Глава 5. Мы никогда не знаем, что нас может ждать впереди

Воздух был прохладным, но прозрачным — прозрачным так, как бывает только в утро, когда весь мир кажется новым. Где-то вдалеке едва слышно звенела вода — капли росы скатывались с мшистых скал и собирались в ручьи, которые терялись за пределами подножия холма. Солнце медленно поднималось над горизонтом, ласково окрашивая землю в медово-золотой свет. Лиан открыл глаза первым. Он лежал на боку, его ладонь по-прежнему касалась плеча Эвии, которая спала рядом, подложив руку под щёку как ребёнок. Он не хотел её будить. В эти короткие утренние мгновения казалось, что боль потери, разрушения были не более чем дурным сном. Только здесь, с Эвией — всё становилось тише. Он наблюдал за тем, как солнечный луч, скользнув через оконную щель, пробежал по изгибу её спины, по медным прядям волос, запутавшихся в подушке. Что-то внутри сжалось — не от страха, а от ощущения зыбкости, предела, от того, что время — смертно. — Ты смотришь на меня, как будто видишь в последний раз, — пробормотала Эвия, не открывая глаз. — Потому что каждый раз ты — другая, — тихо ответил он. — И всё такая же. Она потянулась, коснулась его пальцев. — Хочешь пойти с нами в сад? — спросила она, садясь. — Селена хочет пересадить ночные корни. Говорит, они начинают вянуть, если их держать в тени слишком долго. — Ты снова помогаешь Селене? Не боишься, что она тебя заставит читать ей стихи? — он улыбнулся. — Если ты будешь рядом, я смогу всё выдержать, — ответила она, уже натягивая тунику. Внизу, у центральной площадки, Селена уже расставляла корзины с растениями. Дарий, как всегда, пил утренний отвар — уставившись в огонь, будто искал в нём какие-то древние ответы. А Аверан… Аверан давно ушёл к границе, где проходили энергетические потоки купола. Купол, что защищал их мир. Купол, сотканный Авераном, Лианом и силами стихий, когда всё рухнуло впервые. Сегодня был обычный день. Последний обычный день. Купол, созданный Авераном и стихиями, был барьером между этим миром и остальной вселенной. Он не охранял их. Он не запирал зло. Он сдерживал силу, что пульсировала внутри Эвии, чтобы её вибрации не ушли за грань допустимого. Он был создан в спешке, но из лучших намерений. Лиан, Аверан и силы стихий вложили в него всё, что могли. Однако они не учли главного: сила Эллии переродилась — и стала сильнее. Теперь, когда она была Эвией — её суть, её мощь, её энергия превзошли то, что купол мог удержать. Он изо всех сил старался. Держался. Тянул. Но всё имеет предел. И однажды — в ткань купола заползла трещина. Не взрыв. Не разлом. Просто едва ощутимое напряжение, как будто что-то внутри сказало «слишком много». Через эту микроскопическую щель начала просачиваться энергия. Немного. Почти незаметно. Но для тех, кто был снаружи — этого было более чем достаточно. Где-то за пределами времени, в Пустоте, вспыхнуло узнавание. …этот резонанс… …он не такой, как прежде… но… …я слышал его раньше… …она?.. …нет. Она исчезла. Я поглотил её… …и всё же… …это — её эхо… …если оно снова звучит… …нет это что-то другое… ты — но так похоже … …но даже в этой новой волне — я слышу её отголоски… …нежность, что дрожала во тьме… любовь, которой не должно было быть… …она отказалась. Отвергла меня. Ты выбрала умереть — это было тогда. …Разве, что-то тогда осталось? Проросло снова — то, чем хочется обладать еще сильнее. … это раздражает моё спокойствие, заставляет снова хотеть желать знать, что же это за чувства. …Я растопчу этот свет. Разрушу всё, что возродилось. И останется только тишина. …Я