АЦКОТИ

Ты смотрела на переливающиеся фейерверки в небе, стоя на той самой смотровой площадке. Да, некоторые из этих чарующих огней на фоне звёзд и правда были посвящены тебе, но, по правде говоря, фейерверки горели в честь всех выпускников академии Ксенона. Ты же давно для себя решила — как только сдашь все экзамены, на том чистом и опрятном пороге больше не появишься. Не нужны тебе были улыбки одноклассников, и не нуждалась ты в танцах вечной юности на единственном в жизни выпускном. Для тебя все равно это был самый худший день в жизни — день, когда ты окончательно повзрослела. Но ты уже давно начала взрослеть. С каждым днем ты все больше понимала, из чего сложена взрослая жизнь — из ответственности и хлопот. Может, она не всегда являлась бременем из забот и извечных проблем, но другой жизни на твою долю не выпало. Сейчас ты думала о том, что тебя ждет в скорейшем будущем — возможно, уже завтра. Все зависело от сумасбродных замашек твоей матери. Эта женщина еще за несколько месяцев до выпуска начала тебе намекать, что твоя жизнь вне академии не станет слаще ни на йоту. Ты от злости и беспомощности сжала кулаки, и это было до ужаса жалкое зрелище — сквозь натянутую кожу сильно выступали костяшки пальцев. В ушах все еще звенел материнский звонкий крик — он был столь громким до сих пор, что тебе хотелось зажмурить глаза. Оглушительные хлопки в небе не вещали о празднике, но предостерегали. Тебе пора было восстать и идти против течения — но как мог идти человек, что уже захлебывался под водой? Ты от неожиданности и испуга рвано выдохнула, почувствовав прикосновения на своей талии. "А вот и моя женушка," прошептал Сатору тебе на ухо, а ты на секунду забыла обо всех заботах — он один в такие моменты заставлял тебя улыбаться. "Перестань," засмущалась ты, поворачиваясь к нему. Нет, фейерверки в небе никогда не были столь красивы, как их разноцветные вспышки на лице Сатору. "Я тебя заждалась…" "Прости, кроха," виновато пробормотал он, прижимая тебя к себе и зарываясь носом в твою шею. "Мой старик беснуется. Пришлось сбежать." "Тору," встревожилась ты, обхватывая его плечи. "Он опять…" "Нет," твердо процедил Годжо. "Я уже с него ростом. Теперь он меня побаивается," хохотнул он, понимая, что ты — единственная, кто смог бы расслышать за беспечностью страх. "Знаешь, кроха, ты всегда прекрасна," очарованно вздохнул он, обхватив рукою твоё лицо. "Но сегодня…," голос его затих, сломался, пока он глазами впивался в твой лик. На тебе сияло белоснежное льняное платье — ничего вызывающего или кричащего, но Сатору все крепче сжимал твою талию и старался не задерживать взгляд на вырезе юбки. "Неужто ты всерьез восприняла слова моего отца о том, что наша свадьба будет сразу после твоего выпуска?" игриво промурлыкал он, пытаясь заглушить в себе яркие вспышки глубоких чувств. Что, если Годжо и правда для тебя был просто другом, а все остальное для тебя было лишь частью долга перед деспотичной матерью? Ты не застеснялась, не принялась хмурить брови, не прятала чистые глаза, и он без слов сразу же понял, насколько все было плохо. "Т/И," он осторожно взял твой подбородок — сделал он это столь аккуратно, что ты едва чувствовала кончики его пальцев, но почему-то не смогла снова опустить голову. Он одной силой мысли заставлял тебя смотреть ему в глаза. "Что такое? Что случилось?" "Меня определили в главную лабораторию Ксенона," скорбно призналась ты. "Что?" его глаза расширились от изумления — как же ты могла сообщать о такой новости таким тоном, будто кто-то умер? Попасть в те бесконечные лабиринты науки и открытий — грёза каждого выпускника академии. "Не делай такое лицо," воспротивилась ты, лихорадочно помотав головой. "Моя мать постаралась," нервно захихикала ты, а от удивления Годжо не осталось и тени — теперь он внимал твоей тревоге, а руки его сильнее сжимались на твоих плечах, пока ты постепенно сходила с ума. "Она распорядилась назначить меня стажёром еще до того, как я сдала экзамены," задыхалась ты от подступавших слез и неумолимой паники. "Она хочет, чтобы я провалилась. Потому что мне все еще не дали никаких конкретных задач, я не знаю, как после стажировки буду защищать квалификацию. Всем моим одноклассником уже назначили руководителей, хотя они еще к работе не приступили, а я… я…" "Тише," как можно мягче прошептал Сатору, нежно прикладывая ладонь к твоему рту. "Дыши через нос. Со мной. Глубокий вдох и выдох." Что же ты такого сделала в прошлой жизни, что в этой тебе явился настоящий ангел-хранитель? Само его присутствие спасало тебя, вытягивало из пучин жестокой взрослой жизни — ты была благодарна лишь за одно его присутствие здесь, с тобой. Ты, зажмурившись и чувствуя на щеках горячие слезы, дышала вместе с Сатору — он специально громко дышал, чтобы ты слышала его. Постепенно тебе становилось легче. "Пойдем домой, маленькая," он осторожно поцеловал тебя в висок, а после, посмотрев прямо в твои заплаканные глаза, большими пальцами утёр остатки слёз с твоих горевших щек. "Я по пути куплю нам мороженого, а когда придем, закроемся в твоей комнате, и ты всё-всё мне расскажешь. А когда тебе полегчает, посмотрим что-нибудь." Ты слабо кивнула, но на лице твоем промелькнула едва уловимая тень улыбки. Всю дорогу до дома Сатору ласково придерживал тебя за талию — не акт собственничества, но жест присутствия и поддержки. Когда вы подходили к твоему дому, ты судорожно вскинула голову, чувствуя, как Сатору чуть тянет тебя назад, за его спину. Ты настороженно взглянула на него — сердце сталось тяжелее в стократ, когда ты увидела, как напряжены черты его