Шаг к новой жизни

— Как же долго это будет длиться? — девушка с трудом отключила будильник и села на кровати. Сегодня ей предстоял короткий визит на выставку — куратор попросил. Всё началось в обычный день. Двадцатилетняя Виктория, студентка истфака, решила посмотреть экспозицию об Османской империи в городском музее. Она всегда мечтала о путешествиях во времени, но воспринимала это как наивную фантазию. Во время экскурсии её внимание привлекло старинное зеркало — замысловатые узоры, драгоценные камни. Она коснулась его, вспыхнул свет, и мир закружился.

***

Когда Виктория открыла глаза, её охватило странное ощущение: вместо привычной комнаты с постером и стопкой учебников — высокие стены, яркие фрески на потолке, мягкий ковёр с восточным орнаментом. Она попыталась подняться, но тело не слушалось. Руки стали тоньше, кожа светлее. На запястьях — золотые браслеты, ногти аккуратно подстрижены. В панике она встала и подошла к зеркалу. В отражении смотрела юная девушка с большими тёмными глазами и длинными чёрными волосами. Одежда — длинное платье с вышивкой, широкие рукава. Традиционный османский наряд. Вика попыталась осознать происходящее. Вспомнила зеркало на выставке. И тут её накрыла волна чужих воспоминаний — образы другой жизни, радости, печали, страхи. Она поняла, что оказалась в теле юной госпожи по имени Разие, живущей в Османской империи. — Это сон, — прошептала девушка, помотав головой. — Просто дурной сон. Она потёрла глаза — отражение не изменилось. Виктория сделала шаг назад, прижала ладони к щекам. — Кошмар какой-то. Она бросилась к двери, но за ней её ждал не менее странный мир. Длинный коридор с высокими потолками, изящными колоннами, мозаиками из цветного стекла. Факелы горели ровным пламенем, бросая тёплый свет на деревянные полы, покрытые мягкими коврами. По обе стороны — резные двери с позолотой, за ними слышались приглушённые голоса и смех. В конце коридора виднелся балкон с видом на сад. С каждой минутой реальность становилась всё жестче. Это не игра разума. Она действительно в теле другой девушки. Вика попыталась убедить себя, что всё временно, но в глубине души поняла: назад пути, скорее всего, нет. — Разие Султан! — раздался взволнованный женский голос. К ней подбежала служанка, легонько коснулась лба: — Как вы себя чувствуете? Не успела девушка ответить, как женщина затараторила: — Аллах всемилостивый, вы споткнулись в хаммаме и потеряли сознание! Мы все были в панике, думали, не сможем вас спасти. Целый день вы пролежали с закрытыми глазами. Шехзаде Мустафа был так зол, что грозился всех нас казнить. — Служанка чуть не расплакалась. — А ваша матушка, Махидевран Султан, впервые за долгое время так горько плакала во дворце Топкапы. Заметив странный взгляд госпожи, женщина опустила глаза. — Простите меня, госпожа, я просто очень переживала. Помилуйте. Девушка оцепенела. Мысли путались. В голове мелькали обрывки: сердце колотилось, в ушах звенело. Неужели это не сон, и она действительно попала в Османскую империю? И не в тело наложницы, а в саму госпожу? Она смотрела «Великолепный век» (хотя больше любила «Империю Кёсем»). Разие в сериале появлялась только в конце четвёртого сезона младенцем — непонятно, выжила ли. Но служанка сказала: «ваша матушка Махидевран Султан». Значит, здесь она не дочь Назенин, а дочь Махидевран. Ситуация немного проще. Когда Вика была в Турции, она слышала теории про историческую Разие: дочь Махидевран, позже выданная замуж за двоюродного брата (абсурд!), дожившая до казни брата и написавшая плач вместе с Ташлыджалы. Ходили слухи, что он мог быть её мужем. Боже. Как всё сложно. — Я тебя прощаю, — произнесла девушка, бросив на служанку отсутствующий взгляд. — Отведи меня отдохнуть. — Да, моя госпожа. Служанка, боясь за свою жизнь, не стала вникать в странные манеры юной хозяйки. Она проводила Разие в покои, велела приготовить любимые лакомства и новую одежду, а затем сообщила всему гарему, что госпожа наконец встала на ноги. Оставшись одна, девушка