Часть 2. Глава 1. Каникулы и сны

Его дыхание опаляло кожу, нет, даже воспламеняло каждую клеточку моего тела. Он проложил дорожку от уха к щеке и до впадинки между ключицей и шеей, но при этом не касался меня губами. Ривен откровенно издевался. Его руки беспорядочно исследовали меня, а я позволяла это делать. Мои пальцы впивались в его плечи, оставляли следы… Он не отставал и тоже крепко стискивал мою талию. Воздуха категорически не хватало. Лёгкие горели, голова шла кругом от всего того, что со мной делал этот парень. Я запускала руки в его волосы, то гладила, то сжимала их… Одновременно оттягивала от себя Ривена, и, наоборот, прижимала ближе. Однако и это не помогало мне добиться желаемого поцелуя. Я изнывала от желания коснуться его губ! Поцелуй был необходим мне больше воздуха. А Ривен продолжал издеваться. Его губы, словно бабочка крыльями, едва-едва касались моей шеи. Со стороны мои попытки приблизиться к нему, а его - настоять на своём, были очень похожи на борьбу, как будто мы не ласкали друг друга, а старались сделать больно. Возможно, в какой-то степени, это правда. Но как бы это ни смотрелось, как бы долго я ни пыталась добиться желаемого от Ривена, в одном я была уверена на все сто процентов: с ним готова выдержать любые пытки. Тем более, что эти пытки были крайне приятными. Я хотела его слишком сильно! Мои пальцы выпутались из волос Ривена и стали прокладывать свою дальнейшую дорожку по мощной шее, стальным мышцам на руках, крепкой груди и торсу. Я смаковала каждую секунду, в которую мои руки касались его тела, хотелось растянуть этот момент как можно дольше. Я знала, что своего добьюсь. И тогда, когда мои пальчики добрались до кромки джинсов, скользнули под резинку боксёров, Ривен, с натиском разъярённого зверя, впился в мою шею жадным поцелуем, словно я была не девушкой, а его самой сладостной добычей. С моих губ сорвался совершенно немелодичный, но очень громкий стон. На шее расцветали алые пятна, а мне всё было мало. Мне нужен Ривен целиком. Руки потянулись к пуговке на джинсах, потянули вниз молнию, желая поскорее избавиться от абсолютно не нужного элемента гардероба. Ривен не сопротивлялся, только лишь спустился от шеи к груди, продолжив ласки там. Одна его рука совершенно нескромно продолжала покоиться под моей юбкой, сжимая ягодицы, а вторая была призвана в помощь его требовательным губам. Это безумие захлестывало меня с головой, я тонула в океане собственных ощущений, но при этом абсолютно не хотела всплывать на поверхность – в обыденную, серую реальность. Ривен оторвался от моей груди, заглянул мне в глаза и наклонился, чтобы подарить долгожданный поцелуй. Я тут же потянулась к нему в ответ, обхватывая его шею. Мы дышали одним воздухом, делили один волшебный момент. Мне нужен был этот поцелуй! Наверное, поцелуи должны ассоциироваться с весной, с цветением сакуры. Они должны пробуждать в душе трепет и нежность, что-то очень хрупкое, но невообразимо прекрасное. Не знаю, возможно. Свой единственный в жизни поцелуй, поцелуй Ривена, я бы сравнила с содроганием почвы в период землетрясения, с лодкой во время бури. Да я и сама становилась бурей, целуя его. От груди по венам растекалось калёное железо, в голове бушевал шторм, а голос, стоны, рычания больше походили на раскаты грома. Мы, как два урагана, что неизбежно должны столкнуться и понести за собой небывалые разрушения. Наши губы почти встретились. До стихийного бедствия всего пара миллиметров. Но катастрофа не произошла. Проклятый звон будильника все-таки выдернул меня из этой крышесносной параллельной реальности. Я проснулась, в глаза ударил яркий свет. Ривен исчез, его нигде не было, не было даже намека на его присутствие. Пальцы коснулись шеи, и я поняла, что не чувствую на ней сладостной боли после поцелуев Ривена. Это было не по-настоящему. Завтра начинается новый учебный год, а я всё ещё продолжаю видеть один и тот же ужасно реалистичный сон, который преследует меня всё лето. И как после подобных сцен смотреть Ривену в глаза, не краснея? Хоть мы и договорились остаться друзьями, а всё же это был последний наш разговор. За все три месяца я не получила от него ни одной весточки. Не скажу, что я ждала, что он будет прямо-таки написывать мне