лица. После этого ты перевела недоуменный взгляд на свой дом — на крыльце стоял господин Годжо. Теперь тебе самой захотелось выйти вперед. "Отец," процедил Сатору, подходя к крыльцу. Сатору не соврал. Теперь, когда он и его отец стояли очень близко, ты увидела, что они взаправду стали одного роста. "Неблагодарный паршивец," выплюнул господин Годжо прямо сыну в лицо — у тебя похолодели ладони и язык запал в горло. "Думал, сможешь избежать разговора? Мало того, что пропадал всю неделю, так и сегодня утром опять сбежал!" он уже замахнулся на сына, но… "Господин Годжо!" воскликнула ты дрожащим голосом, выходя вперед на ватных ногах — Сатору смотрел на тебя сверкавшими от ужаса глазами и отчаянно пытался утянуть тебя за руку обратно, но ты чуть отпрянула. "Он всю эту неделю ночевал у нас, я клянусь," взмолилась ты, вырвав окончательно руку из хватки Годжо — у тебя душа кричала невыносимо громко, когда Сатору безмолвно молил тебя отойти. "У меня вчера был экзамен по высшей математике, и он помогал мне всё это время. Без него я бы не сдала…" Гнев на лице отца Сатору читался легко и безошибочно — светлая, почти белая кожа краснела с каждой секундой, а ярко-голубые глаза темнели, точно небо в непогоду. Тебе стало столь неловко и страшно, что ты в почтении и страхе опустила голову, уставив стеклянный взгляд в пол — именно поэтому ты не узрела, как выглядело настоящее презрение в глазах господина Годжо. Воспользовавшись моментом, Сатору вновь утянул тебя за свою спину. В его хватке ты не почувствовала никакого гнева или разочарования — даже в такие острые моменты он оставался донельзя осторожен с тобою. "Я жду тебя дома," тихо предупредил он Сатору, а после твердой походкой растворился среди зелени и фонтанов вашего бесконечного двора. Вы тихо стояли еще некоторое время. Ты уткнулась лбом в спину Сатору и чувствовала, как рвано он дышал. "Ты… Ты уйдешь?.." слабо подала голос ты. "Ты с ума сошла?!" он чуть не сорвался на крик, резко поворачиваясь к тебе, но в глазах его не было и толики ярости или обиды; было в них нечто воспаленное — отчаяние, граничащее с испугом. Но не за себя. "Зачем полезла, кто тебя просил?!" он тихо встряхнул тебя за плечи, и, не дожидаясь ответа, прижал тебя к себе так сильно, что у тебя чуть не хрустнули кости. Сколько бы Годжо не гнал от себя тот поглощающий испуг, он не мог выкинуть презрение отца из головы. Чем дольше он вспоминал об этом — о том, как его отец смотрел на тебя минуту назад — тем сильнее он злился. Но в касаниях его это никак не отражалось, Сатору гладил тебя по волосам, что под пальцами его ощущались, словно шёлк. Его отец не имел никакого права так на тебя смотреть. Ты не была какой-то там пылью, не была грязью из-под чьих-то ногтей, ты была всего лишь адамантом. Покрывая невесомыми поцелуями твою макушку, он решился рассказать тебе всю правду. Ты заслуживала в этом мире всего, но Сатору надеялся, что его одного — со всеми его изъянами — тебе будет достаточно.

***

Погода покатилась к черту с остальным миром. Ты не могла припомнить, чтобы хоть раз в своей жизни слышала рокотание небес в начале зимы. Тёмное небо пугало далекими раскатами грома. Пока ты трусила за Аланом по стрельбищу, в округе все сильнее шелестела листва — ты осторожно оглядывалась по сторонам, надеясь не услышать в шепоте бушующей природы чужие голоса. Всё же это место являлось территорией праймов, а Алан так вальяжно и беспечно прогуливался по протоптанной траве, будто эта земля принадлежала ему. Но ты все равно молчала, ибо боялась оборвать столь тонкую нить прекрасной возможности стать хоть чуточку сильнее. По полю пронесся сильный порыв ветра, и ты сильнее обняла себя. Ты была благодарна Алану. Не столь за то, что он приютил тебя и возился с тобой, хотя явно не горел желанием, а за то, что рядом с ним ты забывала, какие проблемы тебя окружали в убежище. Рядом с Аланом у тебя была одна задача — терпеть его недовольный бубнёж, да поддакивать по возможности. "Глаза с пола оторви, ты ж не олень шуганный," буркнул Алан через плечо, а ты ошарашенно хлопнула глазами, удивляясь – когда он успел на тебя посмотреть? "Тебя любой с таким поведением замучить захочет." "О чем Вы говорите?.." неуверенно спросила ты, прибавляя шагу и почти ровняясь с Аланом. "То, что твоя походка летящая меня бесит — это уже другой разговор," пробасил мужчина. "Вся ты из себя манерная, всегда 'здравствуйте-пожалуйста-спасибо-до свидания'," раздраженно продолжал бурчать он, мельком оглядев тебя с головы до ног. "Во всей этой прилизанности нет ничего плохого. Но веди ты себя увереннее, или что, рассыпешься?" ты поджала губы, но уже не от обиды — ты как можно тщательнее внимала его словам. "Прекрати постоянно в пол смотреть. Подбородок выше," ты закивала, но старые привычки так просто не перебить – сначала ты услышала усталый вздох, а после тебя рывком дернули за подбородок, заставляя смотреть прямо. "И перестань все время себя руками зажимать. Ты и без того мелкой выглядишь. Плечи расправила и пошла — не надо никого бояться. Если у тебя есть враги, жалкий вид тебя все равно не спасёт." Ты нахмурилась, но глядела уже не на жухлую траву под ногами, а на припорошенные снегом деревья вдалеке. У тебя складывалось впечатление, что те фразы Алан ронял вовсе не случайно — он что-то знал о тебе, или хотя бы подозревал. Ты судорожно выдохнула — тебе стоило рассказать свои секреты самой, пока он не услышал их из чужих уст. Вы остановились у потрепанного серого стола, а впереди вас, метрах в двадцати, гордо стояла потрепанная бело-красная мишень. "А нам вообще можно