Миссия

      Ветер буйно завывал в окна, отчего те дрожали, как при морозе. Девушка яро вбежала в дом, быстро проводя руками по плечам, дабы согреться. Холод застужал ноги. Летний день выдался очень ветреным и неспокойным. Ароматный, но давно остывший чай стоял на столе. Пить его желания не было. Девушка огляделась. Пусто. "Неужели у такую погоду он пошёл на тренировку? Они не заболеют?" пронеслось в голове. Пройдя в глубь дома, она осторожно заглянула в комнату... "Нет. Всё же дома". Мужчина лежал на кровати, подпирая голову рукой, второй он обнимал мирно спящего ребёнка. Мальчика. Мэй осторожно ступила, боясь разбудить сына или потревожить умиротворённую тишину, которая всегда сгущалась возле Кадзу. Казалось, он бы мог собрать вокруг себя животных, и те бы его не боялись. Тихо, едва ли не шёпотом, девушка произнесла, — Хочу с тобой поговорить. Ниндзя, так и не сводивший с неё взгляд ещё с момента входа в комнату, легко кивнул, поднимаясь. Бережно укрыв ребёнка, он вышел с комнаты следом за Мэй. Не отметить напряжённого настроения было тяжело, почти невозможно, ведь кицунэ и не скрывала этого, поэтому синоби первый нарушил молчание. — Что случилось? — она замешкалась, но всё же аккуратно выдавила из себя, пытаясь преподнести это максимально осторожно, — Такао задание дал. Не лёгкое, и долгое. Отказывать я не хочу, да и к слову не могу. Пока что лишь я подхожу для него... Кадзу молча смотрел на неё, и после сказал, словно не понимая что конкретно встревожило гейшу. — А отчего тревожишся? Опасно? — Не то чтобы... Да, опасно, но главное осторожность, я думаю, что справлюсь. Мужчина молвил, будто это было что-то очевидное: — Справишься. Боишься? — Кивок. Лёгкий вздох, и вновь слова... — Пошли помедетируем, лишним не будет. Когда отправка? Молчание. Он лишь на мгновение задержал прямой взгляд в глаза, спрашивая ещё раз ненасытный вопрос, который не принял своего ответа. — Сегодня. Точнее, сейчас. Мимолётное удивление проскочило на его лице, но быстро всё поняв, он двинулся к выходу, наспех сказав: — Расслабься. Поговорю с Такао, вернусь. Разговор нельзя было назвать спокойным, но не был и гулким. Кадзу знал, что Мэй справится, лишь хотел узнать подробности, насколько это было возможно. Оказалось и вправду тяжело. Нужно было проникнуть в дом, с обычными жильцами, где под крышей ютился ещё один ниндзя, и без подозрений выудить, ну или же украсть документы. Листы, с отчётами о важных переговорах, карты с местностью, важными тропами... За одно только неверное слово Мэй подвергала себя тихому, но беспощадному убийству. Но перспектива проникнуть в дом как гейша, а после остаться невзначай на ночь, звучала довольно продуманно. Мужчина не сомневался: Такао продумал всё тщательно, ни одного пропуска в истории, имени, даже манере речи... — А ниндзя? Как узнает? — Не сложно. Характеристика его есть, пусть и приблизительная, но этого хватит. — Хитрый, понимаешь же, у кого украсть просишь? Там не глупые, и не слепые. Дожидаться пока уйдёт в город? Не оставит листы. Спрячет? Тогда она не найдет. Сам знаешь, когда дело дрянь, прятать и в роте ладно, головы не лишится бы. Колдун промолчал, очевидно соглашаясь с другом, против своих же взглядов, но от поставленной цели он уходить не собирался. Немного задумавшись, он встал, и пошёл в глубь дома. Кадзу выглядел абсолютно спокойным, наверняка как и в душе. Он доверял и Такао, и девушке, от того знал что ошибок быть не может. Вернувшись, мужчина положил перед синоби конверт, но отдавать читать пока не собирался. Скорее просто демонстрировал... — Цель заказчика установлена здесь. Отказаться мы не можем в любом случае, но и есть ещё кое что, что пересекает нас. Это общие интересы. У них, точнее у него, есть то, что нужно и нам. Мы выполняем его заказ, и приносим заказчику то, что он просил, и в тоже время берём для себя то, что нужно нам. Планы довольно полезные, отказываться будет глупо. Кадзу понимал это, но отступать всё ещё не собирался. — А если погоня? Лицо запомнит, утром кражу поймёт, по следам пустится. Тогда