каждый день, но хотя бы раз напомнить о себе уж мог бы. Я сама несколько раз порывалась написать ему сообщение, но не могла придумать ничего оригинальнее, чем: "Привет! Как дела?" или "Привет! Чем занимаешься?". Оба варианта казались ужасно глупыми и банальными, поэтому я так и не решалась их отправить. Это абсолютно нелогичное желание связаться с Ривеном очень раздражало. Я сама возвела границы между нами и должна была их соблюдать. Но, с другой стороны, что такого? Друзья же могут общаться, разве нет? Могут, только если перед «дружбой» они не целовались как сумасшедшие, и, если одному из «друзей» не снятся сны крайне неприличного содержания. Словом, чем больше я гнала от себя мысли о Ривене, тем чаще его образ мелькал перед глазами. С каждым днём сожаление о принятом решении терзало сердце и голову. Хотя я прекрасно понимала, насколько глупо моё самобичевание. Мы оба были на грани, я уверена, и именно поэтому мой поступок был верным, нам действительно не следовало заходить слишком далеко. Но почему мне кажется, что я всё испортила? Ривен вроде как перестал быть засранцем, хотя по сути никогда им и не был (ладно, может иногда и был, но, по крайней мере, не настолько отвратительным, как многие считали), вроде между нами что-то начало происходить, как будто бы даже намёк на романтику, так почему же я тогда предложила ему остаться друзьями? Это самое бредовое, что только можно сказать после лучшего (хотя и единственного) поцелуя в жизни!.. Но в глубине души я знала правду. Я отстранилась от Ривена потому, что понимала – ему всё это не нужно, он относится к подобным вещам проще и не заморачивается. Не секрет, что на этого наглого, дерзкого, но очень уж привлекательного специалиста клюют девчонки, а он любезно позволяет им находиться рядом и посылать восторженные вздохи в свой адрес. Так вот, мне становиться одной из таких дамочек не хотелось от слова совсем. Ривен не стал бы встречаться со мной, даже если бы мы всё-таки довели тот поцелуй, как говорится, до конца. Не удивлюсь, если летом он не объявлялся по той причине, что навёрстывал упущенное. Я не знала, и не хотела знать, было ли что-нибудь между ним и Дарси, но почему-то была уверена, что, освободившись, первым делом Ривен точно не на тренировках стал бы пропадать. В конце концов почти полгода под влиянием ведьмы могли ударить не только по его психике, но и мужскому самолюбию. Короче, как ни крути, я в его жизнь не вписываюсь никак. В этих умозаключениях была логика, наблюдения, слухи, здравый смысл, стремление сохранить собственное достоинство, словом, всё, что могло бы убедить меня в том, что я не должна сожалеть о принятом решении. И только лишь одна фраза напрочь развеивала все мои предыдущие слова, стирала их, а потом сжигала дотла. "Я заслужу тебя" – сказало мне сердце Ривена после поцелуя в тот самый вечер. Я не могла ошибиться, это был именно его голос, его темп, ритм и интонация, и обращалось оно целенаправленно ко мне. Никогда раньше его сердце не говорило со мной так чётко и откровенно. Ривен собирался заслужить меня. Это осознание, словно ведро с холодной водой, сковало и парализовало меня. Что я должна была с ним делать? Собственное сердце бешено билось всякий раз, как я вспоминала эту короткую фразу, (а вспоминала я её часто). Три коротких слова оказались сильнее любых доводов рассудка. Я чувствовала себя ужасно глупой и наивной из-за того, что так быстро готова была взять слова обратно, отмотать время вспять и не отталкивать Ривена так категорично. Могла же хотя бы на свидание позвать! Ненавижу это слово и само мероприятие всегда казалось мне отвратительным и слишком «ванильным», но мысль о свидании с Ривеном заставляла меня пересмотреть своё мнение. Только сейчас уже ничего не поделаешь. И это к лучшему. Наверное… Я схожу с ума от этих метаний! Не облегчало ситуацию и осознание причины, по которой я услышала его сердце. Если моя гипотеза верная, то услышать Ривена я могла только потому, что наши с нас эмоции совпадали. Следовательно, хоть я сама того не признавала, а всё же мне хотелось,чтобы Ривен был достойным меня. Но! Я сама-то не уверена, достойна ли его. Несмотря на все его недостатки, я сама тот ещё кладезь причуд и странностей. А,может, потому он