СВЯЗЬ

Комната была ярко освещена, но над Сатору нависла тень. Пока он сидел, сверля взглядом исчерканные страницы тетради и пытался выдавить из себя еще хоть несколько идей или мыслей, его отец стоял прямо у Годжо над душою и внимательно следил за каждым движением сына. Сатору хотелось сбежать, но он оказался закован в цепи неоправданно завышенных ожиданий своего отца. Сатору хотелось их оправдать, но теперь он все чаще искал убежища от строгих глаз и методов воспитания. Взгляд парня в очередной раз упал на железную линейку, что крепко сжимал отец, а после – на окровавленные и опухшие костяшки своих пальцев. Как бы Годжо ни старался, он не мог прыгнуть выше головы, но главу семейства в этом было не убедить – уж больно цепко держались устои о совершенстве в голове отца Годжо. Чем старше становился Сатору, тем меньше он видел белый свет – на смену беззаботной жизни пришли бесконечные попытки сделать из него идеал. Даже накануне своего пятнадцатилетия, вместо того чтобы шататься с друзьями и думать о том, как отпраздновать день рождения, вместо того чтобы провести это время с тобой, он сидел в комнате, что казалась ему все меньше и меньше. "Сфокусируйся!" зычно прикрикнул отец, а после в который раз ударил сына линейкой по пальцам – Сатору от боли шумно втянул воздух сквозь зубы, а на глазах выступили слезы. На белые листы тетради упало несколько капель свежей крови – извечный вечерний ритуал в этом поместье. Отец его был в смурном настроении. Сатору знал это, так как отец сегодня хлестал его по рукам куда чаще обычного. "Я пытаюсь!" дрожащим голосом огрызнулся Сатору, запуская в волосы пальцы и до боли их сжимая. Его начало трясти от злости и несправедливости – он нес на своих плечах огромный груз ответственности за чужие ожидания и скинуть его никак не мог – не было в его возрасте такой лестницы, по которой он мог бы забраться и увидеть жизнь в целом и узнать о том, что его судьба никак не зависела от чужих мечт. "Какого хрена я вообще должен этим заниматься?!" в отчаянии воскликнул Сатору. "Я для тебя стараюсь!" прошипел отец и еще раз ударил его линейкой по пальцам – в груди Сатору разожглась такая ярость, что душа вмиг из эфемерной сказки превратилась в ощущаемый комок магмы – он резко подскочил с места, опрокинув стол, и посмотрел на отца так, как никогда до этого не смел. "К черту Фарма," процедил он с налитыми кровью глазами – говорил он так тихо, что губы едва шевелились. "К черту Пуанкаре, к черту Римана, к черту все эти теоремы!" в Сатору не осталось ничего, кроме страха в оболочке праведного гнева. "И к черту тебя, отец." У главы семейства ни один мускул на лице не дрогнул, хотя его сын ранее никогда не смел с ним так говорить. Отец тяжело вздохнул, будто мучеником здесь был именно он, и в комнате раздалось бряцанье расстегивающегося ремня. "Только посмей," предупреждающе прорычал Сатору, с ужасом понимая, что не может сдвинуться ни на дюйм, его словно парализовало. "Только, блять, посмей—" Сначала рассеченный воздух и гордость, а после – сдавленный крик, наполненный горьким бессилием. Не успел Сатору оклематься, как по лицу еще раз хлестнули кожаным ремнем. "Хватит!" взмолился он, надеясь, что отец и в этот раз выслушает его ложь о внезапно пришедшем благоразумии, но этого не произошло. Вместо этого Сатору услышал, как отец откинул ремень, а после он ощутил в носу острую боль от удара кулака – от неожиданности или от предательства, что крылось под её покровом, Годжо упал на пол, прижимая руки к затылку и стараясь опустить голову как можно ниже. Он чувствовал удары по коленям, по животу, по почкам – каждый сильнее предыдущего. Из раскаяния ли или из презрения, но отец остановился – не акт пощады, но жалости. Не глядя на сына, он вышел из комнаты. Годжо, с трудом осознав, что остался один, тихо всхлипнул, но тщетными попытками ему не остановить было слез – скрючившись на полу, он тихо взвыл в голос, слабо зажимая руками ноющую плоть. И, если бы не ты, он бы в этот день предпочел смерть.

***

Вы с Нией готовили ужин под бурчание телевизора – вернее, ты готовила, а Ниа стояла на кухонном гарнитуре и, кое-как дотягиваясь до самого высокого шкафа, рассматривала всевозможные стеклянные баночки со специями. Их там стояло столько, что не хватило бы целого дня, чтобы перебрать все. Весь дорогущий стол из черного мрамора был усеян мукой, как и твоё лицо с руками – ты почти закончила месить тесто, когда краем глаза увидела какие-то махинации со стороны Нии. Ты медленно повернула голову и заметила, как ее шкодливые руки пересыпали одни специи в банку из-под других. Прищурившись, ты, тихо к ней подойдя, мягко хлестнула сестру полотенцем по пятой точке – Ниа, чуть не упав от неожиданности, испуганно на тебя посмотрела. "Не балуйся," родительским тоном наказала ты. "Если нечем заняться, лучше помоги мне." Пока Ниа обиженно дула губы, ты помогла ей спуститься, а после подвела к раковине и положила перед ней гору грязной посуды, а ее обиженность сменилась негодованием. "Кто не работает – тот не ест, понятно?" задорно сказала ты, щелкнув сестру по носу. "Мегера, блин…," промямлила она, включая воду. "Старших нужно уважать," строго наставляла ты, а Ниа только закатила глаза. "Да какая ты старшая?" развязно буркнула она. "Тебе всего четырнадцать!" "А тебе – двенадцать," парировала ты. "Так что будь добра, следи за языком." "Ага, щас," огрызнулась Ниа, и тарелки в раковине опасно забренчали. "А иначе что ты мне сделаешь?" Ты устало вздохнула, продолжая замешивать тесто в миске. "Бить я тебя, конечно, не могу," пораженно промолвила ты. "Но вот отправить спать голодной – вполне." Вместо оскорбления в твою сторону прилетело тихое фырканье. Ты довольно улыбнулась, продолжая манипуляции с тестом, а после улыбка сползла с твоего лица. Ты чувствовала себя самой старшей в доме – и по факту, прямо сейчас так оно и было. Вы с сестрой редко видели мать дома, и, если ты прекрасно понимала свою позицию в жизни Оливии, ты все равно не могла взять в толк, почему она не может появляться здесь чаще хотя бы ради любимой дочери. Тебе пришлось взять на себя все материнские обязанности. Готовить, стирать, убирать было не очень-то и сложно, но вот коммуникация с подростком давалась тебе чересчур тяжело, учитывая, что ты сама им до сих пор являлась, хоть и адаманты взрослели гораздо раньше праймов. Из тихих вопросов Нии о том, почему ей нельзя на улицу, почему нельзя учиться в школе со всеми, разродилось настоящее бунтующее негодование. Как ты могла объяснить то, что не понимала сама? Но ты точно знала, что тебя ждет, если ты не уследишь за сестрой. Благо, непокорство только в ней зарождалось и никаких катастроф еще не случалось. "Срочные новости. Катастрофа, произошедшая