здесь находиться?" неуверенно спросила ты, наблюдая, как Алан выкладывает на стол термос с чаем, бутерброды, а когда он достал из рюкзака пистолет и две обоймы, ты трусливо заерзала на месте. "Что за идиотский вопрос?" сердито фыркнул Алан, суя тебе кружку с чаем. "Пожри лучше. Я ж видел, что ты не завтракала," отмахнулся он. "Спасибо," сказала ты, чуть отпив горячего чая — тебя немного передернуло, когда кости начали согреваться. "Просто… Это место разве не праймам отведено?" "Ага, как же," оскалился Алан. "Тут где-то написано, что вход только для праймов? Нет? Ну вот если вякать начнут, тогда я сам с ними поговорю." "У них есть оружие," шутя предупредила ты, откусывая бутерброд. "У меня тоже," серьезно парировал Алан, кивнув на пистолет на столе. Ты быстро прикончила бутерброд, едва не подавившись — ты не хотела заставлять Алана ждать, хотя он, на удивление, послушно и молча стоял рядом, пока ты ела, разглядывая мишень. "Наелась?" мягко спросил он. Ты, еще не прожевав, с энтузиазмом закивала головой, вытирая рукавом крошки со рта. "Ну, теперь бери пушку в руки," приказал Алан, а ты встала, как вкопанная, и с недоверием на него уставилась. "Что?" хохотнул мужчина. "Я думала, Вы покажете для начала…," смущенно пробормотала ты. "А нахрена оно мне?" пожал плечами Алан. "На практике всё лучше запоминается. Так что давай, бери пистолет и покажи, что умеешь, лады?" Ты закатила глаза. "Я ничего не умею, поэтому и попросила научить!" нетерпеливо протараторила ты, а после, чуть поколебавшись, провела пальцами по пистолету — корпус был жутко холодный. Ты осторожно взяла его в руки. "А он тяжелее, чем кажется…" "Бери пистолет в руки не как кирпич, а как руку хорошего человека. Уверенно и без истерики," наставлял тебя Алан, правильно вкладывая пистолет в твои руки, и твой указательный палец инстинктивно обвел спусковой крючок. "Пальцы!" предостерегающе пробасил Алан. "С крючка убери, пока я тебе по рукам не надавал!" ты молниеносно сделала, как велено. "Держи указательный вдоль ствола, вот так," пока он поправлял тебя, ты впервые почувствовала, какие теплые были у него руки. Это был первый раз, когда вы соприкоснулись — внутри у тебя все невольно заклокотало от радости. "Так…," задумчиво хмыкнул Алан, внимательно наблюдая, как крепко ты держала оружие. "Теперь вставай. Прямо сюда, за стол." Ты подошла к столу и не успела даже рук поднять, как Алан тебя одернул. "Правую ногу чуть назад," он упрямо, но не сильно постучал свои ботинком о твой, отодвигая твою ногу. "Вес тела вперед подавай и колени согни," ты чувствовала, будто читала инструкцию, в которой упустили очень много деталей — вроде ты делала все, как сказано, но не чувствовала никакой уверенности. "Да не в кренделя же их складывать!" прикрикнул Алан, попутно вытягивая тебя за шиворот, когда ты присела чуть ли не в половину. "Упрись ногами в землю, будто ветер дует, а ты ему сопротивляешься. Вот так." Ты подняла пистолет и попробовала прицелиться, но перед глазами все поплыло — белая мишень слилась со снегом и темно-зелеными деревьями. Ты почти незаметно разочарованно покачала головой, а после залилась краской, ощутив, как Алан подбадривающе похлопал тебя по плечу. "Держи крепче, малявка. Ведущей рукой обхватила, ведомой снизу прикрыла, как замок, чтоб при отдаче у тебя этот кусок железа из рук не вырвало. Отдача, кстати, будет знатная. Готовься," он мягко обхватил твои плечи и вместе с тобою смотрел прямо на мишень. "Тебе нужна не сама цель, а мушка," он щелкнул пальцем по небольшому зубцу на пистолете. "Её ты должна видеть четко, а цель пусть будет чуть размыта. Дыхание слови, на выдохе затаись и плавно жми на спусковой крючок, без всяких рывков, лады?" "Лады," уверенно выдохнула ты, не чувствуя, как начинают затекать руки. В голове раздавались тихие щелчки, будто отсчёт. Ты прикрыла глаза, а темное небо разразилось очередным гневом, затрепетала и зашелестела неугомонная листва под натиском ветра, а когда ты распахнула веки, всё вокруг стихло. Ты нажала на крючок. Ничего не произошло. "Как ты думаешь," пробасил Алан, с трудом сдерживая смех. "Почему ничего не вышло?" "Э…," тупо выпалила ты, не меняя положения рук и пытаясь осмотреть пистолет. "Предохранитель," объяснил Алан, взведя курок. "Дурья ты башка…" Ты от собственной глупости позабыла все проклятия. Настрой, в отличие от цели, был сбит — ты попыталась еще раз прицелиться, но былого запала уже не было. Да и к тому же, в этот раз к тебе внезапно прилип страх. Ты трусливо поглаживала крючок, но оттягивать время и целый день стоять тут все равно не могла. По стрельбищу пронесся звук, до боли напоминающий раскат грома. У тебя с непривычки заложило уши, и ты невольно зажмурилась, опуская затёкшие руки. Ты с надеждой подняла голову и попыталась разглядеть, чем закончился твой первый раз. "Ну и хренотень…," протянул Алан, наблюдавший за всем процессом от и до и видевший, что ты и в мишень-то не попала. "Да пошел ты," сердито буркнула ты и, поставив пистолет обратно на предохранитель, швырнула его на стол. Никакой поддержи, никаких слов ободрения, и даже никакого молчания — и ты злилась больше на то, что ждала всего этого от человека, который был известен своим скверным характером. "Чего-чего?" переспросил Алан, но ты не услышала и толики угрозы, но не уловила и улыбки, тоже. "Счастья Вам и всем Вашим друзьям," устало огрызнулась ты, разочарованно приглаживая непослушные пряди волос. "Эй," гаркнул Алан. "Если уж ты думала, что ты справишься с первого раза, то ты правда тупица. А если уж ты тем более собралась сдаваться после этого, то