вернусь. И ты увидишь, как исчезает всё, что посмело быть тобой. Ночь наступила без предупреждения. Одна из тех, когда небо становится слишком тихим, а звёзды — слишком далёкими. Лиан спал, едва касаясь своим дыханием плеча Эвии. Но она не могла заснуть. Сначала это был просто холод — не телесный, а внутренний, как если бы сердце на мгновение перестало чувствовать. Затем — лёгкий звон. Не внешний. Он звучал где-то под кожей. Словно кто-то прошептал её имя вглубь костей. — …Эвия… Она открыла глаза. Темнота в комнате была полной, но в ней что-то менялось. Не свет — ощущение. Голос. Он казался знакомым. Он звучал как отражение. Как отголосок чего-то очень родного. Близкого. Того, что однажды уже было… и умерло. «Осторожно…он почувствовал… он узнал…» Слова будто тонули в самой её крови. Сердце заколотилось чаще. Лиан, не открывая глаз, прижал ладонь к её груди: — Что случилось? — Я… — она вздрогнула. — Кто-то звал меня. Я слышала. Это было… как будто… будто часть меня сама себя звала. И в этом было… так страшно. Всё вокруг вдруг стало… пустым. Он открыл глаза. Вгляделся в её лицо. И в эту секунду в его собственной памяти что-то дрогнуло. Как будто заноза, которую вытянули из прошлого, напомнила о себе. Однажды он уже слышал это. — Пустым… — тихо повторил он. — Ты уверена? — Да. Как будто меня никто не слышит. Как будто я… умерла, но ещё думаю. Понимаешь? Он молчал. Смотрел ей в глаза, как будто искал в них подтверждение самому страшному. Потом опустил взгляд. И прошептал: — Это он. Эвия не понимала. — Кто он? Лиан встревожено продолжал говорить — Ксеракс, он узнал… узнал, что силы Эллии возродились. То, чего я так боялся… Эвия попыталась переварить слова Лиана. В голове всё плыло, запутывалось. Голос, тот голос во сне, снова эхом отозвался внутри, и её тело сжалось в холодном страхе. Она ощущала этот страх, как нечто изнутри, словно чуждая сила забиралась в неё, поселяясь где-то в её душевной пустоте. — Но как? — повторила она, слабо надеясь на объяснение. — Он тебя почувствовал и теперь, когда он узнал, что ты жива, он будет преследовать тебя, пока не получит то, что ему нужно. Мысли Лиана обеспокоено мелькали как пейзаж в окне скоростного поезда. — Мы… мы всеми силами старались укрыть тебя от него. — Нужно связаться мастером Авераном. Эвия молча сидела, уставившись в стену, слабо представляя, что именно нёс в себе смысл сказанных Лианом слов. Но одно она понимала отчетливо, ничего хорошего это не сулило. Она перебирала свою память, все знания, которые приобрела за то время, что находилась в этом таком родном и прекрасном мире. Она понимала, что если он придет за ее силой снова… даже если она стала сильнее, у нее практически нет шансов противостоять Ксераксу, противостоять ПУСТОТЕ. Они лежали прижавшись друг к другу, словно боялись отпустить друг друга, каждый витал в своих мыслях, но их мысли объединяло одно чувство, которое казалось они не будут испытывать больше никогда…. СТРАХ… Утро было ясным. Но ясность больше не казалась покоем — теперь она ощущалась как предчувствие. Совет собрался в круглом зале, у каменного очага. На столе — ничего лишнего: карты энергетических потоков, маленький кристалл вибрации, чаши с водой. Аверан стоял у окна. Дарий сидел, крепко сжимая пальцы, будто удерживал себя от лишних слов. Лиан — молча стоял у стены. Эвия — напротив Аверана. Тишина затянулась слишком надолго. — Говори, — сказала Эвия первой. Аверан обернулся. Его лицо было усталым, но голос — предельно спокойным: — Один из узлов на юго-западе нарушен. Я почувствовал смещение частоты