на Полярном Материке с группой ученых Ксенона…" Ты взметнула голову. На экране телевизора красовалась неизменная ведущая новостей канала Западного побережья, что теперь был под предводительством медиакорпорации семьи Годжо. Невзирая на её строгий, громкий голос, на лице её сохранялась профессиональное спокойствие. "Два месяца назад корпорация Ксенон отправила своих ученых на Полярный Материк. Второй советник Нолан Стоунхарт заявил, что корпорация заинтересована в решении проблем праймов и людей, занимающих традиционную позицию, поэтому советниками было решено разработать вакцину от вируса Зика, что представляет угрозу для беременных. Корпорация Ксенон вела свои исследования абсолютно открыто, все рапорты и научные статьи находятся в открытом доступе. Как нам известно, обсерватория Кельвин-0 занималась отловом белокровок, взятием анализа их прозрачной крови и изучением гена, отвечающего за иммунитет, что невероятно эффективен против РКН-вирусов вроде вируса Зика. Но буквально 10 минут назад к нам в студию поступила видеозапись из обсерватории. Взгляните на следующие кадры." Светлая студия по щелчку погасла, и картина сменилась полнейшим мраком и чьим-то тяжелым дыханием. Тебе пришлось подойти поближе к телевизору, чтобы хоть что-то разглядеть, а к тому дыханию прибавилось невнятное шуршание. Вскоре показался замутненный мигающий холодный огонёк света где-то сверху экрана. "Что там такое?" скучающе спросила Ниа, подходя с тобой ближе к телевизору. "Не знаю," испуганно пробормотала ты, приложив пальцы к губам. В комнате нарастал незнакомый глубокий, хриплый кашель, что резал уши. Чья-то рука по ту сторону экрана отодвинула прозрачную пленку, и огонек приобрел четкие очертания мигающей лампы. В той комнате все было устелено целлофаном, двери опечатаны, а на койках лежали закутанные в пуховики люди, ни живые, ни мертвые. Они почти не шевелились, только кашляли и стонали. Некто, державший камеру в руках, очень медленно подошел к одному больному ближе – на бледном лице одного из ученых ты разглядела кровавые язвы и встревоженно ахнула. "Жу-у-уть," протянула Ниа скорее восторженно, чем растерянно, но она тотчас подпрыгнула и схватила тебя за плечо – вы вдвоем одновременно в испуге пискнули. Тот ученый словно ожил и резко схватился за камеру, а с его пересохших уст слетело тихое 'помоги'. А после запись оборвалась. "На жутких кадрах запечатлено больничное крыло обсерватории Кельвин-0 и несколько ученых, видеооператор пожелал остаться анонимным. Неизвестно, что произошло с ними и почему они сейчас находятся в таком состоянии, связь с учеными также отсутствует. Уже сейчас готовится спасательная операция. Данная ситуация вызывает множество вопросов. Насколько опасна эта болезнь? Насколько она заразна? Почему никто из ученых не связался с большой землей при первых же симптомах? И главный вопрос: правда ли ученые могли заболеть чем-то неизвестным и настолько тяжелым, если просто изучали ледяную рыбу, или же они занимались чем-то другим? Ждем официальных комментариев от корпорации Ксенон. Спасибо, что были с нами. Берегите себя." "Что же происходит…," оробело промямлила ты, все еще смотря на экран телевизора, хотя там уже заиграло ранее прерванное ТВ-шоу. "Они совсем придурки?!" неожиданно вскипела Ниа. "Спасательная операция, блин! Они сюда эту заразу притащить хотят?!" "Ниа!" негодующе вздохнула ты, пораженная цинизмом младшей сестры. "Как ты можешь говорить такое!" "Я говорю исключительно благоразумные вещи!" взъерепенилась она. "Какое тебе дело до тех ученых, а?" вызывающе спросила она. "Вот именно, никакого! А если они принесут эту пакость на Западное Побережье, то это тебя ой как коснется!" "Но они же живые люди… У кого-то из них семьи, дети…," жалобно промолвила ты, отчаянно проваливая попытку за попыткой отстоять свою позицию – твоя сестра, сохраняя непреклонность на лице, и не думала к тебе прислушаться. "Да? А у остальных людей на Побережье всего этого нет, что ли?!" продолжала брыкаться Ниа. Ты перестала спорить и совсем притихла – язык словно в горло запал. Ты от досады покачала головой, пока сестра сверлила тебя сердитым взглядом и демонстративно ждала ответного выпада, но ты лишь крепче обнимала себя руками, прекратив вовсе смотреть в её сторону. "Ну какая же ты размазня, а," раздраженно выдохнула Ниа, отмахнулась от тебя и пошла на кухню. А ты продолжила стоять, глотая приправленную горечью от несказанных слов обиду. Даже разозлиться было не на кого, кроме себя самой – Ниа наоборот давала тебе шанс высказаться, выпалить как на духу всё, что лежало на душе, но даже в стенах родного дома с близким человеком ты не могла переступить через ту тонкую нить, за пределами коей ты смогла бы стать смелее. Ты вздрогнула, когда во входную дверь негромко постучали три раза. Вытерев слезы с лица и пригладив серое платье, ты резко выдохнула и плавной походкой промчалась по просторному белоснежному холлу. Взглянув на мониторы камер, ты от ужаса происходящего потеряла способность мыслить, но действия говорили сами за себя: ты резко распахнула дверь и схватила едва стоящего на ногах Сатору за плечи. "Привет, кроха," мечтательно прохрипел он, сжимая рукою ноющий бок. "Боже, Тору, что произошло?..," надломленным голосом вопрошала ты. А он стоял напротив тебя с окровавленным лицом и хлесткими порезами на щеках и улыбался – нелепо, глупо и донельзя счастливо. Но под твоими руками он начал дрожать. "Эй, эй," тихо прошептала ты, когда он навалился на тебя всем телом, чуть не повалив вас двоих на пол, и что было мочи прижался к тебе. Ты услышала тихий всхлип, а за ним – еще один, уже громче и отчаяннее, а после он уже не сдерживал горький плач. "Опять он?..," как можно тише спросила ты, а Сатору едва заметно закивал головой. "Пойдем внутрь," приободрила его ты, обхватив за талию и заводя в дом. Ты редко видела страх в глазах младшей сестры, но при этом без труда узнавала это незримое чудовище. Она все это время стояла в конце холла, не решаясь к вам подойти. Ты одними губами прошептала 'сейчас вернусь', но её это ни капли не успокоило – напротив, ей стало дышать так тяжело, словно она оказалась под водопадом изо льда и оторопи. Даже когда вы скрылись во тьме второго этажа, Ниа так и продолжила стоять, задрав голову и сдерживая слезы. Ты распахнула дверь в свою комнату – сил оставалось ровно столько, сколько нужно было, дабы дотащить еле живого Годжо до кровати. Ты как можно аккуратнее положила его обмякшее тело на свою кровать, не беспокоясь о том, что белые шелковые простыни погрязнут в алом, и накрыла его теплым пледом. "Кроха, ты ведь не уйдешь?..," слабым голосом спросил он, и то было больше похоже на мольбу. "Нет, конечно нет," успокоила ты