тогда ты еще и слабачка. Будешь ещё ныть или возьмешь себя в руки и попытаешься снова?" Тебе ногами землю хотелось топтать, но он был прав. Ты что-то фыркнула себе под нос, но вновь схватила пистолет. Вторая, третья, десятая попытки — и все мимо. Но Алан никак тебя не принижал, он просто стоял рядом и внимательно наблюдал — не то хотел увидеть твой успех, не то момент, когда ты сдашься, наконец. "Что у тебя с рукой?" неожиданно спросил Алан, пока ты целилась в очередной раз, а белесые шрамы на правой ладони недобро блеснули воспоминаниями. "Поранилась на работе," сосредоточенно сказала ты, а правдивость твоих слов укрепил гулкий выстрел. Алан терпеть не мог ложь и чувствовал её за версту, но ты все еще могла сжульничать, умолчав о многом. "Что ты знаешь об ацкоти?" вдумчиво спросил он. "Ац… кто?" ты бросила на Алана недоуменный взгляд, а после вновь вернулась к мишени. "О бешеных." "М-м-м…," озадаченно протянула ты. "Не так уж и много. Вернее… Я знаю все симптомы зараженного бешенством человека, но это если говорить про обычный вирус, а не мутировавший. Будь то обычный вирус бешенства — все зараженные умерли бы через 5-9 дней, и такой хаос бы не наступил…" "Твоя правда, малявка. Ты когда-нибудь встречала их вне убежища? Знаешь об их повадках?" "Я их видела, но не сталкивалась прямо лицом к лицу. О повадках мне неизвестно, но могу предположить, что они бояться воды из-за жутких спазмов в горле. А ещё… не думаю, что они ведут себя как те чудовища из фильмов. Бешеные ведь не мертвецы, у них все еще происходит мозговая деятельность, так что они, должно быть, куда умнее монстров на экранах." "Ух ты," без капли сарказма удивился Алан. "А иногда котелок у тебя варит, ага?" "Бывает и такое," усмехнулась ты, в очередной раз нажав на спусковой крючок. Ты с минуту смотрела на мишень, а после склонила голову вбок, прищурив глаза. "Попала, что ли?.." "С почином," улыбнулся Алан. Ты изнуренно вздохнула, отложила пистолет и принялась встряхивать руками, дабы разогнать кровь — ты слишком долго стояла в одной позе, не шевелясь. "А ты что о них знаешь?" спросила ты, наливая себе чуть остывший чай. "Знаю, что эти твари крайне живучие и редко клюют на уловки. Ты ведь знаешь, что остатки уцелевшего правительства пытались от них избавиться?" Новость для тебя не стала неожиданностью, хоть ты ни разу не слышала об этом — ты покачала головой. "Они заставили солдат сесть на вертушки, да звуком привлечь ацкоти в отдаленные области, а после скинуть на них бомбы. Знаешь, что учудили ацкоти?" Алан усмехнулся, но не было в том никакого веселья. "Эти чудища, обычно передвигавшиеся группами, разбрелись на сотни километров в разные стороны. Солдаты пытались снова и снова, и в какой-то момент… ацкоти просто-напросто выследили базу, откуда вертушки отправляли. Разнесли там все к чертям собачим, а солдат сожрали." "Сожрали?" недоверчиво переспросила ты. "Но ведь зараженные не питаются людьми," задумчиво хмыкнула ты. "Вирус стремится распространиться и делает это через укус. Как только зараженный кусает адаманта, ему больше нет смысла продолжать его грызть… Это противоречит логике самого распространения. Или подожди…" рассеянно протянула ты. "Правительство в солдаты праймов набрало, что ли?.." "Ага. После того, как всплыла вся эта чертовщина с иммунитетом, так правительство и подсуетилось. Набрало новобранцев в добровольно-принудительном," буркнул Алан, глядя, как ты снова берешь в руки пистолет и встаешь в стойку, но уже без его приказа — на лице его вновь промелькнула улыбка. "Но ацкоти будет кусать любого человека до тех пор, пока не передаст эту заразу. Праймам она не передается." Ты мрачно кивнула, прицеливаясь. Мысли, наложившись одна на другую, болезненно кипели — ты едва могла поймать глазами мушку. Праймы, невзирая на своё высокомерие и злобу, все равно продолжали рисковать жизнями, а иммунитет к бешенству оказался больше проклятием, чем благословением. "В их ДНК просто отсутствует А-линия, которую вирус стремится атаковать," ты невольно пробубнила объяснение, будто на секунду вновь оказалась в лаборатории. "Повезло им или нет — это уже другой вопрос." "Не слишком много ли ты знаешь для обычной малявки?" саркастично фыркнул Алан, с прищуром на тебя глядя. "Я никогда не говорила, что я обычная," тихо сказала ты, а твой тихий выдох разрезал резкий выстрел. Зашуганная, пугливая, мелочная, трясущаяся от любого оскорбления или недоброго взгляда, без капли гордости в сердце и без уверенности в глазах — да, таким было твоё отражение. Но тебе не повезло родиться обычной. "Я — дочь советницы Ксенона," хлёстко призналась ты, готовая к любому исходу. Ты ожидала как минимум брезгливого взора, как максимум — вырванного из рук пистолета и приставленного к твоему виску. "Ага, всё убежище в курсе," лениво отмахнулся Алан, заставив тебя от изумления оробеть. Ты оглянулась через плечо, мельком заприметив его вальяжную и расслабленную фигуру, а всю твою смелость смыло новой волной смущения. "Ну и что теперь, в ножки тебе упасть? Староват я уже для таких манёвров. Да и ты особого восхищения не вызываешь." Вместо обиды, ты почувствовала облегчение — глаза сверкнули мимолетным счастьем, а ладони согрелись. Алан стоял рядом с тобой — наглый, бесцеремонный и бесстрашный — и отмахивался от твоего сокровенного, мрачного прошлого, как от назойливой мухи. Тебе даже стало смешно от мысли, что ты часто не могла спать из-за воспоминаний в обличии жестокого охотника, а Алан убил этого преследователя всего парой слов, наполненных безразличием. Пихнув Алана плечом, ты вновь прицелилась.