ещё месяц назад, думал, мне показалось. Обследовал её. Но не нашел ничего, возможно это микроскопическая трещина. Но твоей силы очевидно оказалось достаточно, чтобы просочится сквозь нее. И дойти до владений Пустоты. — Ты уверен? — Дарий поднял глаза. — Да, уверен, с большой вероятностью это именно так, — твёрдо ответил Аверан. — Сила Эвии росла, крепла, для купола это оказалось пределом его возможностей. Лиан медленно выдохнул, но ничего не сказал. Эвия смотрела на него, потом перевела взгляд обратно на Аверана: — Почему я не знала о куполе? Тот отвёл глаза. — Это был наш выбор. Мой и Лиана. Ты не должна была носить в себе ещё один груз. Купол — не защита. Это барьер. Он не сдерживает врага. Он сдерживает… тебя. Она вздрогнула. Дарий взглянул на неё. — Ты — источник. Слишком мощный. Мир держится за счёт твоей энергии, — добавил Лиан. — Мы сделали это, чтобы обезопасить всех. Чтобы… не звать того, кто был по ту сторону. Эвия медленно встала. В её лице не было обиды — только тишина. — Это был мой свет. Моя жизнь. А вы закрыли её, как клетку. — Нет, — Дарий вмешался. — Мы старались спасти тебя. И мир. Тогда, после битвы с Ксераксом, всё держалось на волоске. — Я понимаю, — голос Эвии дрогнул. — Но теперь всё изменилось. — Да, — сказал Аверан. — Теперь он почувствовал. Наступила пауза. — Ты чувствуешь это, Лиан? — спросил Дарий. — Его нет но… — глухо отозвался тот. — Эвия сегодня проснулась… в ужасе. Сказала: «всё стало пустым». Я узнал это. Узнал… его. — Он вернется? — почти прошептала Селена, стоявшая у двери. Аверан кивнул: — Вероятнее всего да, и у нас не так много времени. — Что ты предлагаешь? — Эвия подошла ближе. — Я выйду. Лично. Укреплю узлы, закрою трещину, насколько смогу. Это даст нам время. Может — день. Может — меньше. — Возможно это спасет нас, если поток силы прекратится, есть шанс что Ксеракс потеряет с неё связь — Я пойду с тобой, — сказал Дарий. — Нет, — резко сказал Лиан. — Ты нужен здесь. Мы не знаем, вдруг он уже идет за ней. Эвия подняла глаза на всех: — Если он идёт… нам нужно решить: мы прячемся? — Если…Если конечно нам есть где от него прятаться. Ответа не последовало. Но в этой тишине все уже знали его. — Или…встречаем его лицом к лицу? Лиан взглянул на Эвию, затем на остальных: — Мы не убежим. Нам придется встретить его здесь. Аверан кивнул: — Тогда я ускорюсь. Дарий сжал кулаки: — Если это конец — мы сделаем так, чтобы он запомнил его. Эвия закрыла глаза, вдохнула глубоко и сказала: — Тогда готовьтесь. Все. Позже, когда все разошлись, Лиан остался с ней. Он молчал, сидел, прислонившись к стене, и просто смотрел на пламя в очаге. Эвия подошла, опустилась рядом. — Ты не скажешь мне, чего ты боишься? — спросила она мягко. Он долго молчал. А потом прошептал: — Я боюсь снова тебя потерять. Я боюсь, что на этот раз — навсегда. Эвия взяла его ладонь, прижала к своему сердцу: — Но я здесь. Пока ещё здесь. Мы вместе — значит, всё ещё возможно. — Ты не понимаешь, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Когда я почувствовал это... я будто снова стал тем Лианом, что ждал, надеялся искал тебя в этом мире и за его пределами. Бесконечно. Один. Я не переживу этого ещё раз. Просто не смогу. Она прижалась к его плечу: — Тогда мы не дадим ему разорвать нас. Не в этот раз. Он крепко обнял её, будто в последний раз. Но она прижалась ближе, тише, сильнее. — Если этот день будет последним, — прошептала она, — пусть он будет прожит рядом с тобой. Аверан готовился к отправлению на юго – запад к источнику колебаний стражники укрепляли боевые позиции мирные