что? — Тогда Мэй идёт в заготовленное место, дом, мы её перехватываем, подземными ходами перебираемся ближе к дому, меняем визуальный вид, и возвращаемся в клан. Понятно, что не главным ходом. Мэй пойдёт к боковой части клана, где дом Айко находится, её опять перехватывают, просматривают нет ли слежки, и лишь тогда позволяем вернутся. — Меньше лиц тем лучше. Маскировка? — Верно. Грим, маски, головные уборы... Кадзу, всё хорошо подобрано. И сама Мэй не явится в дом с истинным лицом. Грим будет наносить каждый день, вопросов не возникнет. Наконец согласившись, с немного озадаченным видом, мужчина кивнул. Задав ещё несколько вопросов, они выпили чай, попрощавшись — разошлись. Кадзу застал девушку собирающей вещи. В характере Мэй было дать немного советов по уходу за ребёнком, о которых мужчина и без того уже знал, и обняться напоследок. Возможно, сама дорога займёт не менее месяца, если уж задание — день-два. Синоби не скрывал негодование, но вот волнение за девушку решил притупить. Как обычно, уверял себя: "Нормально будет", и сразу становилось легче. Добраться до города оказалось не так легко, как казалось изначально. Сильный ветер бушевал и скорее походил на ураган. Мэй проводили лишь до выхода из деревни, дальше она шла сама. Остановка в постоялом доме для поддержания легенды не приносила особого удовольствия, но в любом случае было поздно, и девушке нужно было где-то остановиться. Перед сном кицунэ решила потренироваться в магии по совету колдуна, вспомнить важные элементы для возможного боя. Вверх взмыл неотличимый от реальности пернатый. От взмахов крыльями исходил лёгкий ветер. Сотворивши ещё несколько животных, было принято решение отправиться спать и набираться сил, ведь они ей точно понадобятся. Волнение отсутствовало. Девушка была уверенна что справится, если выбрали именно её. И дело было не только в том, что она бывшая гейша... Всю ночь Мэй снились кошмары. Как злые рэйки терзают её, тянуться жидкими щупальцами к сыну, а сзади уже давно держат подвешенного Кадзу. Она кричала, молила остановиться, но руки, словно мешки с песком, падали вниз не желая подчиняться. Ноги касались черной жидкости на полу, и по комнате эхом разносился звук металлический цепей. Резко всё потухло, а в ушах появился противный звон. Понемногу он становился тише, пока вовсе не исчез, и только тогда девушка открыла глаза. Холодный пот, словно иглы, колол кожу и каждый закоулок разума. Мэй, переведя взор на окно, настроила себя, что это чушь. Успокоив дыхание, поднялась. Сегодня многое стоило сделать, а то и сказать. Подходя к дому, "маёи", что в народе означало "заблудшая гейша", замедлила шаг, плавно ставя носки ног на землю. Стоило выглядеть подобающе, поэтому девушка заранее перед выходом нанесла макияж — чтобы дольше держался. Тонкая рука с веером поднялась к двери, стуча. Гейши никогда не сообщали о своём прибытие кулаком в дверь, а могли стучать предметом искусства или костяшками пальцев, создавая тихий, но заметный звук. Им нужно было выглядеть утончённо и подобающе — всегда, даже в обычный бытовых вещах. За стенами послышались шаги и дверь отворилась. Седой мужчина лет сорока-пяти улыбнулся, немного спешно поклоняясь. Мэй же улыбаться искренне не стала, скорее сделала подобие. Ступая в дом, она не принялась сразу всё рассматривать и бегать глазами по тому, что там находилось — могло бы вызвать недоумение. Поэтому решила держать ровный взгляд, и максимум посмотреть на самые выделяющиеся объекты. *Стол, шкаф, комнаты... Где же комната синоби? Спрошу в ходе общения. Нужно неприметно что-то спросить, но сначала — представиться.