***

С тех пор, как ты рассказала Сатору о том, что слышала, он держал собственного напарника под пристальным взором. Доверие не трещало по швам, хотя однозначно надломилось — теперь каждый рейдер вызывал у Сатору неприятное покалывание в затылке, словно у подозрений были свои способы общаться. Пока Сатору стоял, припавши спиной к стене, Эзра — его напарник — медленно обхаживал кабинет командира, осматриваясь, и лениво жевал жвачку. В отличие от Годжо, ему нечасто доводилось здесь бывать, да и сам он не горел желанием, ведь вызов в кабинет командира обычно не заканчивался ничем хорошим — либо выговор, либо еще куча работы. А у Эзры были только две страсти: большая земля и кровать. "Прекрати пялиться," вяло сказал Эзра скучающим голосом, без интереса рассматривая полку с книгами. "Я уже сто раз тебе сказал, что ничего не знаю, и что бы там ни задумали праймы — я к этому не причастен," тело Эзры напряглось, как вытянутая струна, когда за его спиной прозвучал тихий щелчок, сильно напоминавший звук снятого предохранителя. Годжо не направил на напарника пистолет, но дал ему понять, что застрелит его, если тот солгал. "Какого черта ты меня вообще сюда притащил?" сонно возмутился Эзра, не выдавая скованное страхом сердце. "Нужно предупредить Марко кое о чём," холодно сообщил Годжо. "В убежище что-то происходит, и нам, скорее всего, нужно будет выяснить, что именно." "Нам?" недоверчиво переспросил Эзра, поворачиваясь к Сатору. "Кто это — 'мы'? Я согласия не давал. Чувак, у меня вообще сегодня выходной. Я надеялся пролежать в кровати двадцать часов." "Забудь," все так же безучастно откликнулся Сатору, оставаясь глухим к желанию напарника. Эзра сам когда-то хотел оказаться под крылом у Годжо, так пусть теперь пожинает плоды. "Тебя вообще не волнует происходящее?" "А должно?" спросил Эзра, вскинув брови. "Если бы это помогло решить проблему, может, я бы и затрепыхался." "В том то и дело, что проблему решить ты даже не пытаешься," оскалился Годжо. "Не слышал про третье убежище, что ли?" "Да забей уже, а," раздраженно, но тихо огрызнулся Эзра. "Чувак, давай начистоту: мне вообще плевать, что станет со вторым убежищем. Да, вот такой я говнюк," саркастично брякнул Эзра, разводя руки в стороны, чувствуя на себе свирепый взор. "Как и большинство праймов, по сути. Рухнет оно или нет — мы уж как-нибудь выкарабкаемся. Думать и заботиться об остальных равносильно смерти." Сатору едва заметно разочарованно покачал головой. Он все никак не мог привыкнуть к тому, что его окружали эгоистичные ублюдки — кроме того, он и не заметил, как однажды сам начал превращаться в одного из них. Но сердце не обманешь и порывы милосердия, теплившиеся в нем, горели ярче в самые темные дни, заставляя вспоминать, каким он был раньше. У милосердия того было лицо. "Ну наконец-то," грубо фыркнул Годжо, когда Марко зашел в кабинет. "Думал, что состарюсь, пока ты пропадаешь неизвестно где." Эзру даже не удивила подобная фамильярность со стороны Сатору по отношению к собственному начальству. Он только тихо, одобряюще хмыкнул. "Чего трётесь здесь?" утомленно спросил Марко, садясь за свой стол и бросая на него кипу документов. "Работы мало? Так я могу подкинуть," в довесок к своим словам он пихнул одну из папок поближе к краю стола. "Есть разговор," серьезно заявил Сатору, и тон его голоса заставил командира выпрямиться в кресле. "Выкладывай." "Может оно связано, а может — нет, но пускать людей из третьего убежища сюда было изначально хреновой затеей," предостерегающе объявил Сатору. "Некоторые…," он запнулся, подумав о тебе, и наспех залатанное сердце вновь затрещало от горечи. "Некоторые люди начали слышать всякое. Ты ничего не знаешь об этом?" Годжо испытующе смотрел на командира — тот не прятал глаз, но медленно, хоть и неуверенно покачал головой. "Может, ты знаешь, что такое вепрь?" Марко тихо хмыкнул себе под нос, а после глаза его потускнели, будто он провалился в лабиринт собственных мыслей. "Как бы то ни было, этот вепрь сюда что-то поставлял. Мимо нас," прошипел Сатору. "Еще шли разговоры про какие-то шприцы, и упоминалось слово квартал." Марко взметнул помрачневший взгляд на Сатору, а у того сердце ушло в пятки. "Ты доверяешь ему?" спокойно спросил командир, кивнув на Эзру. "Да," Годжо выпалил это сквозь зубы, нехотя, будто за него говорила душа вместо здравого рассудка. "Идите в оружейную. Тихо," спокойно приказал командир, но та невозмутимость лишь сильнее раздувала порывы тревоги. "Возьмете по пять обойм на каждого. После идите на кухню — вам выдадут сух пайки. Я предупрежу поваров. Без росписей, без отметок в журнале. Вы отправляетесь на большую землю, прямо сейчас. Никаких вопросов," прорычал он, когда Сатору раскрыл рот. "Будете искать оружие для адамантов. Ты сам обещал," напомнил командир, а Годжо уверенно кивнул в ответ. "Через пятнадцать минут возвращайтесь ко мне в кабинет. Я выведу вас другим путем из убежища. По прибытии обратно вернетесь им же. У вас на всё будет три дня – я введу положение карантина, чтобы другие не задавались вопросами о том, куда вы пропали. За мной." Марко еще не закончил говорить, как резко поднялся на ноги и в два шага преодолел расстояние до двери — Сатору и Эзра поспешили за ним. "Марко, какого хрена происходит?..," тихо, едва шевеля губами настороженно спросил Сатору, идя за спиной у командира по темному коридору военкорпуса. "Шприцы – это доктор. Скорее всего," также тихо объяснил командир. "Он прибывает во второе убежище раз в квартал." "Зачем?" беззвучно рассвирепел Годжо, тихо накаляясь от злости от одного только упоминания об Адаме Блэкбрю. "Вспомни, что я показывал тебе в своём сейфе." "Твою мать…," нервно выпалил Сатору на выдохе. Эзра, лениво глядя то на одного, то на другого, молчал и дул из жвачки пузыри, оставаясь единственным невозмутимым человеком.