его, поправляя одеяло и закутывая его как можно сильнее. "Я только принесу теплые полотенца, чтобы смыть кровь." Пока ты смывала с Годжо кровь, он не издал ни звука – ты нахмурилась, ведь это было на него не похоже. Будь то крохотный синяк или укус комара, раньше он всегда ныл и раздувал драму, а теперь тихо сопел и даже не попросил поцелуя в лоб за, по его мнению, хорошее поведение. Ты слезливо поморщилась, увидев раны на его щеках – если правая была еще относительно цела, то с рассеченной раной на левой нужно было обязательно идти ко врачу, дабы зашить её. Как же он мог так поступать с собственным сыном? "Ты голодный?" прошептала ты, нежно убирая прилипшие ко лбу пряди с его лица. "Очень," вторил он тебе тем же шепотом, а после ты почувствовала, как он обхватывает твою руку и подносит её к своим раненым губам – ты в жизни не получала столько поцелуев, сколькими он сейчас одаривал твою ладонь. "Что это на тебе?" усмехнулся он, положив твою руку на свою щеку. Ты оглядела себя, совсем позабыв о том, во что сейчас была одета – обычное серое приталенное платье без рукавов, но для Сатору ты в каждом из самых скучных нарядов была принцессой. "Не нравится?..," неуверенно спросила ты, смущенно пожав плечами. "Тебе все к лицу, кроха," нежно заверил он, прикрыв глаза и чуть потершись раненой щекой о твою мягкую руку. "Перестань," беспокойно возмутилась ты, убирая ладонь с его лица, а он даже в таком состоянии смог надуть губы. "Я постараюсь как можно быстрее закончить с готовкой, хорошо?" спросила ты, вставая с кровати. "И вообще… Ты можешь оставаться тут, сколько захочешь. Тебе необязательно возвращаться домой," добавила ты тише. "Почему ты всегда так добра ко мне?" спросил он шутливо, а в глубине души всегда искал ответ на эту загадку всерьез. "Ты – мой друг," прямо выпалила ты, но кое-что скрывая и оставляя при себе. Сатору был твоим единственным другом. Сатору был человеком, для которого ты бродила по свету и открывала новые чувства, а после относила их ему – на растерзание или сохранение, роль судьи ты отвела Годжо. И до сих пор он ни разу не сделал тебе больно. "Постарайся отдохнуть. Я скоро вернусь." Если бы Годжо мог стоять на своих двоих, он бы тебя не отпустил – или, по крайней мере, вы бы наводили беспорядок на кухне вместе, но в этот раз ты не встретила сопротивления. Выйдя из комнаты, ты сразу же увидела Нию, что сидела на ступеньках, спрятав лицо в дрожащие колени. "Пойдем," тихо сказала ты, успокаивающе положив руку на плечо сестры. Она взметнула заплаканное раскрасневшееся лицо, а ты сочувственно улыбнулась в ответ. "Сатору голодный, так что с ужином надо поскорее закончить. Поможешь?" Ниа лихорадочно закивала головой и бросилась на кухню быстрее тебя. "Ч-что с ним п-произошло?" заикающимся от всхлипов голосом спросила Ниа, когда ты вошла за ней на кухню. "Нарвался на хулиганов," вздохнула ты, осуждающе покачав головой. Ниа коротко кивнула, и теперь ей не было дела до банок со специями или перепалок с тобой на важные и не очень темы – она буквально вырвала миску с тестом у тебя из рук и принялась доделывать ужин сама.

***

'Встретимся за продуктовым складом после обеда.' Ты быстро шагала из гаража в сторону склада, минуя переполненную людьми столовую, и сжимала записку в кармане. Это могла быть чья угодно злая шутка, но ты сразу же узнала почерк Нии – в конце концов, ты делала с ней все её домашние задания когда-то, некоторые даже приходилось переписывать по несколько раз из-за множества помарок. Ты скоро шмыгнула в проем между столовой и первым общежитием – через несколько футов стало трудно протискиваться из-за множества сколоченных из досок ящиков, в которых лежали объедки сгнивших овощей и фруктов на компост. В спешке ты наступила на склизкий помидор, что валялся прямо на асфальте и едва не упала. Завернув за столовую, ты прошла по тесному двору; запах тут стоял удручающий, как будто кто-то умер прямо на городской свалке – у тебя от такого аромата даже заслезились глаза, и теперь ты понимала жалобы людей из первого общежития. Заткнув нос рукавом, ты миновала дворик и оказалась за небольшим зданием из серого кирпича. Бегло оглядевшись и поняв, что ты тут одна, ты неловко переступила с ноги на ногу, а после присела на сложенные друг на друга поддоны в углу у склада. Ты бесконечно переживала за свою сестру – ты ведь говорила ей не связываться с тобой ближайшее время, неужели произошло нечто из ряда вон? Тревога делала твои вдохи короткими, а выдохи – судорожными. Ты вскинула голову, когда услышала приближавшиеся из-за угла шаги. "Сис!" окрикнула тебя Ниа, радостно вскинув руки в приветственном жесте. "Привет," сказала она тише и нежнее, подходя к тебе ближе и обнимая тебя. "Привет," прошептала ты с улыбкой на лице, сжимая сестру в ответ. "Что случилось?" встревоженно спросила ты. "Я просто соскучилась!" она отстранилась от тебя, плюхнулась рядом на поддоны, а потом резко взметнула что-то к твоему лицу. "Глянь!" задорно пискнула она, помахав запечатанной шоколадкой перед твоим носом. "Ты что…," у тебя от изумления чуть не отвалился подбородок. "Ты что, стащила это с кухни?!" "Пока не пришлось," развязно протянула она, кокетливо перебросив пряди волос за спину. "Мне всего лишь нужно было сделать вот так," она прикрыла глаза, а когда распахнула их, не было в них и толики лукавства и плутовства – только бесконечная жалость. "Повариха на кухне была очарована!" рассмеялась Ниа. "Кто же устоит перед очаровательной сиротинушкой из разрушенного третьего убежища?" "Ну ты…," ты осуждающе покачала головой, с прищуром глядя на сестру. "Рада, что хоть что-то не меняется," внезапно для самой себя, хохотнула ты. "Налетай давай," она кулаком мягко пихнула тебя в плечо, а после развернула шоколадку и поломала её на дольки. Вы одновременно запихнули по куску в рот и заговорщически захихикали. "Боже… Как вкусно!" простонала ты, едва сдерживаясь, дабы не присвоить весь шоколад себе. "И не говори!" вторила тебе Ниа, в блаженстве откинув голову и припав спиной к стене склада. "Я такое, кажется, в прошлой жизни ела. В третьем убежище даже яблок не было, что уж про сладкое говорить…" "У вас там что, вообще фруктов не было? Даже консервированных?" взволнованно спросила ты. "Да у нас и овощей-то было нема," отрешенно пожала плечами Ниа, тихонько грызя кусочек шоколада и наслаждаясь процессом. "Почва хреновая оказалась. Выживали на том, что рейдеры принесут. А приносили они не очень-то много." "Кошмар," протянула ты, в неверии покачав головой. Никто бы никогда не догадался, что Ниа недоедала – в свои полные восемнадцать она выглядела живой и полной сил, глаза её сверкали, губы выглядели мягкими, волосы – шелковистыми, и, хоть вы из года в год все больше