подошла к зеркалу. Если сначала её охватывал страх из-за неопределённости, то теперь она смотрела на себя с почти болезненным интересом. Разие была невероятно красивой — большие глаза, точеные скулы, длинные чёрные волосы. Генетика Махидевран султан, очевидно, передалась и ей. С такой внешностью в двадцать первом веке можно было добиться всего. Она слегка наклонила голову, разглядывая отражение. Провела пальцами по растрёпанным волосам, улыбнулась. В этот момент зеркало перестало быть просто стеклом — стало окном в новый мир возможностей. Раз уж выхода нет, нужно идти дальше. Девушка сделала глубокий вдох. С прошлой жизнью пора прощаться. Больше не будет Виктории — будет только Разие Султан. Та, которая изменит историю Османской империи. В её руках огромный козырь — знание будущего. Ей всегда было жаль Мустафу, из всех сыновей Сулеймана он вызывал у неё больше всего симпатии. Чего бы это ни стоило, своего брата она спасёт. Начало новой жизни и новой эпохи. Дверь распахнулась. В комнату вошли Махидевран и Мустафа — их лица светились радостью, словно они принесли с собой солнечный свет. Увидев юную госпожу, они на мгновение замерли, а затем одновременно бросились к ней. Махидевран крепко обняла дочь, как будто пытаясь передать всю свою любовь и страх. Мустафа обнял с другой стороны, и на секунду Разие почувствовала почти забытое ощущение тепла и защищённости. — Ты не представляешь, как мне было тяжело, — произнесла Махидевран, заглядывая в лицо дочери. — Я переживала за твою жизнь, не могла уснуть. Думала, что уже потеряла своё дитя. Мустафа вздохнул, его лицо было серьёзным и встревоженным. — Я тоже переживал, сестра. Когда увидел тебя без сознания, будто частичку себя потерял. Я не знал, как помочь. Девушка позволила себе улыбнуться. Как жаль, что в сериале у Махидевран и Мустафы не было дочери и сестры. И как обидно, что Мустафа так любил Михримах, а она его в итоге подставила. — Со мной всё хорошо, — сказала Разие. — Мы же не позволим этому случиться снова? Ей нужно было разобраться, в какой временной период она попала. И что стало причиной падения в хаммаме. Сомнительно, что это была просто неосторожность — гарем есть гарем. Ещё её волновало: почему они находятся в Топкапы, когда должны были быть в Манисе или Амасье? Ведь Мустафа уже взрослый, ему пора в санджак. — Пока отец в походе, — произнёс Мустафа, словно прочитав её мысли, — он велел мне оставаться в столице и присматривать за порядком. И я клянусь, сестра, я не позволю никому больше причинить тебе зла. Только скажи — это был несчастный случай или кто-то покусился на твою жизнь? «Ага, султан в походе, — подумала Разие. — Оставил Мустафу в Топкапы как старшего. В сериале такое бывало, и наследник всегда злился. Значит, событие где-то около 1536 года — как раз казнь Ибрагима-паши». Махидевран пристально посмотрела на дочь, а затем не выдержала: — Конечно, это сделала проклятая Михримах! Она вся в свою мать. И как смеет утверждать, что это был несчастный случай? — Матушка, как вы можете такое говорить, — возразил Мустафа. — Михримах не могла так поступить с родной сестрой. Ваша вражда с Хюррем Султан не должна касаться моих отношений с братьями и сестрой. Разие мягко перебила: — Верно, матушка. Я сама споткнулась. Смутно помню, что было дальше, особенно вчерашнее… Она говорила неискренне — не жила здесь вчера, но уже почти не сомневалась, что это дело рук Михримах. Примерно так же поступали с Эсмахан. Однако сейчас не время для откровений. — Если позволите, я бы немного отдохнула. — Отдыхай, сестрица, — Мустафа поцеловал её в лоб и вышел. Махидевран задержалась, с волнением глядя на дочь. — Ты думаешь, я тебе поверила? Это Михримах, не пытайся, как Мустафа, оправдывать её подлый поступок. — Матушка, я правду говорю, — Разие вздохнула. — Зачем мне скрывать? Я сама споткнулась. И ничего серьёзного со мной не случилось. Не считая того, что я на самом деле умерла, а моя душа теперь в другой девушке, — мысленно добавила она. Махидевран не поверила, с