Глава девятая. «Вспомнить всё».

Мы медленно шли по огромным стеклянным тоннелям заброшенного аквариума, опоры которого напоминали позвоночник огромного существа из иного мира. Местами стекло трескалось, и алая жидкость затопляла пол. На декоративных кораллах были видны следы коррозии, вызванной Алыми Волнами. Восковые свечи, стоящие тут и там, всё ещё продолжали гореть. Повсюду лежали трупы подростков — это были погибшие здесь Хранители Запрета. Крупные, зубастые рыбы, плававшие в толще океанических вод, не принадлежали этому миру. Они были лишь проекцией Волн, искусственно воссозданными, вечными свидетелями ужасной гибели каждого, кто когда-либо оказывался в этом месте. Я подошёл к одному из трупов, и передо мной предстала сцена прошлого: Осквернённый с огромной клешнёй вместо руки отрывает голову мальчику. Кровь хлещет из его тела во все стороны, забрызгивая стеклянные стены аквариума. Лишь оказавшись здесь, в Глубинах Мироздания, маленькие герои поняли, что их обманули. Осознали, насколько ужасной будет их смерть. Поняли, что их уже ничто не спасёт. Крейдл подошла ко мне, пока я наблюдал видения минувших дней. — Тебе их жаль? — Нет, моя Госпожа. Я склонил голову. — Смерть естественна, как и жизнь. На протяжении всей истории люди рождаются и умирают. Кто-то умирает от старости. А кто-то — ещё даже не успев понять, что такое «жизнь». Их смерть — лишь доказательство того, что человечество не достойно «быть». Крейдл молча кивнула, с улыбкой на лице. Именно такого ответа она ожидала от своего лояльного Паладина. Чем дальше мы шли, тем темнее становилось вокруг. Свечи, расставленные сектантами, стали единственным источником света. Когда культ высвободил Алый Поток во время своего ритуала, аквариум был затоплен, став могилой для всех, кто находился в нём. Миллионы людей, находившихся тогда здесь, погибли, став пищей для Волн. Тогда это место было проклято. Сами культисты мутировали, превратившись в тварей Багрянца, нападавших на всех, кто вступал в оплот их кровавой веры. На всех, кроме нас. Ведь даже сейчас смесь страха и уважения к Крейдл питала их гнилые сердца. Мы вошли в огромный зал, освещённый факелами и свечами, под потолком которого висели макеты величественных морских животных — китов, касаток и дельфинов. К центру зала шёл всего один путь, по бокам от которого сидели бледные, тощие, мутировавшие культисты. Их позвонки и рёбра просвечивались сквозь тонкую кожу, а из спин росли осквернённые кораллы. Они раскачивались, словно в ритме некой ритуальной песни, когда мы, взявшись за руки, шли вперёд. Алое сияние кровавой Луны озарило зал. Подняв взгляд, я обнаружил, что Луна будто бы соткана из человеческих тел. Струи Мировой Крови стекали с неё, а двигающиеся мясные щупальца протягивались к нам. Я чувствовал скорое завершение нашего пути. Но всё же было кое-что, что я желал знать. Я хотел знать, кто я. Перед тем как всё закончится. Крейдл, почувствовав моё желание, остановилась. — Ты правда хочешь знать? — спросила она меня. — Да, моя Госпожа. — Я готов принять это знание. — Ведь я не хочу слепо идти за вами. — Я хочу осознавать вашу Волю и следовать за вами осознанно. Крейдл улыбнулась. — Ты меня удивляешь, мой Паладин. — Впрочем, это одна из причин, почему я выбрала тебя. Взяв мою руку, она положила её себе на грудь — и я провалился в небытие. *** Международная космическая база «Вавилония», последнее убежище человечества, 3292 год. Я взглянул на свои наручные часы. 5 утра. Прошёл почти век с момента катастрофы реактора нулевого порядка, с момента появления «Карающего Вируса» и