жители покидали замок и ближайшие поселения. Все с ужасом ждали его появления, надеясь, что он не придет. Эвия с Лианом строили защитный барьер у границ замка, когда вдруг всё просто затихло. Птицы замолкли, ветер стих, даже магические потоки, обычно невидимые, но ощущаемые каждым живым существом, — будто встали. Воздух стал тяжёлым, как перед грозой, но вместо влаги в нём была... пустота. Селена, стоявшая у восточной башни, первой посмотрела в небо. Её губы дрогнули, но она не сказала ни слова. Просто сжала в ладони амулет и замерла. В небе возникла трещина. Она не сияла, не излучала магию. Она была беззвучной — как щель в стекле, в которую уходит свет. Из неё не вырвался свет — наоборот, из неё начал вытекать мрак. И тогда он вышел. Сначала — как тень. Потом — как огромная фигура с размахом крыльев, перекрывающим небо. Его форма была драконьей, но искажённой, словно сама реальность пыталась его отвергнуть. Чёрные, с фиолетовыми прожилками крылья расправились над долиной. Его тело будто дрожало в воздухе, как дым над горячим камнем. И только когда Лиан поднял взгляд — его дыхание сбилось. Он узнал этот силуэт. Узнал не глазами, а болью. Именно такой — чёрный, с фиолетовыми прожилками, расплавленный, — он уже приходил однажды. Тогда, когда всё закончилось. Когда он был ранен, а Эллия — ещё стояла. Когда она прикоснулась к его лицу и спрятала его в Сердце Мира. Когда он проснулся — а её уже не было. Ни тела. Ни следа. Только знание: она пошла на смерть ради него. Он жил с этой болью. Четыреста лет. Без неё. С её жертвой. И теперь это повторялось. Только теперь он стоял. И она — рядом. Но Ксеракс пришёл не за боем. Он пришёл — за завершением. Он явился — за завершением. Его голос не прозвучал. Он впитался в землю, в кости, в воздух: — Вы жили, потому что я позволил. — Вы дышали, потому что она замолчала. — Но теперь вы снова звучите… и я пришёл за тишиной. Лиан шагнул вперёд, стиснув зубы. Эвия стояла рядом, не отводя глаз. Дарий был позади — молчаливые, как стражи конца. Ксеракс нависал над ними, как тьма, у которой нет границ. И в его взгляде — не было ни злобы, ни торжества. Только голод. В небе возникли четыре силуэта, это приближались драконы, защитники, хранители, помощники Эвии Когда драконы подлетели к ним, небо будто выдохнуло последний раз. Кал’Таир, Мириэль, Аэ’Нар и Доримар взмыли в воздух, сияя последними отблесками света, который ещё держался в этом мире. Их тела были исполинами — каждый нес в себе силу стихий, не как оружие, а как суть. Ксеракс смотрел на них не с яростью — с хладнокровием. — Вы снова пришли. Опоздали. Всё уже началось. Кал’Таир вспыхнул над полем: — Пока ещё есть дыхание в груди Эвии — мир не погиб. Мириэль пела в небе: — Мы стояли с ней прежде, и стоим теперь. Ты не сотрёшь её свет. Аэ’Нар, порывом ветра, свистнул: — Даже пустота не вечна. Всё когда-то начнет звучать. Доримар, как грохот скал: — Если конец неизбежен, мы примем его, но ты не пройдёшь через нас. Ксеракс медленно раскрыл крылья. Из них хлынула темнота. — Я не позволю вам вновь коснуться её. Вы были щитом. Я уничтожу сам металл, из которого вы выкованы. Он полетел вперед — как волна, стирающая берег. Тьма обволокла драконов. Они вспыхнули — не от боли, от внутреннего света, и исчезли. Не сражённые. Поглощённые. Погребённые без смерти. Без звука. Эвия закричала. Лиан схватил её, отстранил назад. Его тело охватил свет. Он разорвался в воздухе — и взмыл вверх, обернувшись своим драконом. Последним. Он взревел. Мир содрогнулся. — За Эвию. За их свет. За тех, кого ты вырвал