***

Природа очень медленно и очень тихо забирала своё. Тишину пустых улиц тревожил только ветер и скрип металла, но вот траву, что стремилась пробиться сквозь асфальт, было совсем не слыхать. Берег Восточного побережья беспощадно забирал себе яхты и лодки — мачты торчали из воды, словно надгробия. На душе скребся гнетущий покой, ибо каждый пустой угол скрывал в себе тени — безобидные и опасные. По береговой линии было совсем не пройти — она буквально раздулась от наносов мусора, песка и почвы, что принесли с собою ветра и дожди. И ухаживать за некогда прекрасным и людным берегом было уже некому. Но тусклую надежду несли в себе следы на бетонной набережной — на ней виднелись сырые, едва различимые следы человеческих стоп. Сатору не хотелось думать, живыми ли были те люди, или их сознание давно поглотил вирус. Сейчас его голова вовсе была забита другим. Они с Эзрой стояли посреди центральной улицы. На их лицах не мелькал блеск некогда сиявших витрин — сейчас разбитые стекла были занавешены грязными тряпками. В воздухе стоял запах непривычно чистого воздуха вперемешку с затхлостью и гнилью, что сыпалась из разрушенных временем и человеческой вседозволенностью магазинов, аптек, торговых центров. Рейдеры, казалось, очень давно уже вычистили этот район, но ото всюду продолжали лезть крысы. Эзра на мушке держал зараженную, что стояла напротив них, футах в десяти, и глядела на них болезненным взглядом из-под тяжелых век. Кожа её местами облезла, гной сочился из ран, пересохшие, потемневшие пальцы рук дрожали. Густая слюна капала на асфальт, а голова то и дело периодически дергалась, точно у нее была сжатая пружина вместо шеи. Годжо, услышав, как Эзра взвел курок, ощутил, как его интуиция сжалась в тугой комок — он готов был поклясться чем угодно, что только что увидел, как зараженная едва заметно, мимолетно улыбнулась. Или это была очередная судорога? Рисковать он не стал. Помотав головой, Сатору осторожно положил руку на запястье Эзры и опустил его, дабы тот прекратил целиться. "Не трать патроны," предостерег Сатору напарника. "Её нельзя оставлять," тихо возразил Эзра, сверля взглядом бешеную — она же, в свою очередь, нагло пялилась в ответ красными глазами и нападать совсем не торопилась. "Она приведет других…" "Знаю," уверенно отрезал Сатору. "Нож с собой?" Эзра, не сводя глаз с цели, что начала постепенно отходить назад, похлопал по нагрудному карману жилета — их него торчала твердая, потертая рукоять штык-ножа. "Я обойду со спины," одними губами сказал Эзра и скрылся в одном из магазинов. Годжо сделал осторожный шаг вперед, дабы не упустить зараженную из виду. "Побежишь, красавица?" холодно спросил Сатору, а душа его неприятно выворачивалась наизнанку — он все еще не мог принять ту самую очевидную истину. Они убивали людей. Да, больных, да, зараженных — в чем же были виновны заблудшие души, что оказались в рабстве у вируса? "Или останешься тут еще ненадолго?" Боковым зрением Годжо увидел, что Эзра как можно аккуратнее вылезает через щель прогнившей стены магазина. Оскалившись, Годжо рванул вперед, напугав бешеную — та еще не успела развернуться, как врезалась спиной в грудь Эзры. Тот схватил её за шею, а штык-нож уже успел смертельно сверкнуть, но бешеная отчаянно боролась за остатки искаженной жизни. Она успела рассмотреть самый незащищенный участок на руке Эзры — его голое запястье — и впилась в него кровавыми зубами. Тихо взвыв, Эзра схватил её за волосы. "Ах ты…," безжалостно процедил он, отрывая от себя бешеную и теперь предплечьем зажимая ее шею и прижимая к себе. Она извивалась, брыкалась и орала осипшим, не похожим на человеческий, голосом. "Не хочешь легкой смерти, дрянь?" рявкнул Эзра, дернув женщину так, что едва не сломал её шею. Достав флягу из кармана и ловко открыв ее пальцем, Эзра начал вливать воду прямо в горло зараженной — она теперь не кричала, но её стоны и правда походили на животные и измученные. Тело её сводили ужасные судороги, пока вода, словно самый цепкий яд, стекала по её обезображенному лицу. А после она, издав короткий липкий звук, затихла. Взгляд стал стеклянным. Тело, что безостановочно билось в конвульсиях, обмякло. Эзра поднял глаза. Прямо перед ним стоял Годжо с окровавленным ножом в руке, а по шее несчастной стекала густая, почти черная кровь. "Чтобы я больше этого не видел," тихо, предостерегающе промолвил Сатору, даже не взглянув на напарника, будто ему было мерзко. "Чувак—" начал оправдываться Эзра, выпустив женщину из хватки — её труп безвольно свалился на холодный, потрескавшийся асфальт. "Мы пришли сюда за оружием," сдержанно напомнил Годжо. "Так что давай этим и займемся." Эзра не стал спорить, хотя поговорить было о чём. Оружия здесь наверняка не было — это знали они оба, ибо в первых рядах зачищали все оружейные магазины. Черт возьми, они прямо сейчас несли с собою то оружие, что когда-то нашли на этом побережье. Но Сатору нес с собою надежду, а Эзра решил не ломать её — та и без того была хрупка. Их все время сопровождали молчаливые указатели и рекламные щиты, что указывали на мир, которого больше не было. В тихом отчаянии Сатору заходил в каждый магазин, в каждый торговый центр — он готов был даже обыскивать трупы, если это означало, что он мог найти где-то среди них припрятанный пистолет. Первый день на побережье подходил к концу, а руки их так и оставались пусты. Заночевать они решили прямо в торговом центре, в отделе товаров для дома, ибо там рядом с дверью был огромный металлический стеллаж, которым они смогли забаррикадировать входную дверь. Пока Эзра ужинал, Сатору и не думал прикоснуться к своему сух пайку. Еще совсем недавно ему жилось так хорошо — как же был прекрасен мир подавленных чувств и эмоций, но теперь он едва находил себе место в мире, полном сожалений и тревог. Как ты там, в том убежище? Как проходили твои дни без него? Думала ли ты о нем, или же он полностью исчез с горизонта твоих мыслей? И как ему тебя защитить? Его блуждающий, отстраненный взгляд задержался на ярко-желтом пятне, что светился во мраке на дальней средней полке. Среди хаоса и разбросанных вещей этот плед сильно выделялся — он все еще был запечатан и аккуратно сложен, да и ценник все еще был прямо под ним. Сатору, подойдя, аккуратно, одними лишь пальцами провел по ценнику, на котором от времени уже стерлись все буквы и числа, а потом он, разорвав тонкую упаковку, зарылся руками в мягкий плед. Тебе, скорее всего, ночами было очень холодно одной.