начала этого кошмара. Никто не знал, откуда он взялся и почему появился. Но было ясно одно — его цель — погибель всего рода людского. Сначала он заражал машины, основную рабочую силу человечества, обращая их в безумных, плотоядных тварей с горящими красными глазами. Большая часть населения Земли погибла за считанные дни, остальные же эвакуировались на «Вавилонию». Люди пытались сражаться, отстаивать Землю, свой дом. Для этого был создан проект «констрактов» — киборгов, машин с человеческим сознанием. Но вирус эволюционировал. Сначала явились они — «Возвысившиеся». А сильнейшие из них — Восшедшие. Констракты, подчинившие себе вирус и использующие его как оружие, чтобы убивать. Сначала мы думали, что их цель — просто уничтожение. Впрочем, я и сейчас так думаю. Это монстры, в которых не осталось ничего от людей. Потом вирус начал сочетать механические и биологические формы жизни. Алые Волны — наиболее «чистое» проявление вируса. Несущие смерть и осквернение всему, к чему прикоснутся. Вирус начал заражать не только машины, но и людей, превращая их в монстров — Осквернённых. Появились и полностью биологические Возвысившиеся, обладавшие силой вируса. Но люди сражались. Сражались за свой дом, своё будущее и свои жизни. Пока не появилась ОНА. Девушка в чёрном платье, зелёной накидке и с сияющими жёлтыми глазами. Алые Волны затопили большую часть планеты, уничтожая всех выживших. Без жалости. Без сожаления. Возвысившиеся и Восшедшие, Осквернённые машины и люди — она повела их за собой. Ни пули, ни клинки не брали её, когда она мановением руки сметала наши аванпосты. Но я знал, она никогда не показывала своей истинной силы. Космическая база «Вавилония», 3292 год, 5 часов утра. Я подошёл к зеркалу в своём кабинете и взглянул на себя. Длинные спутанные седые лохмы, неровная щетина и уставший взгляд. А ведь мне только недавно исполнилось тридцать... Золотые звёзды блестели на белых эполетах моего длинного пальто. Я поправил чёрный галстук и, подойдя к столу, надел свою большую фуражку. Повесил на белый ремень меч, когда-то символ веры, надежды и несгибаемого авторитета. Сейчас — лишь бесполезный кусок наточенного железа. Подойдя к стеклу, я уставился в холодный космос. Он не давал надежды. Впрочем, вероятно, я давно перестал надеяться. Он лишь успокаивал моё сознание, давал мне возможность отвлечься от криков за дверью. Космическая база «Вавилония», 3292 год, 5:30 утра. Осквернённые люди и механические монстры ломали препятствия, прорываясь дальше по станции, безжалостно убивая и пожирая женщин, стариков и детей. Возвысившиеся и Восшедшие сметали линии обороны. Испуганные солдаты и констракты бежали. А офицеры и командующие уже никак не могли предотвратить панику. Человечество доживало свои последние часы. Я развернулся и увидел, как из кровавого портала, вместе с каплями алой жидкости, вылетела большая ярко-красная бабочка. В одно мгновение она обратилась девушкой, с глазами, в которых отражалась Вечность. Я уже видел эти глаза. Взявшись за подол своего чёрного платья, она сделала лёгкий реверанс. — Приветствую вас, коммандант Озрин. — Или же теперь мне следует называть вас генералиссимус Озрин? — Крейдл… Со злостью прошипел я, выхватывая из ножен меч и направляя его на девочку. Она спокойно шла ко мне, а я отступал назад. Я прекрасно понимал, что даже этот клинок, которым я сражал Восшедших, не поможет мне против неё. Когда я упёрся в свой собственный письменный стол, я понял, что это бесполезно. Хотя, я всегда знал это. Я опустил меч. — Чего тебе надо? — Ты победила! — Пришла в последний раз