из мира. Ксеракс опустил взгляд. — Ты будешь последним, кто упадёт. Лиан с яростью в глазах прокричал. — Ты забрал их свет! Ты забрал их жизнь! Но они не были твоими, Ксеракс! Ты не имеешь права! Ксеракс молча наблюдал за ним, его голос – как холодный ветер. — Ты всё ещё веришь в эти иллюзии. Свет, жизнь... Всё, что существует лишь потому, что я позволяю ему быть. Ты ослеплён этим светом. Ты не видишь, что он – лишь тень от реальности, которую я принес. Лиан шагнув вперёд, его голос сорвался. — Ты называешь это реальностью? Пустота, что поглощает всё, что она встречает? Ты уничтожаешь миры, ты стираешь всё, что существует, чтобы утвердить своё господство. Ксеракс покачав головой, его взгляд не отрывается. — Миры? Это ты называешь их мирами? Они жалки и мимолётны. Я же принес порядок. Единственный настоящий порядок. Без лишних страданий, без неведения, без боли. Всё, что я забираю, становится частью моего целого. Лиан с гневно вскрикнул. — Ты уничтожаешь, не создавая ничего взамен! Ты не видишь, что твой порядок – это пустота? — Пустота? Ты называешь её пустотой? Я даю всему завершение. В конце не будет страха, не будет ни боли, ни радости, ни слёз. Просто тишина. Всё, что ты защищаешь, — тянется к страданиям. И ты, как и все остальные, не осознаёшь этого. Произнес Ксеракс с усмешкой. — Ты никогда не поймёшь. Ты всё равно останешься слепым. За каждого, кого ты поглотишь, я буду бороться. Я не сдамся. Ксеракс небрежно, словно это не имеет значения произнес — Ты сражаешься за то, что было обречено. И ты сам — лишь шаг к моему завершению. Ты не понимаешь, Лиан. Я не пришёл, чтобы победить. Я пришёл, уничтожить. Это конец, которого ты боишься. Это — покой. Со стиснутыми зубами Лиан прорычал — Твой конец не имеет значения. Пока я жив, я буду бороться. Ксеракс с тяжёлым вздохом, утративший интерес к своему собеседнику промолвил. — Ты будешь последним. Последним звуком в мире, который я поглощу. Ты можешь кричать, сколько угодно. Но ты не остановишь то, что уже началось. Небо разорвалось. Удар был неизбежен. Крылья Лиана разорвали небо. Его драконья форма была не из плоти — из огня, воздуха, камня и воды. В каждом движении сквозил шторм. Его глаза пылали — не яростью, а сдержанной решимостью. Он не кричал. Он шёл — как последний. Ксеракс раскрыл тьму, как врата. Они столкнулись — мир содрогнулся. Вспышка света, удар, трещина в воздухе. Один взмах Лиана снес половину склона. Один рев Ксеракса заставил дрожать деревья на другом конце долины. — Ты — последнее пламя, — произнёс Ксеракс. — Но даже пламя умирает без воздуха. — Я — всё, что ты ненавидишь, — ответил Лиан. — Я — то, что она спасла. Они били друг друга — свет против тьмы, вихрь против бездны. Лиан кружил, срываясь в пикирование, удары хвостом ломали горы. Ксеракс гнул небо, оставляя за собой обугленные трещины в пространстве. И тогда, подоспевший к месту биты Аверан, воздел руки. Заклинания, старше мира, зазвучали в воздухе. — Печать света. Узел четырёх. Слово — пепел. Имя — тьма! — он кричал в небо, пуская руны по воздуху, как стрелы. Ксеракс почувствовал. Он развернулся, небрежно разрезал воздух и оказался перед Авераном. Тот не отступил. — Тебе не понять. Ты не существуешь. Ты — прореха. Ксеракс склонил голову. — И всё же я — конец. Одно движение — и тело Аверана осыпалось прахом. Как будто он никогда не жил. Дарий закричал. Он бросился вперёд, с мечом, с криком, с болью. Он ринулся на чудовище, которое забрало всех. Ксеракс даже не посмотрел. Просто поднял палец. Щелчок. Дарий застыл в прыжке. Его кожа покрылась