походили на близнецов, Ниа всегда казалась тебе прекраснее во сто крат, чем отражение в зеркале. "Так…," неловко начала ты. "Что у вас там произошло вообще?" "Да черт знает," устало вздохнула Ниа. "Я всё пропустила. Проснулась уже от взрыва," глаза её помутнели, будто она выпала из реальности и просматривала картинки сумрачного прошлого, что горело в огне. "Никто нас даже не эвакуировал, все на панике были. А может и нет… Но рейдеров поблизости не было, по крайней мере, я никого не видела. А ты ведь сама знаешь… Бешеные боятся воды, но не огня. Пришлось собираться в кучки и покидать убежище самостоятельно. Кто был посмелее – тот успел на кухню забежать, чтобы хоть каких-то припасов взять. Я, кстати, одна из них, так и получила пару укусов," гордо заулыбалась она. "А после мы небольшой группой человек отправились искать хоть какое-то место, где можно обжиться… Прибились к какому-то супермаркету недалеко от берега. Там ваши рейдеры нас и нашли." "Боже, Ниа," сочувствующе проскулила ты под натиском новой волны вины и горечи – пока твоя сестра переживала подобное, ты сидела в теплом месте и не думала шевелиться. "Можно взглянуть?.." осторожно поинтересовалась ты. "Конечно," кичливо усмехнулась она и отогнула воротник теплого свитера. Ты ахнула и прислонила руку к приоткрытому рту – ты еще никогда не видела укусы столь близко. Тебя затрясло от мысли, что ты бы не пережила такое. "У меня еще один есть!" задорно сообщила она, закатывая рукав. "Я поняла!" боязливо пискнула ты, хватая ее за руку и останавливая её. "Ну вот," довольно захохотала Ниа. "Хоть в чем-то я тебя теперь превосхожу!" шутливо дразнила она тебя, показывая язык. Уголки твоих губ дрогнули, но ты так и не смогла выдавить из себя улыбку. Стыд окрашивал все твои незначительные успехи в тяжелые преступления против собственной сестры. Ничего не говоря, Ниа утешающе накрыла твою руку своей. "Ты все еще их носишь...," на выдохе удивилась ты, глядя на ее ладонь. "Вряд ли я когда-то их сниму," тоскливо ухмыльнулась Ниа, глядя на потертые кожаные перчатки. "Я так скучаю по своему байку…," с надрывом призналась Ниа. "Это был первый подарок от мамы, который хотела я сама. До сих пор не верю, что она разрешила мне что-то такое. И пофигу, что мне разрешалось ездить на нем только в нашем районе," мрачно хохотнула она. "А спустя всего полгода мой байк со всем миром покатился к черту. Ты хоть помнишь еще тот первый день, когда мы залезли на мотоцикл?" с шутливым укором спросила она, пихнув тебя плечом. "Я тогда впервые ощутила свободу. Никаких четырех стен, никаких домашних учителей, никакого надзора. Лишь ты, я и ветер." "Ты даже не обижаешься на то, что тогда за руль села я, а не ты?" изумленно спросила ты, а внутри все содрогалось от мысли, насколько мог быть разным один и тот же день с одинаковыми событиями для двух людей – пока Ниа радовалась подарку и возможности выбраться из дома, ты была закована в ответственность и тяжкое обещание матери придушить тебя, если на твоей сестре будет хоть одна царапина по возвращении. "Ой, не," отмахнулась Ниа. "Я тогда так боялась, что жуть!" в доказательство своим словам она непроизвольно крепче сжала твою руку. "Ты-то?!" громко возмутилась ты. "Ну представляешь, да!" горячо парировала Ниа. "Я тоже могу быть трусихой!" "Да брось…," ты закатила глаза, а потом почувствовала, как твоя сестра внезапно несильно дернула тебя за руку. "Сис…," тихо спросила она, рассматривая внутреннюю сторону твой ладони. "Что это? Что с тобой произошло?" "Да это просто…," запнулась ты, поспешно убирая руку и пряча шрамы в карман. "У нас на ферме работать оказалось не очень безопасно," нервно хихикнула ты, кое-как выдержав пристальный взгляд сестры. "У меня в руке однажды банка с консервированными томатами лопнула. Кто-то сделал всё тяп-ляп, а перепало мне." Ниа протяжно хмыкнула, но, к твоему облегчению, больше на эту тему задавать вопросов не стала, как будто сыграла сестринская связь и она была уверена, что если надавит на тебя, то ты раскаешься во лжи и признаешь все грехи, но также она могла почувствовать, что с тобою станет, если это действительно произойдет. "Я хотела с тобой еще кое о чем поговорить…," осторожно, но уверенно заявила она, и у тебя вспотели ладони. "Что… Что у вас с Сатору?" робко спросила она – её поведение всегда менялось кардинально, когда речь заходила о нем. "Я не стану врать," ты изумилась собственной твердости и быстрому ответу на её припорошенный ревностью вопрос. Ты не могла вынести мысли, что между вами будет еще больше секретов. "Когда мы встретились в этом убежище, у нас начались своего рода некоторые отношения, но теперь все кончено," и в тебе не кипела вина и не орали сожаления, пока ты острым лезвием топора обрубала все концы, что связывали тебя с Годжо. "Чувствами там и не пахло, поэтому… Если ты правда этого хочешь, то ты можешь попробовать построить с ним все заново, может, в этот раз сработает. Я не буду путаться под ногами." У Нии остался во рту затхлый привкус, будто она доедала за кем-то, и это длилось уже не первый год, а почти всю ее сознательную жизнь. Ужасная несправедливость следовала за нею по пятам, куда бы она ни шла – все время занимать второе место после своей сестры по жизни, и быть на последнем месте в сердце любимого человека, и то только потому, что внешне она была на тебя похожа и навязалась Годжо тогда, когда он погибал от твоего предательства. Оливия рассказывала Ние, что Сатору был уготован именно ей, но даже так ты ловко обошла нити судьбы, будто была змеёй. "Не знаю…," тоскливо выдавила ты. "Похоже, нам с ним просто не суждено быть вместе," услышав твоё подавленное признание, Ниа смягчилась и приобняла тебя, хотя сама желала оказаться в чьих-то руках. "Пообещай мне одну вещь," неожиданно строго приказала ты. "Никогда, никогда не позволяй кому-либо обращаться с тобой так, будто ты ничего не стоишь," продолжила ты сурово, не дав сестре вставить слово. "Даже если ты очень любишь этого человека, себя ты всегда должна любить сильнее." "Сис…," настороженно ахнула Ниа. "Что произошло между вами здесь?" "Я не хочу вспоминать об этом," резко отрезала ты, а от правды было не скрыться – ты никогда не забывала о боли и унижении, на которые подписалась сама. "Просто хочу сказать… Сатору уже не тот человек, каким был раньше," мрачно предупредила ты, опуская глаза в пол – не от стыда, но от разочарования. "А если дело во мне, и именно со мной он не может быть таким, как прежде? Может, ему все это время действительно нужна была ты?" потому что ты оказалась неспособна обуздать его демонов – ты их порождала. "Хорошо," прошептала Ниа надломленным голосом, полным надежды. "Обещаю," промолвила она, положив голову на твоё плечо.