посмеяться, поглумиться надо мной?! — Давай закончим это быстро. Просто убей меня. — Ты же так этого хочешь, да? — Ты забрала у меня всё, что у меня было, всех, кого я любил. — Ты забрала их всех, кровавая сука. — Так давай покончим с этим! Я закричал. Я пытался, пытался держать себя в руках. Ведь я мужчина, военный, я должен быть сдержанным. Но слёзы предательски собирались в уголках моих глаз. Я повернулся спиной к Крейдл и, подойдя к стеклу, устремил взгляд к далёким холодным звёздам. Крейдл встала рядом со мной у стекла. — Я понимаю, что тебе больно... Тихо сказала она. — Я знаю всё, что ты чувствуешь. — Помню всё, через что ты прошёл. — И знаю, что каждый из них остался в твоём сердце. Я с недоверием посмотрел на Крейдл, когда она продолжила. — Лив. Она ушла первой. Маленькая, нежная полевая медсестра, добрая, как Золушка из сказки, она всегда старалась помогать другим, пренебрегая собой. Когда она стала членом твоего отряда «Серый Ворон», она сразу же полюбила тебя за то, что ты способен ценить человеческую жизнь. И она любила. Любила до конца, пока ты не пронзил её своим мечом. Тогда, впитав критическое количество вируса, она подключилась к сети Восшедших. Я говорила с ней. Она до последнего не желала принимать истину. И когда я показала ей её, это сломало бедняжку. Даже когда её ангельские крылья окрасились алым, она любила этот мир. Я вспомнил тот проклятый день. Когда всё началось. Катастрофа в парке Пулиа, рождение алых близнецов. Тогда я был ранен и находился без сознания. Лив приняла решение стать пионером нового проекта — «омега-ядра», поглощающего Карающий Вирус. Она прекрасно понимала все риски. И знала, что я никогда бы не согласился на её участие в подобном. Но когда я очнулся — вирус уже поглотил её разум. Она стала угрозой, которая превосходила сильнейших Восшедших. Тогда научный комитет выковал для меня этот меч — оружие, способное убивать порождения вируса, и меня направили к собору Той, что Милосердна, чтобы я остановил Лив. Я всё ещё надеялся, что смогу спасти её, вытащить из Алой Бездны. Но я не смог. Степень поражения сознания давно превысила пределы возможности восстановления. Мне пришлось стать её ласковым палачом. Я пытался забыть тот день, но сейчас Крейдл ворошила болезненные воспоминания. — Ватанабэ. Старый солдат. Даже несмотря на то, что он не любил Вавилонию, он всё равно сражался до конца, стараясь защитить тех, на ком остались шрамы войны. Сейчас он мог бы быть твоим хорошим товарищем, ведь и ты сейчас, и он прошли через многое. Но судьба распорядилась иначе. Ватанабэ погиб, когда вместе со своими бойцами прикрывал отступление людей из походного лагеря. Я вспомнил старину Ватанабэ. Как мы сидели в лагере, и он угощал меня виски. Он рассказывал тогда ещё зелёному мне истории из своей жизни, всегда был готов помочь советом. Пускай он и покинул армию Вавилонии, для меня он оставался героем. Своей мудростью, своими идеалами. И героем он и умер. — Ли. Наиболее рациональный член «Серого Ворона», который привык доказывать свою верность делом, а не словами. Порой холодный, даже циничный, в глубине души он всегда уважал тебя и прислушивался к твоим решениям. Ишмаэль Милосердная открыла ему врата к истине на вершине спиральной башни. Он достиг возвышения, но так и не смог направить свой пистолет на человека, ведь идеалы, которые вложил в него ты, не позволили бы ему стать лишённым разума мясником. В Вавилонии его считали пропавшим без вести, но он до сих пор бродит по пустынным равнинам и кровавым озёрам, помня о клятве, данной тебе. Я вспомнил о судьбе