Необычный поворот событий

Девушка вернулась в свои покои и тяжело вздохнула. Всё оказалось не так просто. Если она не ошибается с датами, Разие уже исполнилось шестнадцать, и в ближайшее время её наверняка выдадут замуж. Но подходящего кандидата пока нет. Ей нужен мужчина, за которого она сможет постоять. Она не надеялась на большую любовь — в жестокой борьбе за власть для этого нет места. Но и делить ложе со старым пашой, а потом рожать ему детей категорически не хотелось. Впрочем, все они могут измениться. Мужчины всё-таки. Разие сидела перед большим резным зеркалом. В мягком свете мерцающих свечей служанки начали расчёсывать её длинные волосы — непривычное ощущение после двадцать первого века, где никто не заплетает тебе косы. — Если бы здесь были братья Гиреи или Искандер… — тихо произнесла она, погружаясь в мысли. Те обладали невероятной силой, с их поддержкой посадить Мустафу на трон было бы куда безопаснее. Но они жили во времена султана Ахмеда I, а не Сулеймана. Поэтому ей нужно действовать быстро, пока не поздно. После возвращения султана из похода менять что-либо станет гораздо труднее. — Вы что-то сказали, госпожа? — спросила служанка, смутившись. Дочь султана покачала головой, давая знак продолжать.

***

На следующее утро Разие проснулась рано — привычки прошлой жизни не отпускали. Как только она села на кровати, тут же подбежали служанки: одна с кувшином воды, другая с полотенцем, третья с платьем. Девушка улыбнулась. Быть дочерью султана не так уж плохо — по крайней мере, не нужно бороться за воду по утрам. Утро в гареме начиналось с первых лучей солнца, пробивавшихся сквозь решётчатые окна. В воздухе витал сладковатый аромат жасмина и роз. Служанки, словно тени, вносили подносы с мёдом, лепёшками, свежими фруктами и ароматным чаем в серебряных чашах. После омовения, когда вода коснулась кожи словно целебный бальзам, на Разие надели лёгкое шёлковое платье, затем — корону, украшения, сделали аккуратный пучок. Девушка усмехнулась своему отражению. В прошлой жизни она не была красавицей — здесь всё изменилось. Даже грудь выросла. В теле юной Разие Султан она избавилась от комплексов и чувствовала себя куда увереннее. Как только она вышла из покоев, к ней подошли Мехмед и Михримах. — Разие! — радостно воскликнул Мехмед, заключая сестру в объятия. Она с трудом ответила на приветствие — не любила, когда посторонние прикасаются к ней, но брата хотя бы можно было терпеть. — Рада видеть тебя, брат. — Вчера, после того что случилось, весь гарем был в ужасе! Как же ты нас напугала. Мехмед бросил взгляд на Михримах, словно говоря: «Скажи что-нибудь». — Это правда, — нехотя кивнула Михримах. Разие усмехнулась. Лицемерие — явно конёк луноликой. — Как видите, со мной всё хорошо. Я просто споткнулась. Как хорошо, что Михримах была рядом всё это время. Карие глаза буквально прожигали младшую дочь султана, заставляя ту нервничать. Теперь перед ней больше не было наивной Разие, об которую можно вытирать ноги. — Да пошлёт ей Аллах долгих лет жизни. — Что ты… — Михримах смутилась. — Любой бы на моём месте так поступил. «Неужели она не понимает?» — подумала Михримах. Через некоторое время они втроём вышли в сад, где уже собрались остальные. Хатидже, Махидевран, Хюррем сидели на низких диванах, обитых яркими тканями с золотыми узорами. На столах стояли серебряные подносы с гранатами, инжиром, апельсинами, пахлавой и лукумом. В стороне Мустафа и Ташлыджалы тренировались с саблями. Когда Яхья увидел приближающуюся госпожу, он чуть не потерял равновесие. Мустафа мгновенно воспользовался моментом и прижал саблю к его горлу. — Сегодня ты явно не в духе, Яхья, — усмехнулся шехзаде. — Нет, брат! — вмешалась Разие, подходя ближе. — Это ты всегда в духе и всегда так силён. — Что бы я ни делал, ты всегда повторяешь одно и то же, — улыбнулся Мустафа и аккуратно поцеловал сестру в лоб. Девушка с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. Она искренне уважала Мустафу как историческую личность, но объятия оставались неприятны — чужой человек. — Потому что мой брат — самый достойный. Разве наш отец-повелитель оставлял бы тебя регентом в каждом походе, если бы это было не так? Эти слова вызвали недовольство у Хюррем, но остальные смотрели на Мустафу с уважением. Ташлыджалы стоял в тени, опустив голову. Сердце колотилось так, словно хотело вырваться наружу. Вчерашний вечер всё ещё был жив в памяти: они с Разие клялись в любви, мечтали о будущем… А теперь она отвергла его, и ощущение потери заполнило душу. «Не смотри на неё», — повторял он себе, но не мог. Дочь султана заметила его взгляд, но решила пока промолчать, хотя буквально вчера предупреждала: он может лишиться головы. Неужели любовь так влияет на людей? Она отвернулась и подошла к женщинам. Вместо того чтобы целовать руку каждой, Разие первой поцеловала руку Махидевран — подчёркивая любовь к матери. Затем нежно коснулась рук тётушки Хатидже. Хюррем султан такого жеста не удостоилась — только лёгкий кивок. — Надеюсь, вы в добром здравии, госпожа, — произнесла Разие с лёгкой улыбкой, но глаза остались холодными. Этот взгляд предвещал начало войны. Никто из присутствующих не воспринимал юную госпожу всерьёз — из-за слабости, слёз, постоянной тени своей матери и сестры. Даже родной отец не любил её. — Несмотря ни на что, вы всё-таки сёстры, — заметила Хюррем, которая пока не видела в Разие соперника. Она ошибалась. *** Год спустя Этот год изменил всё. Разие, младшая сестра и госпожа, ощутила ответственность за судьбу брата. С каждым днём их связь крепла. У неё не было романтических чувств к Мустафе, но она полюбила его как брата и верного друга. Мустафа, в свою очередь, был потрясён, когда сестра сама пришла к нему и попросила учить её управлению и дипломатии. Он делился знаниями о политике, истории, культуре. Их беседы были полны смеха и искренности, а иногда — глубоких размышлений о будущем страны. — Даже с братьями мне не было так хорошо обсуждать политику, как с тобой, — признался однажды Мустафа. Разие начала активно участвовать в интригах. Она устанавливала контакты с влиятельными людьми, собирала информацию, организовывала встречи. На невольничьем рынке она купила себе верных евнухов — тех, кто не предаст. Янычары и так были на стороне Мустафы, поэтому их не трогали. Зато она запустила множество хороших слухов о брате, и народ полюбил его ещё сильнее. Особенно когда он был регентом — это играло на руку. Единственным минусом был риск разозлить Сулеймана, но бездействие было невозможным. Знание истории, полученное в прошлой жизни, оказалось бесценным. За год Разие успела изучить османскую реальность изнутри, и теперь в её руках был главный козырь.