мне и нравится? Мы вдвоём, оба далеки от совершенства, поэтому-то мы и можем чувствовать себя комфортно друг с другом. А если так, то почему за всё время нашего знакомства мы лишь раз смогли нормально пообщаться? Голова взрывается! Не понимаю, как себя вести с этим парнем! Не понимаю, нравлюсь ему, или он воспринимает меня как очередную дурочку на одну ночь! Не понимаю, как сама-то отношусь к Ривену: считаю его плохим парнем, который таковым и является, или же он плохой парень, который защищается от всего мира непробиваемой бронёй из своей наглости, дерзости, развязности и грубости? Я ничего уже не понимаю. Это подвешенное состояние преследовало меня всё лето, поэтому я уже даже соскучилась по занятиям в Алфее. Они хотя бы помогали отвлечься. Кстати, про «отвлечься». Дома, на Мелодии, мне открылось, насколько сильно я грущу без Винкс и ребят. Я настолько привыкла каждый день слышать их сердца, что теперь, в компании одного лишь отца, просто невыносимо одиноко. Нет, я люблю папу и быть с ним рядом, просто отныне любое отсутствие шума, любое подобие тишины, напоминает мне о тех кошмарных минутах, проведённых в заточении, в глухой сфере Дарси. Раньше я мечтала заглушить тысячи голосов, что слышались мне отовсюду, но тот случай дал мне понять, что тишина в миллион раз страшнее тех моментов, когда не можешь отличить свой голос от чужих. Что-то во мне надломилось, поменялось. Я всё ещё оставалась замкнутой в себе, но больше не боялась говорить, не раздражалась, когда вокруг кого-то говорил сверх меры, даже засыпала я теперь в наушниках под громкие басы, боясь, что ночь окажется слишком "молчаливой". Словом, я делала всё, чтобы больше никогда не услышать тишину. Ещё я очень боялась, что за время каникул мы с девочками отдалимся друг от друга, а точнее, что они отдалятся от меня, что просто не захотят общаться со мной вне школы. Они – мои первые настоящие друзья, я знала это точно, но старые убеждения то и дело всплывали в моей голове, подкидывая мысли вроде: «Что, если эта дружба односторонняя? Что, если только я считаю их друзьями? Что, если я слишком от них завишу? Что, если я ошиблась и всё произошедшее с нами было лишь иллюзией?» и так далее. Однако, каково же было моё счастье, когда я поняла, что заблуждалась на этот счёт. В первый же день каникул Стелла создала общую группу в межпланетном приложении для общения, куда пригласила всех Винкс, включая меня, и написала, нет, даже потребовала, чтобы каждая из нас ежедневно делилась новостями, что с нами происходит, где мы, как себя чувствуем и вообще всем-всем-всем. Никогда раньше я так не радовалась сообщениям от Стеллы! И пусть, по большей части новостями в чате делилась именно она, а мы просто реагировали на эти истории, я всё равно чувствовала себя счастливой от того, что связь между нами не ослабевала. За месяц до начала нового учебного года всем нам пришло оповещение от директрисы Фарагонды. Согласно ему, мы должны были прибыть на неделю в школу, чтобы оказать помощь в её восстановлении. Подобные новости вызвали бурную реакцию у девчонок, больше всех возмущалась конечно же Стелла. Если верить её словам, учителя уже проделали основной фронт работ, нас же вызывали для "унизительной эксплуатации", а проще говоря, для уборки. Но даже если это было правдой я почему-то не огорчилась, а даже наоборот загорелась желанием поскорее вернуться в школу и увидеться с девочками. Только здесь опять же всё было не так просто. Стелла продолжала свой саботаж, заявив, что приедет только, если приедет Блум или Брендон. Оба «рычага давления» на нашу принцессу были вне зоны доступа уже очень долгое время. У Блум были проблемы из-за слабого сигнала с Земли, (её телефон просто не работал), поэтому она практически нам не писала. Текна пообещала с этим разобраться, а мы с Флорой не стали ей мешать. На нас же легла ответственная миссия разыскать Брендона и уговорить его приехать на свидание со своей ненаглядной. Задачка на первый взгляд лёгкая, учитывая, что и у меня, и у Флоры был его номер телефона, но на самом деле нам пришлось изрядно попотеть, чтобы выудить хоть какую-то информацию. После того, как мы обе, и не по разу, попытались дозвониться до сквайера, но так и не услышали на другом конце