Ли. Неужели он ещё жив? С одной стороны, я был рад, но с другой, я понимал, что Ли сдался. Сдался, так же, как и я сам. — Айла. Юная художница, с удивительным талантом — представлять мир лучше, чем он есть на самом деле. Даже после инцидента на заброшенной космической станции, где она встретила Селену, изуродованную вирусом, она продолжала творить, собирать экспедиции на Землю в поисках своей падшей подруги. Но когда она услышала песнь Сирены — это сломало её. Её картины стали мрачнее, но она говорила, что её работы — лишь отражение реальности. Потом она вступила в регулярную армию и пропала без вести. Но она сейчас здесь, в Вавилонии. Она — Ведьма Красного Расцвета. Её разум, не сумевший вынести истину, нашёл спасение в бесконечной резне. Я не мог поверить тому, что услышал. Айла была той, кто всегда продолжал верить в лучшее, несмотря ни на что. — Ты лжёшь. — Нет, я говорю правду. — И тебе ещё предстоит встретиться с ней, генерал. — Зачем ты говоришь мне всё это? — Сыпешь мне соль на раны? — Ведь это ты виновата в смерти Селены! — Твоей воле следовал тот Возвысившийся, который превратил её в монстра! — Я говорю это для того, чтобы ты знал, что я могу чувствовать всё то же, что и ты. — Ведь мы находимся на немного ином уровне понимания реальности. — Ты считаешь, что никто не способен понять твою боль. — Это не так. — К тому же, разве я виновата в смертях тысяч молодых ребят, обращённых в констрактов и брошенных на фронт? — Я виновата в ужасных экспериментах, которые проводили учёные Куроно, имитируя деятельность вируса? — Ты никогда не задумывался о том, что вирус — это нечто большее, чем просто фрагмент повреждённой информации? — Ведь ты всегда думал, что цель вируса, моя цель — это уничтожение человечества, верно? Я замолчал. — Ты обвиняешь меня в том, что я забрала у тебя всё. Но все те, кто сражался: Бьянка, Каренина, Вера, Хром, Ванесса, Ватанабэ, Розетта — они были счастливы отдать свою жизнь за твою идею. Но сейчас ты остался один. Люсия. Когда она только попала в твой отряд, она всегда была холодна и эмоционально недоступна. Но ты растопил лёд в её сердце. Она любила тебя, и эта любовь была взаимна. Тогда, перед тем как сойтись в смертельной битве с Воннегутом и умереть в твоих объятиях, она дала клятву. Что пламя в её сердце не угаснет, как и пламя на острие её клинка. Она обещала сражаться изо всех сил, чтобы исцелить этот умирающий мир, чтобы сжать твою руку ещё крепче. Перед смертью она попросила прощения у своей души, ведь вовек ей не будет сна. Она и сейчас продолжает свою вечную войну против вируса, внутри сети Восшедших, внутри меня. Её волосы поседели, её одежда изорвана, а провода торчат из её изуродованного механического тела. Но она всё ещё любит тебя, даже не понимая, что есть на самом деле "ты". "Ты" для неё сейчас — это искаженная система файлов с её воспоминаниями и эмоциями, которые она пережила вместе с тобой ещё при жизни. Она продолжает сражаться, движимая своей сладостной ненавистью и чёрной любовью к тебе. Я уже не мог сдерживаться. Слёзы безостановочно лились из моих глаз, стекали по щекам и падали на холодный пол. — Чего тебе от меня нужно?! Я надрывно закричал. Я не мог больше выносить это. — Ты был нужен им, генерал Озрин. — Ты нужен будущему и нужен Восшедшим. Ты нужен мне, ведь я "люблю" тебя. — Я? Нужен? Я нервно рассмеялся. — После всех ошибок, что я совершил? — После всех человеческих жизней, которые я загубил? Я опустил свой взгляд. — Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. Ведь ты так и не смог стать частью "этого мира". Как и все те