***

Дети султана, одетые в яркие и роскошные одежды, стояли в ожидании отца, вернувшегося из похода. Воздух дрожал от волнения. Разие не разделяла общей гордости. Она всегда относилась к Сулейману с неприязнью — и в сериале, и тем более теперь. Но она умело скрывала это. За последний год она даже научилась делать ювелирные украшения, чтобы угодить отцу. Если Михримах была любимицей просто потому, что её родила Хюррем, то Разие приходилось прикладывать в десять раз больше усилий. Быть идеальной во всём, никогда не ослушаться, ставить мнение падишаха на первое место. Иначе его эго не выдержит. Сулейман и Мустафа (который вышел встречать отца) приблизились к остальным. Первым султан обнял Мехмеда — любимого сына. Затем — остальных. Разие понимала: важно, чтобы Мустафа оставался в списке любимых, иначе беда. Даже если Мустафа будет во всём слушаться, Мехмед всё равно будет возвышаться на его фоне. — Михримах, моя луноликая, — Сулейман поцеловал дочь в лоб и прижал к себе. Лишь потом он соизволил посмотреть на Разие. В гареме открыто говорили: она та, кого даже родной отец не любит. — Повелитель! — воскликнула девушка, поцеловала руку отца и прижала её ко лбу. — Аллах свидетель, как я за вас переживала. Эта разлука была невыносима. Но вы вновь вернулись с победой, в очередной раз доказывая, что вы — тень Аллаха на земле. Мы должны быть благодарны, что у нас есть такой повелитель, который никогда не оставляет свои земли и всегда стремится к благу народа. Сулейман был поражён мудростью старшей дочери. Его эго довольно заурчало. — Вы вновь доказали, что вы — самый могущественный правитель за всю историю. Не только Османской империи, но и всего мира. Он мягко улыбнулся и обнял дочь. — Моя прекрасная Разие. Как я рад видеть тебя. Никто и не подозревал, как сильно в этот момент ликовала девушка. Всё шло по плану. Никто не узнает и не заподозрит волка в овечьей шкуре. После церемонии Сулейман собрал семью в своих покоях. Там были Хюррем, наложница Фирузе, маленький Джахангир, прячущийся за юбкой матери. — В этом походе мы столкнулись с множеством трудностей, — произнёс султан. — Но нам удалось одержать победу благодаря крымским ханзаде. Я считаю, что такие воины должны находиться во дворце и защищать османскую династию. Поэтому я желаю, чтобы вы увидели истинных героев в лицо. Дверь приоткрылась, и вошли крымские ханзаде — представители могущественного Крымского ханства. Их наряды были богато украшены, лица выражали уверенность и достоинство. — Наследники крымского трона, — объявил Сулейман. — Братья Гиреи. Мехмед и Шахин. Сахиб Гирей прислал их к нам, чтобы служить. Разие с округлившимися глазами смотрела на вошедших. Она словно находилась в нереальности. Перед ней стояли братья Гиреи! Те самые, из «Империи Кёсем»! Но как? Они же жили во времена Ахмеда I, а не Сулеймана! Неужели её слова о том, что лучше бы здесь были братья Гиреи, сбылись? С самого начала всё шло не по канону… Неужели история будет другой? — Для нас большая честь служить вам, повелитель, и вашей семье, — Мехмед произнёс это с уважением и поклонился каждой династии, слегка задержав взгляд на Михримах. — И для меня, повелитель, — Шахин также сделал низкий поклон, но, в отличие от брата, ни на ком взгляд не задержал. Зато совершенно другой человек не мог отвести от Шахина взгляда. Это была Разие. В груди заклокотало странное чувство — тревога и даже немного радости. Она пыталась отвести глаза, но что-то удерживало. Шахин был высок, статен, его уверенность и харизма притягивали. Каким бы подонком его ни показывали в сериале, именно такой человек — решительный и хитрый — нужен ей рядом. Именно с ним