разочарованием развернулась и вышла. Весь день Разие провела в раздумьях, словно в тумане. Каждая минута казалась вечностью — без часов действительно было трудно. Она блуждала по лабиринтам мыслей: о власти, о будущем, о счастье. Чтобы посадить Мустафу на трон, придётся пролить немало крови — но иначе нельзя. Вечером, когда солнце скрылось за горизонтом, Разие в сопровождении двух служанок вышла в сад. Лёгкий бриз ласкал лицо. Сад утопал в зелени, вечерний свет мягко подсвечивал цветущие кусты. Девушка присела на старую скамейку, отпустила служанок подождать у входа — ей хотелось побыть одной. И тогда она услышала тихие шаги по траве. Сердце ёкнуло. Это был Ташлыджалы. Разие нахмурилась. Разве Ибрагим-паша должен был познакомить их с поэтом после похода? Откуда он здесь? Снова вопросы без ответов. Яхья подошёл осторожно, стараясь не шуметь. Его фигура казалась почти незаметной на фоне вечернего сада. Он был одет просто, но аккуратно, волосы слегка развевались на ветру. Ташлыджалы улыбнулся — в глазах светилась искорка. Как он смеет смотреть на дочь султана так? Неужели не боится лишиться головы? Разие почувствовала, как в груди закипает раздражение. Она отвернулась, лицо её стало холодным. — Госпожа… — начал Яхья, подходя ближе. — Если бы вы знали, как я переживал. Я думал, не доживу до утра, когда узнал, что вы потеряли сознание… Разие несколько секунд сверлила его взглядом. До неё начало доходить: настоящая Разие Султан успела завести с этим поэтом роман. Вот так номер. И что теперь делать? Продолжать игру она не собиралась. Ох уж эта Разие — столько хлопот уже доставила. Ташлыджалы Яхья был человеком верным и талантливым, но как козырь в борьбе за престол не годился — слишком наивный, безо всякого влияния. — Ты забываешься, Яхья, — произнесла девушка ровным, тихим голосом. — Если кто-то узнает о наших… прежних разговорах, ты потеряешь голову. Не думай, что я шучу. Она подняла подбородок, придавая себе ещё больше уверенности. В этот момент она была не просто испуганной попаданкой — она была дочерью султана. Ташлыджалы остолбенел. Его сердце, ещё несколько дней назад переполненное счастьем, сжалось от боли. Он не верил своим ушам. Как можно было так резко перемениться? Вспоминал их разговоры, полные обещаний и мечтаний, — и чувствовал, как мир рушится. — Но мы же… — начал он, но слова застряли в горле. — Прошу тебя, — перебила Разие, глядя ему прямо в глаза. — Не ищи меня больше наедине. Я ценю твою преданность — но как госпожа, не более. Она встала со скамейки. Платье тяжело колыхнулось, золотые браслеты тихо звякнули. Девушка сделала шаг в сторону, оставляя поэта в тени. Ташлыджалы не двинулся с места. Его глаза расширились от шока, дыхание перехватило. Он искал в её взгляде хоть каплю прежнего тепла — но увидел лишь холод и отстранённость. Словно перед ним стоял совершенно другой человек. Он сделал шаг вперёд, но Разие уже развернулась и пошла к выходу из сада, даже не обернувшись. Она не чувствовала ни разочарования, ни угрызений совести. Она не любила этого человека — и никогда бы они не были вместе. Ей нужен не поэт с красивыми стихами, а верный и хитрый союзник, способный повлиять на восхождение Мустафы. Из всех вариантов, показанных в сериале, на ум приходил только Рустем-паша. Но он влюблён в Михримах и никогда не пойдёт против Хюррем. Влюбить его в себя не получится — да и не хочется связываться с человеком, который в душе предан другому лагерю. Ещё есть Айяс-паша — после смерти Ибрагима он станет великим визирем. Однако недолго продержится, умрёт. И он старше Рустема. Как же всё трудно. Почему здесь нет мужчин из «Империи Кёсем»? Искандер, братья Гиреи, Зульфикар… С ними она бы точно справилась. Они стали бы идеальными союзниками. Но, как говорят, против судьбы не пойдёшь. Разие поднялась в свои покои, села у окна. Внизу темнел сад, где она только что оставила ошеломлённого Ташлыджалы. Она понимала, что поступила жестоко — но у неё не было выбора. Игра началась, и ставки слишком высоки.