***

Сатору больше не видел тебя у общежития – ни днем, ни ночью. Он каждый вечер то стоял у тусклого фонаря, то сидел на крыльце, но от тебя даже призрака не осталось. Временами он поднимался на твой этаж и, прильнув спиной к стене, долго смотрел на твою дверь, исписанную оскорблениями – иногда он стучался, то тихо, то от нетерпения громко, но никто его так и не впустил. Сумасшествие неустанно к нему подкрадывалось – одним днем или ночью, когда в коридоре этажа все стихло и все улеглись спать, Годжо показалось, что он слышит эти надписи на двери, и голос до боли был ему знаком. От злости пнув навсегда закрытую для него дверь, он быстро спустился и, аккуратно пробравшись на склад, стащил первую банку краски, что попалась ему под руку. Когда пелена наваждения спала, и он очнулся, твоя дверь уже была перекрашена в светло-синий оттенок – Сатору в изумлении уставился на свои руки, что были заляпаны тем же цветом. Но, как бы он ни старался, в каких бы миражах и мороках ни прибывал, твой призрак так и не появился подле и не открыл ему дверь. В столовой ты не появлялась и на ферме тебя тоже не было. У кого бы Сатору ни спрашивал, никто тебя не видел уже несколько недель, а другие вовсе отвечали, что никогда не видели такую девушку, какой тебя описывал Годжо. Выйдя из ангара, он оказался на твоем месте – Сатору стоял возле того самого забора, яро вцепившись в него руками, и прерывисто дышал. Он не знал, где тебя искать – простая истина, что толкала его в яму отчаяния. Он никогда не знал, что с тобою происходило за пределами тех комнат, в которых тебя трахал. Сатору задрожал, пряча побледневшее лицо в ладони – он и сам когда-то переживал мучения день за днем, неужели и он тоже превратился в монстра? Не бывает загадок без ответов – с такой мыслью он направился прямиком в медкорпус. Кто-то должен был тебя видеть или слышать о тебе хоть что-то. Если злость Иери не являлась объяснением твоего исчезновения, то это явно была подсказка. Миновав коридор, залитый послеполуденным светом и полный пациентов, ждущих своей очереди, Сатору бесцеремонно залетел в кабинет своей подруги под общее громкое негодование. "О," притворно удивился он, склонив голову набок и глядя на подругу и пациента, что сидел рядом с ней и ждал, пока ему пропишут лекарства. "Тут занято, что ли? Ну ничего, я подожду," чирикнул он и плюхнулся на кушетку рядом. "Выйди," спокойно приказала Иери, даже не посмотрев в сторону наглеца. "Не могу, доктор," простонал он, хватаясь за сердце. "Душа болит…" "Я доложу Марко об этом," внезапно прошипела она, пока пожилой мужчина рассматривал трещины на потолке. "Уж он найдет на тебя управу." "Валяй," фривольно отозвался Годжо, закинув руки за голову. С тем секретом, что доверил ему командир, Сатору был неприкасаемый. Иери гневно выдохнула и тотчас вернулась в амплуа уставшего врача. "Прошу, пройдемте в кабинет осмотра," обратилась она к пациенту, а тот, встрепенувшись, бодро закивал головой. Едва дверь захлопнулась, глупая ухмылка с лица Годжо пропала и он, как можно тише ставя на пол ноги, прислушался. Шоко была по уши занята пациентом, а дверь в картотеку за ее столом была предательски приоткрыта. Судорожно вздохнув, Сатору чуть не на цыпочках юркнул в картотеку и принялся быстро прохаживаться меж стеллажей, лихорадочно выискивая глазами твоё имя. Когда Годжо нашел то, что искал, он замер. Он оставался на перепутье с кучей дорог – он все еще мог просто уйти и оставить тебя в покое, он мог продолжить мучить тебя, мог попробовать снова стать друзьями, но он выбрал самый болезненный и правдивый путь, сам того не понимая. Онемевшими пальцами он достал твою медкарту – она была очень тонкая, будто ты никогда не болела и поэтому не посещала врача. Открыв первую страницу, он столкнулся с красным и кричащим штампом 'адамант', что снова скрутило ему кости до хруста. Сатору перелистнул. Весной прошлого года у тебя по симптомам была небольшая простуда, а еще через пару месяцев, ты, кажется, жаловалась на боли в пояснице – он с трудом мог разобрать почерк подруги. Он аккуратно припал плечом к стеллажу и вчитывался в каждую строчку, поглаживая буквы, будто прикоснувшись к тому, что было с тобою связано, поможет ему почувствовать тебя. Годжо вновь перевернул страницу. Пальцы его замерли, а вот глаза вновь и вновь продолжали лихорадочно и торопливо перечитывать написанное. Жалобы: общее недомогание, тошнота, повышенная температура тела, отсутствие аппетита, боли в области малого таза при ходьбе и в состоянии покоя… Гинекологический осмотр: половые губы увеличены в размере, умеренное кровотечение, травматизация переднего и левого бокового свода… Сатору шумно сглотнул – это далось ему с трудом, ибо все эти слова встали комом в горле. Он знал, что причиняет тебе боль, кроме того, он делал это намеренно, постоянно толкая тебя все дальше в объятия унижений только для того, чтобы проверить, сколько еще ты можешь выдержать. Желание отомстить ослепило его, но здравый рассудок вновь заставил его распахнуть глаза и делал он это неумолимо и мучительно. Сатору коротко, очень тихо проскулил, когда развернул вкладыш, приклеенный к странице с жалобами. Номер беременности: первая Срок беременности: 9 недель Дальше бесконечной вереницей шли какие-то буквы и показатели, что больше походили на руны. Годжо медленно задерживал взгляд на каждой строчке, пытаясь хоть что-то понять, но, когда он дошел до конца, он желал лишь одного – навсегда забыть язык человеческий. Прерывание беременности: 9 неделя Он опустил потухший взгляд на дату под последней строкой, и твоя медкарта чуть не выскользнула у него из рук. "Какого хрена?!" заорала Шоко, подбегая к нему и вырывая карту у него из рук. Сатору даже не дернулся. Пока он тонул в разгадках, он не услышал ни голоса Иери, ни то, как уходил пациент. "Кто разрешил тебе сюда заходить вообще?!" Годжо даже не взглянул на подругу. Он продолжал стоять, облокотившись о