она была бы готова заключить никях и переманить на свою сторону. Когда крымские ханзаде вышли, Разие тут же попросила у отца позволения удалиться — под предлогом головной боли. Она не могла упустить шанс. Ей нужно было понять, что происходит, и выяснить, какую роль сыграет Шахин. Она ускорила шаг, догоняя братьев. Братья не ушли далеко — они остались охранять покои султана. Увидев выходящую госпожу, низко поклонились, не смея поднять глаз. Разие остановилась напротив Шахина. Он стоял чуть в стороне, переговариваясь со стражником. Резкие черты лица, глубокие и проницательные глаза. Свет солнца падал на его волосы, тень подчёркивала скулы. Шахин почувствовал её пристальный взгляд, повернул голову и встретился с ней глазами. В его выражении лица промелькнуло лёгкое недоумение, смешанное с настороженностью. Это было рискованно: за лишний взгляд в сторону госпожи могли лишить головы. Дочь падишаха ощутила смесь смущения и решимости. Она сделала глубокий вдох — и принялась падать в обморок прямо перед ним. Колени подогнулись, мир поплыл. Но вместо холодного пола сильные руки подхватили её за талию. Старший Гирей среагировал молниеносно — подхватил на руки, не дав упасть. Его лицо оказалось близко, в глазах читалось искреннее недоумение. Теперь он мог разглядеть черты госпожи: мягкое сияние кожи, длинные ресницы, слегка приоткрытые розовые губы, тёмные волосы, струящиеся по плечам. План сработал, — подумала Разие, скрывая улыбку. — Стража! Лекаря сюда! — крикнул ханзаде. Ещё бы не кричать — вдруг подумают, что это он виноват? В коридоре послышались торопливые шаги. Появились султан Сулейман, Махидевран, Мустафа, остальные. Мустафа первым набросился на крымского хана с руганью, но, узнав, что тот спас сестру, чуть успокоился. Сулейман что-то сказал Махидевран, которая снова была в ужасе. Когда девушку отнесли в лазарет и положили на матрас, она через несколько минут «очнулась». — О Аллах, Разие! — облегчённо вздохнул Мустафа и крепко обнял сестру. — У меня с утра было плохое самочувствие… — прошептала она, поджав губы, и взглянула на Сулеймана. — Повелитель… — она попыталась встать для поклона, но султан остановил. — Сокровище моё, тебе нужно набраться сил. — Простите, что испортила встречу, — Разие опустила глаза. — Я не смела так поступить, но не приветствовать вас было выше моих сил. Даже в таком состоянии. Вы рискуете жизнью ради нас, сражаетесь на войнах, а я… Простите. Она пустила по щеке фальшивую слезу. — Разие, — Сулейман сел рядом и стёр слезу. — Ты моё главное сокровище. Твоё самочувствие всегда будет на первом месте. — Простите меня, повелитель, — она грустно улыбнулась. Уже второй раз за день он попадается в её ловушку. Не такой уж и умный этот Сулейман.

***

Дворец, предоставленный братьям Гиреям, находился на живописном холме с видом на море. Высокие стены, изящные узоры, внутренний двор с экзотическими растениями. Внутри — бархат и шёлк, антикварная мебель, хрустальные люстры. Сады с фонтанами и ароматными травами. Парни тренировались с саблями в саду. Закончив, сели на тахту. — Как так вышло, что Разие Султан оказалась у тебя на руках? — спросил Мехмед. Шахин усмехнулся, вспоминая. — Если бы я знал ответ… Мне показалось, госпожа вела себя странно. Смотрела на меня пристально, а потом упала в обморок. Я сам испугался — думал, меня казнят. Он помолчал. — В любом случае, мне стоит держаться от неё подальше. От женщин одни неприятности. И не забывай главную цель нашего приезда. Мехмед слабо кивнул, но в его голове всё ещё оставался образ другой дочери султана — луноликой Михримах. А Шахин, сам того не зная, теперь прочно занимал мысли старшей госпожи.