***

Карантин сняли сегодня в шесть утра. Как только раздалась сирена длиною в минуту, ты знала, что сегодня столовая будет забита до самого последнего дальнего угла. Все эти три дня люди сидели по своим комнатам, никуда не выходя и сходя с ума от безделья, но причиной сумасшествия было не столько растянувшее в бесконечности время, сколько нараставшее народное беспокойство. Марко никому не объяснил, почему ввел положение карантина. Хоть никто не выходил из комнат, все знали, что сейчас обсуждалось в каждой из оных — что, в конце концов, произошло? И неужели все было настолько серьезно, что их всех заставили спрятать любопытные носы за дверями? Странное тянущее чувство расползлось у тебя глубоко внутри. Марко ввел положение карантина почти сразу же после того, как ты рассказала Сатору о том, что услышала — неужели просто совпадение? Тебе отчаянно хотелось верить в неудачное стечение обстоятельств, нежели в то, что во втором убежище действительно происходило нечто ужасное. За эти три дня, помимо утопленных в тревоге бессонных ночей, ты поняла еще кое-что. Тебе рядом не хватало вечно ворчащего рта и угрюмых глаз. Рядом с Аланом было гораздо спокойнее, даже если метеориты летели за окном — уж он нашел бы, что сказать и на это тоже. Стоя на выходе из общежития, ты взглядом проводила рейдеров, что покидали столовую — как только последний скрылся за военкорпусом, ты в два прыжка оказалась в столовой. Тебе хотелось занять самый укромный угол еще до того, как из комнат выползут недоумевающие, сонные лица, а по улицам поползут вопросы о том, правда ли то, что карантин снят и что вообще произошло. В столовой помимо тебя было всего два человека. Быстро взяв у кухарки свою порцию, ты примостилась у двуместного железного столика у окна — беспощадный ветер тут дул сквозь щели, заставляя твои кости дрожать, но ты была весьма довольна таким положением. Одиноким и неприметным, но главное — спокойным. Поглощая овсянку на воде, ты ложка за ложкой набиралась сил. За окном начало светать, а в столовую приходило все больше людей. Внутри у тебя все клокотало от недовольства. Ты даже тихо фыркнула себе под нос, когда вблизи тебя кто-то прошел и случайно задел твой столик. Негодование твоё быстро сменилось блеском в глазах — ты на мгновенье просияла, когда пересеклась взглядами с пришедшей Нией. Она едва заметно показала тебе язык, а после скрылась среди толпы в очереди за едой. Твоя разорванная в клочья и растоптанная в пыль жизнь начала по-тихоньку налаживаться. Ты уже доела и теперь спокойно ждала, попивая чай, пока народу в столовой станет меньше, чтобы беспрепятственно отнести поднос на стойку. Ты возбужденно покачивала ногой, представляя себе то, чем сегодня вы могли заняться с Аланом. Может, он снова отведет тебя на стрельбище? Еще он упоминал о том, что мог бы научить тебя плести рыболовную сеть. А может, вы по старинке отремонтируете еще пару машин. Как оказалось, в убежище номер два мир не ограничивался копанием в земле и самобичеванием. Нетерпеливо, глубоко вздохнув, ты оторвала взгляд от окна и обвела им столовую — тут по-прежнему толпилось слишком много людей. Ты даже собственную сестру найти не смогла. Но то, что всё же смогла отыскать, тебя не порадовало — ты случайно столкнулась взглядом с Сатору, что стоял на пороге и смотрел прямо на тебя — в самую душу. Ты резко отвернулась к окну, делая вид, что пьешь чай, но на твоём скучающем лице расползлась ярко-алая краска. Что он здесь делал? Разве он не позавтракал вместе с остальными рейдерами? Ваши взгляды пересеклись лишь на мгновенье, но души зацепились прочно — ты нахмурилась, понимая, насколько у него было усталое лицо. Ты ненавидела себя за то, что все еще беспокоилась, переживала за человека, что причинил тебе так много боли, хоть и был твоим ангелом в прошлой жизни. Его белоснежные волосы выглядели серыми, на бледном лице под глазами зияли тёмные синяки, а кожа вовсе выглядела холодной — тебя передёрнуло. Или же причина была в хлипком окне? Ты раздраженно постучала пальцем по столу. Теперь ты даже столовую оглядеть не могла, ибо боялась, что Сатору подумает, что ты ищешь его. От патовости ситуации ты беспомощно откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула, глядя, как по улице беззаботно гулял ветер. Ты тоже хотела наружу. Ты вздрогнула, когда рядом с тобою послышалось протяжное скрипение, будто кто-то за твоим столиком отодвинул стол. Ты медленно повернула голову, готовясь к худшему. Тебя сковала липкая неприязнь, едва ты увидела незнакомое мужское лицо. Парень пред тобою хитро улыбался, сидя по-хозяйски и сверля тебя темным взглядом. Ты вопросительно взглянула на него, но рефлекторно отпрянула, вжимаясь спиной в холодное окно. "Вкусно?" слащаво спросил он, кивнув на кружку с чаем. Ты с силой сжала зубы, чувствуя знакомый тугой комок в горле. Ты подумала об Алане — подумала о том, что он сказал бы, увидев тебя сейчас, снова на грани слёз. Отругал бы он тебя? Разочаровался бы в тебе? Или защитил? "Оставь меня в покое," дрожащим лепетом процедила ты, а глаза на грани слез сверкали незнакомой злостью. Парень напротив рассмеялся, да так громко, что, казалось, его смех перекрыл все разговоры в столовой, а может, твои чувства сейчас были донельзя обострены. Ты с беспомощным гневом наблюдала, как он, схватив твою кружку, взболтал чай, будто вино, а после лукаво глянул на тебя исподлобья, словно испытывал тебя. Ты резко попыталась схватить кружку, но он с хохотом ловко отвел руку назад. "Заслужи," у тебя в животе образовался тошнотворный узел от его намеков, и тебя затрясло и кинуло в жар, когда он закусил губу. "Не хочешь?" жалобно спросил он, а после плюнул в твою кружку. "Тогда возвращаю," он с липкой усмешкой поставил твою кружку перед тобой. В тот момент, как скрежет лезвия по металлу, раздался громкий и резкий звук. Ты осознать ничего не успела — послышались вскрики, откинутые стулья, опрокинутые тарелки. Ты сквозь мокрую пелену смотрела, как Сатору вжимает тело того парня в пол. "Я тебя прикончу нахуй!" взревел Сатору, со всей дури ударив парня в солнечное сплетение. Годжо ничего пред собой более не видел, кипевшая кровь так больно текла по его венам, точно кислота. 'Виноват, виноват, виноват!' — надрывно орал внутренний голос Сатору, но проклинал он вовсе не того парня на полу, чье лицо уже напоминало кровавую кашу, а отражение собственного гневного лица на поверхности металлического стола. Сатору рвано выдохнул, когда несколько пар рук пытались его оттащить от едва дышавшего тела. Он скалился, что-то рычал, отчаянно пытаясь стряхнуть с себя незнакомые руки, но прийти в себя его заставила только лишь одна мысль о тебе. Годжо резко повернулся. Тебя уже здесь не было. Он беспомощно обвел глазами столовую, пытаясь тебя найти среди испуганных и ошеломленных лиц, совсем наплевав на то, что только что чуть не убил человека голыми руками. Наступила тишина. Годжо слышал только собственное дыхание, и ярость сменялась обреченностью — вздохи становились короче, тише, мертвее. "Какого черта?" спросила курносая девушка через два стола. "Ты разве не рейдер? Какого хрена ты адаманта защищаешь? Тем более дочь советницы Ксенона!" возмущенно спросила она. Кто-то зашикал на неё, кто-то начал возмущаться вместе с ней — пусть и тихо, но для Годжо это было сродни красной тряпке. "На чей ты стороне, в конце концов?!" Лицо Сатору из безжизненного сталось холодным и жестоким — та девчонка сникла, когда он посмотрел ей прямо в глаза. "Плевать я хотел на адамантов," голос его превратился в мёртвый, жесткий хрип. "Но, если уж он решил кого-то задирать," он кивнул на парня, которого пытались привести в чувство и поднять с пола. "Пусть найдёт себе ровню."