стеллаж, а его пустой взгляд был прикован к полу. Иери сощурилась, тяжело дыша, и не было у нее и одной мысли о том, дабы пожалеть Годжо. Напротив – если бы у нее в руках оказался камень, он непременно бы полетел в сторону Сатору. "Что-то я не поняла," вкрадчиво, холодно отчеканила Иери, видя, как ее друг рассыпается. "Это ты натворил делов!" рявкнула Шоко, сдерживаясь, дабы не толкнуть его. "Так какого черта ты выглядишь, как щенок побитый? Ты не имеешь на это права!" Вот почему ты решилась в тот день позвать Годжо при всех – пусть тихо, пусть твой голос услышал только он, но ты отважилась к нему подойти, а он не осмелился откликнуться. Ты не искала его любви, не искала попытки все исправить, ты просто хотела поговорить о том, как вам жить дальше, а он, сам того не зная, ответил на твой вопрос, выбрав у тебя на глазах твою сестру и дав тебе понять, что ты всегда была сама по себе. "Ты можешь и дальше забавляться с Нией, как делал это в старые-добрые," Иери разочарованно покачала головой. "А Т/И пусть живет дальше. Ты же сам понимаешь, что она не виновата в смерти твоего отца. Он сам выбрал самоубийство," добавила она тише, но голос ее насквозь был пропитан ядом. "Даже если ты и считал ее виноватой, за свои грехи она уже заплатила," отрезала Иери на выдохе, и, посмотрев на твою медицинскую карту, швырнула ею в Годжо. "Я даже не могу представить, что случилось бы с ней, если бы Алан не привел её сюда. Понимаешь? Незнакомый человек проявил к ней больше доброты, чем… ты," бросив эту обреченную истину ему под ноги, Шоко оставила его одного в темной картотеке, полной чужих имен и его собственных сожалений. Сатору добился, чего хотел. Он пришел сюда за ответами. Он их нашел и теперь ему с этим нужно было жить.

***

Когда ты вернулась в общежитие от Алана поздно ночью, ты была такой уставшей, что не сразу заметила подвоха. Ты поспала пару часов и открыла глаза, когда на часах было пять утра – хоть у тебя еще оставалось время, уснуть вновь ты так и не сумела. Вздохнув, ты взяла неполную бутылку с водой, зубную щетку, остатки зубной пасты и вышла из комнаты. Когда ты закрывала дверь на ключ, ты нахмурилась, словно что-то было не на своем месте. Рука твоя замерла, и ты медленно подняла голову, а в груди нарастала мелкая клокочущая паника. Эта дверь была светло-синего оттенка и все надписи куда-то испарились. Ты рывком открыла дверь и оглядела комнату, страшась найти хоть один признак или вещь, что кричали бы о том, что ты сегодня вломилась в чужие покои. Но нет, комната была твоя – на тебя со стола смотрел все тот же радиоприёмник. Ты захлопнула дверь обратно и помотала головой. Если уж ты смирилась с оскорблениями, то и к перекрашенной двери как-нибудь привыкнешь. Это было не самое худшее, что случалось с тобой за последнее время. Может, кто-то из местного руководства заметил вандализм и решил поправить это дело. В пять утра на улице не было ни души, в окнах общежитий не горел свет, да и уличные фонари не мерцали в утренней ночи – ты шагала по кромешной тьме в общую душевую, внимательно вглядываясь себе под ноги. Ты умылась и кое-как привела себя в порядок – во мраке душевой лицо уже не казалось таким бледным, да и глаза были не такими красными, но ты все еще выглядела помято. Сонно вздохнув, ты направилась к гаражу Алана – по твоим ощущениям, прошло минут пятнадцать с тех пор, как ты проснулась, а значит, Алан еще спал. Ты решила до конца придерживаться вежливости и не будить мужчину до тех пор, пока он не поднимется сам, а поэтому тихонечко села возле входной двери в гараж. В черной растянутой толстовке до колен и с капюшоном на голове ты больше походила на тень, чем на человека, тем более ночью. Ты ковырялась носком в рыхлой земле, думая о том, как тебе жить дальше. Отречься от человека на словах – пустяковая задача, но вырезать его имя из сердца и не вздрагивать при каждом его упоминании было не просто тяжело, это походило на адову муку. Может, если Сатору сойдется с Нией, тебе будет проще его отпустить. Ты нахмурилась от собственной корысти – вместо того, дабы искренне пожелать счастья сестре и уверовать в её с Сатору любовь, ты искала в этом выгоду для себя и своих попыток двигаться дальше. Так или иначе, после всего, что с тобой произошло, ты уже не могла чувствовать себя грязнее. Ты неожиданно, как по привычке, сильно вжалась спиною в дверь, мечтая слиться с обстановкой – где-то недалеко послышались чьи-то шаги. Едва ты успела положить голову на плаху, думая, что кто-то тебя выследил и этот кто-то идет по твою душу, недалеко от тебя промчалась женская фигура, плотно укутанная в пуховик, а лицо ее было скрыто мехом. Она забежала за ангар, в котором ты раньше работала, а ты в это время, сидя в переулке между гаражом и фермой, старалась не дышать. Сперва шаги стихли, а после прозвучали какие-то приглушенные шорохи – тебе показалось, что кто-то попытался зажечь зажигалку. Чей-то шепот вперемешку с холодом уходившей ночи пробежался по твоей спине. Ты не могла разобрать речь, и неожиданно для себя замерла и напрягла слух. Кажется, за фермой встретились двое – ты различила прокуренный голос женщины средних лет и молодого паренька. "…не, без вариантов. Во втором на проходной шманают тут и там – даже задница не в безопасности…," ты с силой прижала ладонь ко рту, боясь лишний раз вздохнуть, когда разобрала некоторые слова неизвестной женщины. "Рейдеры больше не собираются искать выживших, и вепрь поставки прекратил… будем справляться тем, что есть…" Ты нахмурилась, когда женщина шепотом обронила знакомое слово. Вепрь. Где ты его уже слышала? "…долго еще ждать?" послышался голос парня – он дрожал, то ли из-за холода, то ли из-за мандража. "…уже середина квартала. Шприцы скоро должны прийти. Обговорим все еще раз и будем терпеливо ждать. Нам сообщат точный день, когда будет поставка…" Едва позади тебя что-то бряцнуло, как ты отпрыгнула вперед и повалилась в небольшой сугроб, с