* Гейша обернулась на мужчину, но первой говорить не стала, ждала... — Госпожа. Чем могу быть любезен? — Господин, вам, наверное, сообщили заранее о моём прибытии. Меня зовут Цукико, к сожа... Слегка неприятный голос перебил Мэй, не дав окончить фразу, и как минимум из-за этого его бы отчитали за грубость, но девушка затихла, силясь держать лицо, пока внутри нарастало недовольство: — Да-да, прости. Мне говорили. Ты не стесняйся, проходи. Ох, что ж я не... Я даже не поставил воду. Так, ладно, подожди, пожалуйста. Или... стоит сначала показать тебе всё. Ах, прости меня дурного — никогда ранее не доводилось общаться со столь прекрасными гейшами. Проходи, покажу комнаты. И твою. *Какой же балакучий... Хоть бы выдержать и не сойти с ума,* — пронеслось в голове, но в ответ она лишь мило улыбнулась. Мужчина излишне суетился. Девушка пыталась понять, почему. Не успел что-то спрятать, или и впрямь никогда не имел опыта общения с гейшами? Комната была взаправду красивой, лишь окно не радовало своим размером. Мэй рассчитывала на большие просторы, но окошко было едва ли не миниатюрным. *Ничего, превращусь в лису и тогда пролезу*. Мужчина всё не унимался говорить, рассказывая о том, с каких сторон из окна вечером дует ветер, с каких щелей в доме может исходить шум, как слышно соседей и каких именно... *Откуда ему это знать? Ночью наблюдал? Бдительность, как у ниндзя.* Голова уже немного болела, а хуже стало от осознания, что это — лишь начало. Решив действовать, кицунэ задала вопрос, дождавшись, пока сожитель умолкнет, набирая воздух: — Можете поведать о том, кто ещё здесь живёт? Если вы не один, господин. Почему-то на его лице скользнуло удивление, и гейша сразу же принялась оправдываться: — Дом большой, много комнат... К тому же, мне говорили что вы вряд-ли живёте один. — Быстро кивнув он улыбнулся и махнул рукой, вновь начиная динамичный диалог. — Ах, да вот... Приютил недавно одного. Странный такой, но ведь сжалился над ним. Мокрый весь, замёрзший пришёл, сказал, что дом сгорел... Ну, грех же — не впустить. Бог, однако, всё видит! Чуть что у меня с дома пропадёт — я ему устрою! — мужчина забавно пригрозил пальцем. — Ой, что ж я не представился-то. Томоки я, вот... А насчёт дома, живу-то я с женой своей и братом. Ну, и бродяга этот. А недавно у нас на рынке слышали... *Не даром мать Томоки назвала. Имя значит, что человек чрезмерно общителен. Интересно, она нарекла эту черту?* Справившись с держанием лица девушка дослушала до конца историю. Ну, или хотя бы услышала... Прибытия сожителей долго ждать не пришлось. Нарастающие диалоги появились за дверью, что дало знать о нескольких людях. Мэй мысленно приготовилась отвечать на вопросы, поэтому ещё раз всё быстро прогнала в памяти. Брат, жена, ниндзя... Нужны свитки, карты, документы, легенда, побег... Дверь открылась. Мужчина, одетый в грязное, застыл с удивлённым выражением лица. Позади него притихла женщина — в таком же потёртом кимоно. Гейша дождалась поклона, после чего ответила тем же. Подойдя ближе лисие рецепторы уловили едва приметный запах рыбы. Первой нарушила тишину жена хозяина: — Здравствуй госпожа. Мы не знали что у нас гости. Откуда пожаловали? *Странный говор*, подумалось, но заученная легенда будто сама выскользнула из уст. — Здравствуй. Моё имя Цукико. По трагичным причинам я вынуждена искать нового покровителя, но а пока — я здесь для того, чтобы скрасить ваши дни. — Ой, наверное, это брат Томоки всё... У нас бы денег не хватило, вы чего? Мэй улыбнулась, наклонив голову немного в сторону, внимательно вникая в слова женщины-преступницы — Мы то люди простые. Это этот... совсем уже наглостью наелся. Мы еле как, посмотри, на жизнь скребём, а он деньгами разбрасывается. Ну,ладно, не буду нагружать тебя, тебе-то и неинтересно, наверное. — Это не так, госпожа. Мне интересно. — Ох, ну, не будем томить, наверняка проголодалась совсем. Присаживайся, мы как раз принесли чего повкуснее. Кицунэ пыталась смотреть лишь на собеседницу, но глаза так и норовили зацепиться за мужчину. *Хмурый такой, неужто догадался? Навряд ли... Я толком не рассказала ещё ничего. Поспешно делать выводы неумно. Но и предполагать в целом... Понимаю тебя, осторожный. Не простое дело дали.