире, традициях и законах этого мира. Именно из-за сраного Азкабана в Сириусе проснулось безумие Блэков, что в итоге и погубило его. Ради своего убогого плана... - разочарованно под конец протянул Гарри. - Ты... Ты прав, Гарри. Я за столько лет жизни и манипулирования окружающими меня людьми потерял большую часть своей человечности... Ведь когда на кону стоят жизни сотен тысяч, одна из них почти ничего не значит. – тяжело произнес Альбус Дамблдор, делая одно из главных признаний в своей жизни. - Вот именно. Одна из них ничего не значит... - печально произнес Гарри. - Директор, вы знаете причину моей размолвки с бывшими друзьями? Знаете ли вы о планах ваших вернейших сторонников? - Они так и не рассказали мне ничего стоящего насчёт этого. Хотя я пытался очень долго понять причины вашей ссоры. – с интересом ответил Дамблдор. - Они решили, что, как ваши верные союзники, имеют право выбрать мне невесту, конечно же шлюховатую Джинневру Уизли... А потом конечно же на их общем семейном совете было выяснено и просчитано, что мне не выстоять против Воландеморта в одиночку, поэтому можно начинать дербанить имущество сироты и последнего в роду, который каким-то образом смог пережить нападение самого могущественного Темного Лорда всех времен и народов, ведь лучший друг и Избранный в одном лице с удовольствием всё отдаст своей грязнокровной подружке и дружку-предателю.  Знаете, где они все это обсуждали?! На площади Гриммо, одной из моих родовых резиденций! Знаете, я не поддерживаю в этом плане Малфоев, но большая часть Уизли всегда вела себя, как сраные мерзкие "предатели крови", а назвать Грейнджер обычной волшебницей почти невозможно, ведь она полностью соответствует старому доброму варианту термина "грязнокровка". - Ты в своем праве, Гарри... Как ты, наверное, заметил я оказался слеп во многих вопросах, особенно в твоей судьбе. Насколько я смог выяснить, ты в последнее время ломаешь все мои планы, собирая вокруг себя новое окружение. И если ты и вправду сможешь одолеть Тома без своей жертвы, то у меня будет к тебе одна просьба: сохрани как можно больше волшебников в живых. Молю тебя об этом… Нас слишком мало, если ты устроишь бойню подобно моему некогда другу Гриндевальду, уничтожая неугодных и всех своих врагов, то от нашего сообщества останется очень небольшое количество волшебников. Ты сможешь выполнить эту просьбу, не смотря на ненависть ко мне лично? - Гарри прекрасно понял, что именно этот момент был важен для Дамблдора, сохранение наибольшего количества волшебников, не смотря на войну, спасение и будущее развитие их вида несмотря ни на что. - Сделаю всё возможное, директор. Думаю, на этом мы можем закончить наше и так непродолжительное общение. Прощайте. – вставая уверенно произнес Поттер. - Удачи, Гарольд. - серьезно ответил Дамблдор, на краткий миг демонстрируя лицо древнего старца, который уже давно забыл понятие человечности. Уже подходя к двери, Гарри резко развернулся, вспомнив об одном важном моменте и привлекая внимание осунувшегося директора. - Чуть не забыл. – с наглой ухмылкой произнес Гарри и взмахнул палочкой. Повинуясь его воле, Бузинная палочка резво выскочила из кармана Дамблдора и влетела в руку своего истинного владельца. Но недовольный Гарри взмахнул ещё раз, спустя миг раздался грохот, и из одного из ящиков стола выскочил черный камушек с известным символом, взлетая в руку Поттера. - Не люблю оставлять свое в чужих руках. – с печальной ухмылкой произнес Гарри и вышел из кабинета, не заметив сожалеющий взгляд Дамблдора, который осознал свою одну из последних глупостей и потерял очередного дорогого ему ученика, совершив уже знакомую ошибку по отношению к окружавшим его и близким лично для него людям, думая что знает всё лучше всех…