испугом посмотрев за плечо. "Че расселась тут, малявка?" сонно пробасил Алан, уперев руки в боки. "Я в окно поглядел – сидишь тут одна. Жалкая картина. Заходи, жопу отморозишь." "П-простите, я вас разбудила?" встревоженно спросила ты, оглядываясь по сторонам. Заметив твой жалкий трусливый вид, Алан фыркнул и закатил глаза. "Ну я что по-твоему, приведение? Че ты так боишься? Заходи давай или устраивайся поудобнее в этом сугробе, я второй раз предлагать не стану." "Захожу, захожу," растерянно пробормотала ты, вставая и отряхиваясь от снега. Ты еще раз бегло поглядела в сторону закоулка фермы, но там более не прятались ни силуэты, ни голоса. "Чего приперлась так рано?" зевнул Алан, доставая зубную щетку и бутылку с водой. Он даже не удосужился дойти до общей душевой – он вышел из гаража в носках, заплатанных штанах и растянутой майке и принялся чистить зубы, сплевывая воду с пастой прямо на землю. "Не спалось…," виновато сказала ты, опустив взгляд в пол. "И поэтому ты решила меня донимать, да?" без укора буркнул Алан, но ты вся покраснела до ушей. "П-простите—" "Бабы никогда шуток не понимали," отмахнулся он, заходя обратно в гараж. "Ладно, снимай давай эту свою толстовку и за работу. У нас сегодня три корыта в ряд, эти рожи лощенные с автоматами все предыдущие тачки поломали, а теперь ноют, что им передвигаться не на чем. Завтра надо отдать." "М-м-м, хорошо," неуверенно протянула ты, стягивая толстовку и сомневаясь, что вы сможете за одни сутки починить три машины. Ты наспех заправила футболку в штаны и повязала хвост. Алан заварил вам по кружке кофе, а после открыл капот старенького серебристого хэтчбека. "Давай-ка с малого начнем, лады?" предложил он, шумно прихлебнув из своей кружки. "А то вечно ты стоишь и пялишься, как баран на новые ворота," проворчал он, а ты стояла с круглыми ошалелыми глазами и неловко попивала кофе – раньше ты только и делала, что бегала за инструментами к верстаку и обратно, пока Алан копался под капотом или под днищем машины. "Вот эта огромная хреновина – это движок," Алан похлопал по корпусу огромной штуки в центре, а под пластмассой прятались клапаны, поршни и шатуны. "Продольные двигатели используются в заднеприводных и переднеприводных тачках. Поперечные движки используются в основном чтобы габариты машины поменьше сделать, ага. Вот этот пластиковый бачок," он указал на пластиковую тару рядом с двигателем. "Это расширительный бачок, в него антифриз заливается. По системе бегает, двигатель от перегрева спасает. Не зальешь охлаждайку – вскипишь, как яичница на сковороде. Вот та херня с ремнями – это генератор. Пока едешь, он электричество вырабатывает и аккум заряжает…" Это было не просто объяснение что к чему – это была двухчасовая лекция. Ты ходила с умным видом вокруг машины, пока Алан тыкал пальцами в разные места и объяснял, что делает та или иная 'хреновина'. Не сказать, что ты запомнила абсолютно все, но, когда Алан подло и внезапно спросил, куда заливается масло, ты испуганно, но бодро ткнула пальцем во встроенную ёмкость с крышкой под капотом. Алан довольно хмыкнул. Уже вечерело, а вы со второй машиной еще не управились. Ты витала где-то на поверхности своих мыслей и все вспоминала тот разговор, что подслушала утром и разрывалась между решением рассказать Алану или не беспокоить его. Пока он что-то злобно кряхтел, спрятавшись под днищем черного помятого внедорожника, ты забралась на верстак и уселась, дожидаясь, пока Алан снова не прикажет тебе что-нибудь подать ему из инструментов. "Чего расселась там?!" ты подпрыгнула от его приглушенного возмущенного вскрика. У Алана будто глаза на пятках были, ибо верхняя часть его тела все еще была спрятана под автомобилем. "Отдыхать кто приказал?" "Дак а что я могу сделать-то?" пристыженно спросила ты. "Да корыто хоть протри," продолжал возмущаться Алан. "Не в таком же виде тачку отдавать!" "Что-то рейдеры не сильно думали о вас, когда отдавали вам тачку в таком виде," саркастично возразила ты. "Пусть они сами её и моют." "Не в этом дело," буркнул Алан. "Я просто не люблю, когда в моем гараже бездельничают. А кто ж виноват, что ты баба и убираться – твоя естественная задача, а?" "Раз я – баба, то почему вы вообще позволили мне тут остаться?!" обиженно огрызнулась ты. "Вот и я задаю себе этот же вопрос," мрачно признался Алан. "Ты мне скажи, ты чего от меня хочешь? Че сделать-то, чтобы ты отстала наконец?" Ты не стала обижаться на Алана за такие слова. Он был прав – люди и в прошлом, и нынешнем мире использовали друг друга, как могли, и, если раньше ты не могла идти по этому течению со всеми из-за своей стеснительности, здесь смущаться было уже некого. "Помогите мне стать сильнее." Алан зычно хохотнул, да так, что чуть машина не подскочила. "Какая-то размытая у тебя формулировка. Ни сроков, ни специфичных обязанностей. Ты давай конкретнее, лады?" "Ну я не знаю," вскипела ты, лихорадочно выискивая ответы в голове о том, а какой же он – сильный человек? "Про машины я уже что-то выяснила, но о выживании в таком мире – совсем ничего. И стрелять тоже было бы неплохо научиться." "А кто сказал, что я умею стрелять?" одернул тебя Алан, и ты пожала плечами, хоть он этого не увидел. Просто на первый взгляд этот мужчина действительно выглядел так, будто умел это делать. "Я что, похож на бандюгана?" в шутку спросил он. Ты раздраженно вздохнула. 