*Садясь на татами выученной позой, она плавно сложила руки, наблюдая за суматохой. Предлагать помочь не стала, не прилично для гейш. — А сама откуда? Мужчина, который ранее не издавал ни звука, задал прямой вопрос. Выражение его лица показывало внимательность и — чуть более — строгость. Мэй сразу догадалась, что просто так он не снимет неё с подозрений, и будет резко к ней относиться. Раз настороженность и боязнь за ценные вещи не спадёт за несколько суток, то решение нашлось само: одним днём не обойтись. *Сейчас разнервничается, спать не будет. Будет сторожить свои бумажки, попадусь ведь. Нужно как-то поладить, тогда утихнет волнение, и лишь после этого я смогу проникнуть в комнату...* Вспомнив, что ответа так и не последовало, девушка спохватилась отвечать, шустро припоминая детали. — Я родом из Киото. Родилась тоже там. В юном возрасте родители отдали меня в престижную школу, где я успешно обучилась на гейшу. — А отчего же не осталась там тогда? Покровитель где? — Резкий ответ, недружелюбный. Его глаза прищурились. *Проверяешь, вру ли я? Пускай. Но есть ли повод сомневаться.* — Покровитель, Сакаи Норитаки, к большому сожалению скоропостижно погиб, господин. Мне очень жаль. Вынуждена была вернуться для поисков нового. Она выждала небольшую паузу, словно переживая горечь утраты, и после вновь тихо добавила: — Киото был мне домом, но судьба распорядилась иначе. Моя знакомая общалась с братом Томоке — она порекомендовала мою участь. Не сомневайтесь, я знаю много легенд, хорошо танцую. Вы не пожалеете о выборе, и не соскучитесь. Приятно улыбнувшись, Мэй посмотрела на шпиона. Тот же выражение не изменил. Всё такой же грубый вопрос, заставил девушку слегка сжать руки. — Телом торгуешь? Женщина, до этого возившаяся с чашками застыла, неприятно повысив тон: — Ты думай, что спрашиваешь! Совсем совести нет? Она приличная девушка, видно же, что нет! Он кивнул, смотря на хозяйку дома. Оставаться без ночлега не хотелось, от того спорить он не должен был. — Извини, это грубо с моей стороны. Извинения пусть и звучали неискренне, но мужчина поклонился. Пусть и вины он не признавал, гейша в любом случае должна была реагировать на поклон. — Всё нормально, господин. Впредь будьте осторожней с формулировкой вопросов. *Не спешить, всё нормально... Нужно дать ему время привыкнуть. Время близится к цели, спешка всё равно ни к чему.* Чашка с ароматным чаем опустилась на стол. Игривые лучики солнца решили навестить угрюмую комнату, пробираясь сквозь окно, осветили комнату золотым блеском. Мэй, невзначай, ещё раз прошлась глазами по дому, запоминая расположение вещей, комнат. Отмеряя, сколько шагов от её собственной, до предполагаемой спальни ниндзя... Живя среди синоби, девушка наловчилась замечать то, на что ранее не обратила бы внимания. Осматривая положение шкафов, она почувствовала пристальный взгляд на себе. Быстро перевела взор на икебану... — Очаровательная композиция. Вы сами составляли? — Вопрос не был адресован кому то конкретному, но ответил хозяин дома, садясь на татами: — Мы бы так не смогли, что ты. Брат мой привёз, сказал, что с островов... Он продолжил рассказывать, только кицунэ уже углубилась в свои мысли. *Острова? Нет... Но Такао знал бы. Если кто-то из знакомых, кто мог бы видеть лицо... Он бы предупредил. Успокойся. Он навряд ли меня запомнил. И к тому же, с чего вдруг я решила, что он и вовсе меня видел?* Мысли не прекращались, буйным потоком лились на разум гейши. Пришлось отдёрнуть себя, чтобы углубиться в разговор и поддержать беседу. Время тянулось долго, но ещё дольше будет длится завтра... Разговор потихоньку начинал угасать, терять краски и становиться смертельно скучным. Мужчина уже не пялился на Мэй, но она знала, доверие в нём вызвать будет тяжело, а то и вовсе — невозможно. Чтобы как-то развеять напряжение и нагнать интерес, девушка решила вспомнить забытые легенды, которые часто удавалось услышать в окия. Подумав мгновение, как начать разговор, она тихо проговорила: — Вы когда нибудь задумывались о том, куда исчезают тени ночью? Поговаривают, в старых дома они не просто пропадают... Взгляды задержались на девушке. Все внимательно вслушивались в её слова. — Когда ночь сгущается, а огонь в лампе дрожит, кажется, что тени становятся гуще, — негромко начала Мэй, легко ведя пальцами по