твои товарищи, которые покинули тебя. Как президент Хассен и командующий Никола. Твои учителя. Они научили тебя всему. Как командовать людьми. Как принимать правильные решения. Но они так и не смогли научить тебя жертвовать. Ты так и не смог смириться с тем, что жизнь человека в этом мире не стоит абсолютно ничего. И даже заняв пост верховного главнокомандующего, ты всегда старался спасти как можно больше. И каждый раз это приводило к трагедии. А ты снова и снова винил себя в этом. И это было правдой. — Скажи мне, генерал Озрин. — Гордились бы президент Хассен и командующий Никола тобой сейчас? Я не знал, что мне ответить. От моих ошибок пострадало бесчисленное количество людей. Пока я сидел здесь, в своём кабинете, монстры рвали их на куски, и никто им не помог. — Я... Я... Не знаю... — Нет. Ты думаешь, что они были бы разочарованы тобой, ведь ты проиграл. Но это не так. Я могу сказать, что они гордились бы тобой. Ведь ты всегда оставался человеком. Ты хочешь обратить время вспять, исправить всё, что ты не сделал или сделал не так, ведь ты не хочешь человеческих страданий. И знаешь, я могу это сделать. Отмотать твою жизнь к самому началу, оставив всю твою память, все твои знания. Крейдл будто читала мои мысли. — Что ты такое? Она проигнорировала мой вопрос. — Ты думаешь, что сможешь что-то изменить. — Лицо её стало мрачным. — Но ты не сможешь. Ты просто отсрочишь неизбежное. Я — аватар сети Восшедших, воля Карающего Вируса. Объединённый разум миллиардов людей, слившийся в одно и обретший самосознание. Те молодые солдаты, посланные на смерть. Маленькие девочки, лишённые невинности, чья юность была разрушена. Мать, которая не дождалась сына с фронта. Маньяк, режущий свою жертву в тёмном подвале. Выживший, которого поглотили Алые Волны. Студент, совершивший самоубийство. Все они — это Я. Они кричат во мне, они хотят убивать. Их ненависть ко всему живому настолько велика, что они готовы поглотить весь этот мир. Но они не всегда были такими. Я — воплощение разрушения и изменения. Многие Восшедшие утопают в своей кровавой жажде. Они забыли, кем когда-то были. И ты нужен мне, генерал Озрин. Нужен, чтобы направить их, провести их к светлому будущему в нашем новом мире. В мире, которому они смогут принадлежать. К коммунизму. Истинной утопии. Ты же помнишь, чему тебя учили на уроках древней истории? А ведь когда-то алое пламя революционных костров горело и в твоей груди, генерал. Взглянув в желтые глаза Крейдл, я увидел в них алое сияние. Сияние собственных глаз, когда я проходил подготовку в офицерском колледже Вавилонии. Вспомнил, как я читал труды Ленина и изучал решения партийных съездов, вспомнил, как спорил с Ванессой о роли Сталина. Я считал его тираном, извратившим идею. Одевая фуражку генералиссимуса я боялся стать похожим на него. Но достиг ли я хоть крупицы его свершений? Нет. Я всех подвел. — Откуда я знаю, что ты говоришь правду? Крейдл посмотрела на меня с нежной улыбкой. — Ты проживёшь ещё тысячу жизней в обличье других людей. — Ты познаешь все грани этого мира. — Познаешь боль и ужас. — С каждым циклом я буду возвращать тебе твою память. — И когда я пойму, что ты готов идти рядом со мной… — Когда ты поймёшь, что готов нести Красное Знамя революции… — Мы вернёмся туда, где всё началось. — Ты согласен, Озрин? Я понимал, что это будет дорога в Бездну, из которой я уже не вернусь. Но мне было нечего терять. — Да будет так. В руке Крейдл материализовалась огромная рубиновая коса с лезвием больше, чем она сама. Её взмах был последним, что я увидел, перед тем как погрузиться во тьму.