'На старого козла' – подумала ты про себя. "Давай так," начал Алан. "Научу тебя, чему знаю, да и стрелять тоже. Как только в мишень попадешь – так наши дороги и разойдутся. Лады?" Ты недолго обдумывала предложение. Забесплатно обзавестись навыками стрельбы и выживания – сделка лучше некуда, тут главное выключить чувства и плыть, куда укажет река судьбы. "Лады." "Славно, славно," пробормотал он. "Приберись в гараже пока что. Мусор тоже собери и выкинь. Это твой первый урок, так что будь добра, пошевеливай булками." Тебе яро хотелось схватить первый гаечный ключ и метнуть в него, но ты сделала пару глубоких вдохов и с кривой от желчи улыбкой слезла с верстака. Ты протерла старой тряпкой пыль с поверхностей и даже снизошла до того, чтобы протереть старый внедорожник. Подмела грязь с пола, поправила покосившиеся полки, а после принялась собирать мусор в ведро. Пустые банки из-под масла и антифриза, какие-то старые ржавые и прогнившие болты, небольшие куски пластика от бампера машины, что сами отвалились – ведро постепенно становилось тяжелее. Когда ты напоследок оглядывала верстак и под ним на предмет того, что можно еще выкинуть, дабы не бегать два раза, в дверь гаража постучали. Ты недоуменно вскинула брови, ибо не могла припомнить, чтобы к Алану вообще хоть кто-то захаживал. В дверь заколотили сильнее. "Ну кому там неймётся, а?" вспылил Алан, вылезая из-под машины. "Я человек или истребитель!" Когда Алан выбрался из-под днища, ты хихикнула – он походил на домового, что вылез из печи. Такой же чумазый, весь в грязи и машинном масле. Алан, сердито вытирая руки грязной тряпкой, подошел к двери, а ты притихла. "Ты ещё чё за хрен?" недоброжелательно поприветствовал Алан гостя. "Она здесь?" у тебя от этого голоса душа похолодела. Ты чувствовала, как вспотели руки, что держали ведро. "Малявка!" окрикнул тебя Алан. "Знаешь его?" Ты отошла от верстака и встала поодаль за спиной Алана. Ты словно вечность не видела Сатору – выражение его лица говорило тебе, что он чувствовал нечто похожее. Ты лишь в прошлой жизни видела его таким растерянным. Молчание растянуло секунду в целую жизнь. А затем тебя осенило. Ты не могла рассказать Алану, что слышала сегодня утром, но вот негласному главному среди рейдеров – вполне. Все еще оставался не такой уж призрачный шанс, что Годжо был в этом замешан, ты не знала, кому могла доверять, но правда была пригляднее молчание. Ты покрепче схватила ведро и прошмыгнула у Алана под подмышкой на улицу и быстрым шагом направилась к мусорке. "Т/И, подожди…," слабо окликнул тебя Сатору, что мчался за тобою по следам. "Нам нужно поговорить…" "Помолчи," резко осекла его ты. Ты судорожно оглядывалась по сторонам, боясь, что вас заметят. Когда вы подошли к мусорке и вас скрыл один из складов, ты обратилась к нему. "С ума сошел? Сейчас день! Ты хоть знаешь, какие у тебя будут проблемы среди своих, если они увидят, что ты ошиваешься с дочерью советницы Ксенона?" попыталась вразумить его ты. "Меня это не волнует," надломленным голосом попытался объясниться Сатору, а тебе хотелось наполнить пустое ведро токсином и вылить на его прекрасную голову, заливаясь мерзким смехом. Не волнует? Это поэтому он постоянно тащил тебя в кусты среди ночи, чтобы назначить очередное рандеву? Поэтому он никогда не смотрел в твою сторону? Никогда не говорил с тобой на людях? Твоим местом была темная комната в котором ты даже не могла разглядеть лица Годжо. "Послушай, всё, что между нами было… Я бы хотел… Нет, вернее, я так хочу—" "Нет, ты послушай," грубо перебила его ты. "Я не знаю, почему я тебе доверяю. Наверное потому, что с этим мне больше не к кому обратиться. Я даже не знаю, замешан ли ты в этом или нет, но… Сегодня утром я подслушала чей-то разговор. Женщины и парня. Они сказали…," ты зажмурилась, пытаясь заново воспроизвести их слова, но это оказалось не так-то легко. "Что-то про проходную и про то, что какой-то вепрь прекратил поставки. Чего конкретно – я не услышала. Еще они упоминали про какие-то шприцы, и что им сообщат, в какой конкретно день они должны прийти, и еще что-то про середину квартала…" Пока ты рассказывала все это, ты начала задыхаться – ты так быстро тараторила, что и не заметила, как к тебе подкралась паника. Ты ни капли не успокоилась, когда Сатору осмелился положить руки на твои плечи, ты только брезгливо отпрянула. "Я попробую выяснить," твердо поклялся он тихим голосом, дабы не пугать тебя еще сильнее. "Обещаю, Т/И, я со всем разберусь, просто дыши, хорошо?" взмолился он, видя, как тебе плохо, но он даже помочь тебе не мог – самое простое его прикосновение вызывало у тебя тошноту, и он видел это. "Все нормально," продышалась ты, прикладывая к лицу холодный снег. "Теперь делай с этой информацией все, что хочешь," бросила ты напоследок и ринулась обратно в гараж. "Хватит убегать, пожалуйста," молил он вслед, пытаясь тебя остановить. "Взгляни на меня хоть раз," он сам чуть не подавился на собственном шепоте, чувствуя привкус желчи – просить о таком после всего, что он натворил, было за гранью всякой наглости. Когда ты вернулась, Алан по-прежнему стоял на крыльце и вальяжно покуривал папиросу. Ты прошмыгнула внутрь, а когда Сатору инстинктивно хотел забежать за тобой, Алан резко перекрыл тому дорогу рукой, положив её на косяк. "Тебя сюда кто звал, парниш?" вызывающе спросил Алан. Сатору был на голову выше Алана, но Алан был куда шире и коренастее и полностью закрывал собою проход. "Малявка," окрикнул он тебя, а ты поставила ведро и вновь показалась за его спиной. "Ты так и не ответила," напомнил он тебе, выдохнув Сатору дым в лицо, но Годжо продолжал на тебя смотреть, будто ты была Богом и была единственной, кто мог ответить на его безмолвные молитвы. "Ты знаешь его или нет?" В этот раз в твоих глазах не было ни капли испуга, ни толики надежды – пока душа Сатору мучительно тлела в погасшем пламени, земля со снегом крошилась под ногами. Годжо заслужил этот ответ. Он выковал его в твоей голове своими словами, унижениями, и тем одним-единственным взглядом, которого ты так и не дождалась, стоя у того забора на ферме. "Нет," тихо, но уверенно ответила ты и скрылась в комнате Алана, даже не насладившись напоследок, как болезненно блестели глаза Сатору, будто тот уже при жизни горел в чистилище, где единственными демонами были его жалкая мстительность и не менее убогая обида. Не было в том для тебя никакого удовольствия. "Слыхал, ага?" Алан кивнул в твою сторону, стряхивая пепел. "А теперь-ка вали отсюда нахрен."