инеем. Взгляд остеклянел. Он упал. И… больше не дышал. Лиан в небе застонал. Он был ранен, его крылья дрожали, стихии внутри него гасли одна за другой. Но он всё ещё держался. Последним рывком он взмыл вверх и, как комета, обрушился на Ксеракса — грудью, светом, волей. Но тьма не дрогнула. Ксеракс поднял ладонь. В его пальцах не было гнева. Не было даже силы. Только пустота. Пустота — как закон, как финал, как истина. Он расправил крылья, и в следующее мгновение тело Лиана, пронзённое тьмой, вздрогнуло — и рухнуло. Без крика. Без света. Он упал, как звезда, у которой сгорело сердце. Он просто умер. Вот так в одночасье. Эвия стояла, как будто мир остановился, словно всё вокруг сжалось в один момент. Смотрела, как тело Лиана камнем падает вниз… Как в замедленной съёмке. Шок. Всё исчезло. Сердце будто замерло, как если бы его не было. В груди не было воздуха, и ноги не слушались, как будто она стояла на грани, готовая рухнуть вместе с ним. В голове не было ни мыслей, ни звука — только пустота. Паника. Она сделала шаг, но не могла найти силы, чтобы двинуться дальше. Всё в ней кричало: «Это невозможно!», но мир, похоже, не услышал её. Слёзы застряли в глазах, как камни, и не могли вырваться. Она не могла понять, что только что произошло. И было так, как будто всё, что она когда-то знала, исчезло. Безысходность. Смотрела, но не видела. Всё казалось чужим, далеким, как иллюзия, которую сейчас развеет ветер. В её груди была такая пустота, что она не знала, как жить дальше. Как бы ни пыталась, она не могла поверить, что Лиан исчез. Что его больше нет. Она закричала. Крик был таким, что, казалось, мир сам осколками разлетелся по воздуху, а не только её душа. Это не была магия — это было горе. Оно не имело формы, не имело силы, но оно было таким же, как холодные осколки стекла, вонзающиеся в грудь. Слёзы потекли, будто дождь в шторм, как если бы сама её жизнь превращалась в воду, уходящую сквозь пальцы. — Нет... Нет, нет, нет... Лиан! Вернись... пожалуйста… — её голос был уже не голосом. Это был треск, что не мог затихнуть. Она пыталась что-то сделать, но её рука не могла найти его сердца. Как будто все силы, вся её магия была пустыми, бессильными. Она прижалась к его груди, почти ломаясь, но не смогла найти в нём ЖИЗНИ, которая ещё мгновенья назад била в нем ключом. Его тело обмякло. Тишина накрыла поле, и она будто слышала, как её собственные слёзы разбиваются, словно стеклянные капли, падающие в пустоту. Её мир перестал существовать. Не было ничего. Лишь пустота, и звуки её всхлипов, которые больше не могли вернуть Лиана, хотя она заклинала его снова и снова. Он спустился. Ксеракс. В человеческом обличии. Тёмный, без черт, без дыхания. Как вырез в реальности. Он смотрел на неё сверху. Без злобы. Без интереса. Без всего. Пустота не жалеет. Пустота не прощает. Пустота просто поглощает. Он протянул к ней руку: — Ты — последняя. Теперь — я возьму всё. Мир затаил дыхание. Осталась только она. Эвия сидела на обломках земли, рядом с телом Лиана. Ничего не двигалось. Только её дыхание — сбитое, прерывистое. Сердце стучало так, как будто каждый удар был последним. Ксеракс молча шагнул вперёд. Он не спешил. Он знал: сопротивления больше нет. Она поднялась. Её тело дрожало. Глаза пылали. Из ладоней заструился свет — не тёплый, а яростный. Она подняла руки и выплеснула всё, что было в ней. Гнев. Потеря. Память. Всё, что сдерживалось веками — теперь прорвалось наружу. — Умри, сука! — сорвалось с её горла. — Умри, чтоб сгнить в своей чёртовой пустоте! Пусть мои силы прожгут тебя