провода голос нашего друга, стало ясно, что что-то произошло. Ребята и Брендон в том числе не стали бы нас игнорировать несколько дней подряд. Мы пробовали связаться и с остальными специалистами, со всеми, кого знали сами. Флора звонила и Тимми, и принцу Скаю, и даже ещё парочке ребят, но ответа было лишь два: первый – отсутствие ответа, а второй – «прости, мы ничего не знаем». Я тоже не переставала набирать номера парней до тех пор, пока не выучила их наизусть – результат был тот же, что и у Флоры. Только, если быть до конца честной, я лукавила. Я говорила подруге, что тоже пытаюсь связаться со всеми, кого знаю, но так за все эти несколько дней ни разу не попыталась дозвониться до того, чьего номера не было ни у кого, кроме меня. Я так и не смогла пересилить себя и позвонить Ривену. Было не столько страшно спустя большой промежуток времени услышать его, сколько неловко. Я на мгновение представила, что со мной было, если бы он вдруг позвонил мне и спросил про кого-нибудь из Винкс. Как минимум, я бы взбесилась, что уж говорить о Ривене. В итоге, и с этим вопросом разобралась Текна. Как только она смогла наладить связь с Блум, (которая, кстати, всё же не смогла бы приехать, у её мамы было слишком много работы в магазине, подруга осталась помогать), то тут же разузнала всё, что нужно и про Брендона. Оказывается, их команду, как самую преуспевающую, отправили в спец-лагерь для повышения квалификации. Короче: тренировки, тренировки и ещё раз тренировки. И никаких телефонов до конца лета. Всё это ей рассказал Тимми ещё до отъезда. Текна сделала вид, что забыла об этом, но мы с Флорой прекрасно поняли, что она просто хотела немного подшутить над нами. Я не обижалась на неё, только потому что меня ужасно мучили мысли о Ривене. Выходит я ошибалась, и всë-таки он решил посвятить своё лето не девушкам, в упорной работе. А потом я вспомнила, что перед каникулами, на той самой вечеринке я слышала, как Скай говорил что-то о возрождении команды, но однозначного ответа на вопрос, вернулся ли Ривен к старым друзьям, я так и не знала. Почему-то мне очень хотелось верить, что всё прошлое осталось в прошлом, что парни помирились и приняли строптивого и непокорного специалиста обратно к себе. Я действительно беспокоилась за Ривена. Хотелось, чтобы новый учебный год прошёл лучше, чем предыдущий, и мы все начали бы всё с чистого листа. Стелла оказалась права. Я, Текна и Флора приехали в Алфею исключительно для того, чтобы навести в ней порядок. Кроме нас здесь оказался ещё примерно десяток таких же несмышлёнышей, купившихся на слова директрисы о том, что мы должны приехать и «оказать всему волшебному измерению неоценимую службу – помочь школе фей предстать перед первокурсниками в её былом великолепии». Хоть всё это было очень похоже на неоправданные ожидания, на моих губах играла улыбка. Я так сильно ждала встречи с девочками, что хотелось петь. Мой оптимистичный настрой мог испортить разве что внезапный визит ведьм. (Или несостоявшаяся встреча с одним непредсказуемым специалистом, что искушал меня всё лето…) Я увидела Ривена у центральных ворот Алфеи. На нём был шлем, сине-белая форма, которую носят все студенты Красного фонтана, нас разделяло несколько десятков метров, но я всё равно была уверена в том, что не ошиблась – это был именно Ривен. Его ширину плеч и наглую, бесстрашную, свободную манеру вождения я узнаю из тысячи. Специалист вышел с территории школы, оседлал свой байк и направился куда-то в сторону леса. Он не заметил меня. Хотя… Наверное, даже если бы заметил, не задержался бы. Стелла недавно написала нам сообщение: «Если парень хочет – он сделает всё, найдёт любой, даже самый глупый предлог, только бы увидеться с тобой», - она действительно очень сердилась на Брендона за то, что тот не связывался с ней так долго. Тогда я не понимала, почему же она так злится на бедного парня, который просто боготворит её (я же слышала, чем, точнее, кем наполнено его сердце), зато сейчас, кажется, начинаю понимать. Если бы Ривен действительно хотел поддерживать со мной дружбу, он сделал бы это, так же как мы это делали с девчонками. Но, очевидно, ему это всё-таки не интересно. Я, в качестве друга, ему не интересна. Поэтому он меня даже не заметил.