краю чашки с чаем. — Говорят, что в старых домах они не просто прячутся. Там, в углах, можно найти Теневую Нить... Вы слышали об этом? Отрицательные кивки, продолжение истории... — Сейчас, давно забытая история, ранее то и дело крутилась на языках у всех жителей далёкого горного поселения в другой провинции. Молодая девушка Цую, занималась пряжей. Только вот нитки её были чрезмерно тонкие, такие, что при дневном свете не увидишь. Тогда и слухи разошлись, что нить её была волшебной, целебной, впитавшей голоса предков. Только позже поняли, что слухи правдой были. Однажды деревню посетил странник, хорошо одетый, на вид довольно знатный, да вот только лицо его закрыто было. Посмотреть в глаза нельзя. Будто знал дорогу ранее, направился дому, и сказал Цуе, "свяжи мне ткань, та что от бед защитит, и в бою мне пригодится". И она согласилась, ничего не приняв взамен. Когда полотно было соткано, девушка тихо молвила страннику, "я твою просьбу выполнила, сделала то, о чём просил. Знай только, что накидка не защитит от бед в том случае, если душа нечистая... Вдруг грязью сердце заполнено твоё, будут чары против тебя действовать". — Гейша обвела всех взглядом, аккуратно но хищно, по злому ухмыльнулась. — Мужчина промолчал, лишь тихо посмеялся, и покинул селение. Но стоило ему ступить за границу выхода, как полотно тотчас пропало на его плечах, словно растворилось в воздухе. В ту ночь разразился шторм. Ни одно стихийное бедствие не было столь злым. Подымало крыши, уносило ветром лодки, казалось дома не выдержат, но устояли... После, на утро, от бед плохих решили изгнать с деревни Цую, ведьмой теней прозвали. Времени ей совсем не дали, сходу о выселении заявили, а нити её сожгли на костре. С того дня ни странника, ни девушку не видел никто, только редкие тени в домах давали знать, что дух её жив, да не ко всем только милосерден. Мэй не спешила, давая словам время осесть в воздухе. Она рассказывала просто, но с оттенком меланхолии, словно вспоминала давнюю историю, переданную шёпотом, и сама пыталась увидеть ту нить. Лица слушателей были заинтересованными, вникающими в суть. Было видно что им приятно слышать грамотную речь девушки. После маленькой паузы, гейша улыбчиво продолжила: — Но верить или нет, дело каждого. Люди рассказывали, что если прошептать имя потерянного человека, нить может отозваться... Но услышит ли вас тот, кого вы зовёте? — мягким голосом завершила повествование кицунэ. Подождав пока взоры спадут с неё, она надпила слегка остывший чай. Синоби, на удивление, выглядел чуть бодрее чем вначале, заметное улучшение настроения показывало, что легенда пошла на пользу. Томоки отозвался первым. — Чего ж они сначала любили её, а потом уже ведьмой прозвали? Ответила женщина, видно углубившаяся в историю больше, чем мужчина: — Да после шторма ведь. Считали что бедствие наслала, прокляла... Вот и погнали как прокажённую. Ни с того ни с сего за окном дунул ветер, намереваясь забраться внутрь. Внимание обратили все, но подчеркнул это лишь хозяин. — Сама природа даёт знать о правдивости легенды. Вон как бушует. Ветер и вправду стал гонять резвее. Пока диалог продолжался без Мэй, она начала вспоминать слова мужчины, где и в каких местах комнаты может сильно задувать. Поднимая чашу, мысленно понадеялась провести эту ночь в спокойствии. Холодные волосы раскинулись вдоль спины. За окном стремительно темнело, а ветер, то и дело не утихал. Гейше предоставили просторное офуро с горячей водой. Пока она натирала кожу маслами, которые прихватила с собой, то начала невольно думать о Кадзу с сыном. *У них тоже сейчас такой ветер? Как они там?... Надеюсь всё в порядке. Хотя, с Кадзу рядом всегда всё будет сглажено. Если есть он, то все будет хорошо. Пора идти, и так долго мылась, не стоит пренебрегать добротой.* За время пребывания здесь, кицунэ уже успела запомнить часть дома, поэтому без помощи смогла определится в какую комнату ей идти, но к сожалению у ниндзя ей рассмотреть не удалось. Оставалось надеяться на ночь, которая скроет тёмной пеленой рыжий лисий хвост.