изнутри, тварь! Ты хотел свет? Подавись, мудила гребаный! Ты не заслужил даже смерти — только проклятие! — Да чтоб ты гнил один, до скончания времён, урод пустоголовый! Поток силы сорвался с её тела. Огонь, свет, разрушение — она направила всё это в него, в Ксеракса, в саму Пустоту. Земля под ней треснула. Воздух взвыл. Но Пустота не сопротивлялась. Она впитывала. Всё, что она вливала — исчезало. Растворялось. Не отражалось. Будто бы она кричала в чёрное зеркало. И даже собственный голос не возвращался. Мир начал рушиться. Горы осыпались. Реки испарялись. Дома трескались и превращались в пыль. Люди — кричали. Они бежали, падали, исчезали. Животные взвивались в бегстве, птицы били крыльями в обугленном небе. Всё живое — в хаосе, в ужасе, в невозможности спастись. Паника, вопли, отчаяние — как хор последней трагедии. Всё исчезало. Города, поля, леса, даже свет. Даже запах. Даже следы. Будто бы этот мир никогда не существовал. А она стояла, и продолжала отдавать. Пока не осталась сама. Одна. Пустая. С выжженной грудью и дрожащими руками. Она опустилась на колени. Ксеракс подошёл. Его шаги были не звуком — приговором. Он остановился рядом и посмотрел на неё, как на прах. Он медленно протянул руку и схватил её за горло. Поднял высоко, как тряпичную куклу, у которой больше нет огня. Эвия захрипела — но не опустила взгляд. — Когда-то ты отказалась стать моей, — произнёс он, будто вспоминая. — Теперь ты просто умрёшь. Она сжала зубы, кровь капала с губ, но она прошипела: — И сдохни, чёрт сраный, чтоб тебя жрали твои же тени! Будь проклят ты, и вся твоя сраная вечность! Он молча посмотрел ей в глаза — и швырнул её, как выжатую, ненужную, изломанную вещь. Тело её упало на край ещё оставшейся плиты исчезающего мира. Камень. Хруст. Пыль. Тишина. Ксеракс посмотрел на неё. Несколько секунд. Эвия не дышала. Не двигалась. Он развернулся. И, словно бы задача была выполнена, исчез в Пустоте. Просто… больше его не было. Эвия лежала. Обломки мира парили в вечности. Она была одна. Она не знала, умерла ли. Этой бескрайней темноте — появился свет. Не ослепляющий. Тёплый. Мягкий. Свет не имел границ. Он был повсюду — и внутри, и снаружи. В нём не было источника, не было направления. Он не грел, не слепил — он просто был. Эвия лежала. Не дышала. Но и не умирала. Её тело будто растворилось в этом пространстве, оставив лишь сознание. Мысль. Сердце, не способное больше биться. — Где я?.. Что это?.. — Здесь нет времени. Нет формы. Но ты всё ещё есть. Голос прозвучал как мысль, которая знала её по имени. Перед ней возникла Женщина. Высокая. Величественная. Не имевшая возраста, и четких черт лица. В её глазах плавали галактики, в её голосе звучала вечность. — Кто ты?.. — Я — Ариэль. Я — Первородная. Мать жизни. Та, кто создала первый росток, первую душу, первую любовь. Эвия молчала. Слёзы текли по щекам, хотя тела как будто и не было. Только боль. — Почему ты не пришла раньше? Когда всё рушилось? Когда он умирал?... — Потому что в тебе всё ещё горела искра. Пока душа живёт, я не вмешиваюсь. Я не спасаю. Я — источник. Но ты… ты теперь отдала всё. — Я не хочу жить… Не так. Не без него. Я… не могу. — Ты не можешь умереть. Потому что ты — часть меня. Твоя душа не знает конца. Лишь переход. — А он?.. Лиан?.. Верни его. Ты же создательница жизни, ты же… мать всего живого! — Я не могу вернуть то, что ушло. Жизнь — не цикл по желанию. Это река, которая течёт вперёд. Я могу возродить тебя. Одну. Я могу дать тебе силу, и ты снова создашь мир. Начнёшь сначала. Эвия качнула головой. С каждым словом её голос становился твёрже. — Нет. Я не хочу больше силы. Не хочу миров. Не хочу быть той, кто правит или творит. Это… всегда заканчивается болью. — Я больше не верю в бесконечность. Я не хочу воскрешений. Я просто… не хочу жить без него. А жить с этим — это снова потерять. И снова. И снова… Ариэль опустила глаза. В её голосе дрогнула печаль, похожая на ветер над древними полями. — Я думала, ты пожелаешь воскреснуть. Стать сильнее. Создать новое. Я верила… что ты захочешь снова быть светом. Эвия ревела на взрыд, с трудом выговаривая слова. — Я больше не хочу быть светом. Я просто хотела… быть. Не помнить. Не творить. Просто… любить. Пусть это была бы одна жизнь. Пусть короткая. Пусть без силы. Но с ним. Ариэль задумалась на мгновение, а потом сказала. — Есть путь. Он не лёгкий. Другой. Я могу реинкарнировать его душу пока еще его искра до конца не угасла. Ваши души твою и Лиана, потому что твоя телесная оболочка тоже на грани смерти… Вы не сможете помнить прошлого такова плата за этот переход. В другом времени. Возможно, и в непохожих на вас прежних, других телах. И я не могу дать тебе гарантии, что вы встретитесь снова, возможно связь ваших душ и останется, но я в этом не уверена, любовь… — она не постижима даже для моего понимания. — Решай. Пока не поздно. Свет его души тускнеет. Я не смогу удерживать его долго. Это — твой выбор. Эвия, стоящая перед Ариэль, чувствовала, как её сердце всё ещё сжимает боль утраты. Но с каждым словом, что произносила эта безликая, вечная сущность, в её разуме что-то изменялось. Ариэль предлагала ей столько путей, столько решений, которые, казалось бы, обещали избавление от боли. Но единственное, что важно было для Эвии, — это быть рядом с ним. Только так она могла понять, зачем она живёт, зачем она ещё существует. В её душе всё ещё оставалась любовь. Она не могла просто забыть его, не могла стереть память. Но вот вопрос — сможет ли она продолжать так жить? Сможет ли она справиться с этим неведомым будущим, когда он исчезнет из её жизни навсегда? "Жизнь без него..." — эта мысль едва не сломила её. Она не могла представить, как просыпаться каждое утро, не зная его запаха, его голоса, его прикосновений. Она не знала, как можно существовать, если не было его рядом. Но что если... Это не было бы совсем забытием, а каким-то новым шансом? Тем более, что Ариэль говорила о связи душ. Может быть, хотя бы в этом новом мире они смогут быть чем-то большим, чем просто случайными людьми? Может быть, их любовь найдёт свой путь в другом времени, другой реальности? Она закрыла глаза и погрузилась в свои мысли. Возможно, этот путь и правда не будет лёгким. Эвия понимала, что ей предстоит отдать часть себя, чтобы снова встретиться с ним. Но... она не могла смириться с тем, чтобы он ушёл, не зная, что она хотя бы попыталась. Часть её была готова отпустить его, но другая не могла. И в этот момент Эвия осознала нечто важное — ей будет легче, если она будет знать, что он тоже сможет жить. И пусть она не будет с ним в этом мире, пусть они не вспомнят друг друга, но её душа сможет быть спокойной, зная, что он тоже продолжит путь, что он будет жив. Ведь она не хочет его терять, но она не может и держать его привязанным к себе в этой бесконечной боли. "Я не могу оставить его в этом мраке. И я не могу быть вечно в поисках того, что потеряно. Но если я смогу быть человеком... простым человеком, с правом на счастье, я смогу. Я смогу жить, и это будет легче знать, что и он найдёт свой путь." Эвия решительно произнесла сквозь слёзы. — Верни меня домой. Ариэль задумалась… — Земля? — Да…