***

Ты сидела на полу. Белое платье аккуратно висело в шкафу, локоны собраны в высокий хвост, а тело приятно обнимала широкая хлопковая футболка и домашние штаны. Сатору сидел с тобой рядом, облокотившись о диван. Он не смотрел на телевизор — он глядел на тебя и нелепо улыбался, когда ты в очередной раз засунула в рот ложку, полную мороженого. Ведерко с лакомством постепенно пустело. Ты уже выплакала себе все глаза. Проблем от этого не убавилось, но тебе стало чуть легче. От пролитых слёз не становилась легче душа — парить она начинала тогда, когда рядом с тобою находился тот, кто утирал их с твоего лица. Не глядя на Годжо, ты загребла добрую ложку мороженого — он закусил губу, пытаясь не рассмеяться, когда ты поднесла ее к его лицу. Ты никогда не была жадной. Хотя, порою, ему этого очень хотелось. "Ой, не могу больше," тяжко вздохнула ты с полным животом, с трудом закрывая ведерко мороженого. "Или всё же лучше доесть?.." неуверенно спросила ты. "Мать убьёт меня, если узнает, что я ела сладкое…" Нежность в глазах Сатору сменилась непреклонной резкостью. Он положил руку на твою талию, будто тот монстр в лице родителя уже был здесь. "Не переживай," тихо заверил он тебя, притягивая к себе ближе прямо под бок. "Она все равно еще нескоро вернется. Мы успеем десять таких ведер съесть." "И то правда," довольно согласилась ты, потягиваясь в его объятиях, как домашний кот. Ему стало так уютно. В твоем доме было непривычно тихо. Телевизор был единственным источником звука, помимо твоего дыхания, к которому Сатору уже привык и уже не представлял жизни. "Крох, а где твоя младшая?" недоуменно спросил Годжо. Даже он был в курсе, что Нию держали тут, как птицу в золотой клетке. И когда вы были дома, она постоянно кружила вокруг вас, точно надоедливая муха. "На занятии по фортепиано," ты сказала это так буднично, что он хлопнул голубыми глазами от удивления. Он, взяв тебя за подбородок, аккуратно повернул твою голову — тогда ты заметила до смешного подозрительный взгляд. "Я тоже по первости была в шоке," заговорщически прошептала ты. "Но нашелся человек, который посмел моей матери поставить условие. Она же всегда ищет для Нии лучшее, а лучший преподаватель музыки на Западном Побережье отказался приезжать к нам на дом. Ты бы видел, какая она от злости была красная," ты хихикнула, приложив кулак к губам. "Водитель привезет Нию к девяти домой. А если нет, то полетят головы…," нервно призадумалась ты. "И придется тебе искать другую невесту." "Вот уж нет," на твою шутку он ответил непривычной серьезной упрямостью. Хватка на твоей талии стала еще крепче, ты почти ощущала жар его пальцев через хлопковую футболку. "Лучше я сегодня же увезу тебя на край Земли. Будем жить там, никому не мешаясь. И никто не будет мешать нам." "Ты же знаешь, что это невозможно," тяжко проронила ты, тоскливо поджав губы. "Иначе наш брак будет бесполезен…" "Чушь!" в сердцах воскликнул он. "Ты не посмеешь сейчас сказать мне, что делаешь это все из-за чувства долга," слова его были вызывающими, граничащими с риском разбитого сердца, а внутри у него все тряслось и сжималось от собственной смелости. Он одним движением повернул тебя так, что теперь вы сидели лицом к лицу, и, как бы ты ни хотела спрятаться, ты была вынуждена смотреть прямо на него. "Ну давай же. Попробуй сказать мне, что выйдешь за меня замуж только потому, что твоя мать так приказала. Скажи мне, убеди меня в том, что, если завтра она или мой отец передумают, то ты выдохнешь с облегчением и больше никогда со мной не заговоришь." С твоих губ не слетело и вздоха — ты, зажмурившись от правды, отчаянно замотала головой. Ты просто не могла лгать ему — не могла лгать себе о том, что все время находилась с ним, искала с ним встреч и объятий только потому, что была должна кому-то. Вместо ответа и шутливых издевок он сгрёб твое тело и прижал тебя к себе. Ты почувствовала невероятной величины облегчение — не столько от выпущенных на волю чувств, сколько от осознания того, что они оказались взаимны. Ты носом зарылась в его шею, теплю и мягкую, и подрагивала, пока он успокаивающе поглаживал тебя по спине. "И я должен тебе кое в чём признаться," прошептал он в твой висок. Ты в страхе отстранилась, ожидая худшего. Как только твои пронзительные глаза оказались в поле видимости, он тотчас опустил в пол свои. У тебя сердце в груди заколотилось так, что ты услышала треск ребер. Что он скрывал? И насколько больно будет это услышать? "Я…," тихо начал Сатору, запнувшись и нервно вырисовывая круги большими пальцами на твоей талии. "Ты знаешь, я…," чем сильнее он давил на себя, чем смелее становился, тем сильнее его начинало лихорадить. Годжо слишком долго нес в себе этот секрет, и никто не знал правды, кроме отца — ибо он создал его таким. Его отец создал его таким и всю жизнь вкладывал в голову Сатору изощренными методами, что человек, сейчас сидевший напротив него, являлся высокомерным чудищем. Что все адаманты были такими — надменными, жестокими, незнающими любви и ласки. Но сейчас твои дрожавшие пальцы на его щеках, твои испуганные глаза, отчаянные искавшие его, и твое прекрасное сердце, что билось так же рьяно, как и его… Все это говорило ему, что его отец врал. Если не врал, то он точно ошибался. "Я — прайм," на выдохе признался он, и голос его сломался. Твои глаза расширились, а пальцы похолодели — он готов был от животного страха исчезнуть прямо сейчас. Он трусливо попытался отпрянуть, но ты впервые показала храбрость, сильнее сжав его лицо руками — не до боли, но достаточно, чтобы он не посмел от тебя отвернуться. "Правда?.." теперь он был убежден — это было вовсе не то неверие, что после превращалось в липкое отвращение. В блеске твоих и для него бездонных глаз он увидел бесконечное восхищение. "Тору, это правда?.." Годжо закивал головой — сначала неуверенно, а после так, будто гордился. Потому что ты заставила его. "Ты просто прекрасен…," вымолвила ты, пока он лихорадочно прижимал твои ладони к своему болезненно бившемуся сердцу. Сатору чуть подался вперед, дав тебе краткий миг отстраниться, но ты сделала обратное — ты прикрыла глаза. Его губы коснулись твоих робко, едва ощутимо, но, когда твои руки скользнули вверх по его шее, притягивая его к себе невероятно близко, Годжо, тихо застонав, провел языком по твоей нижней губе. Аккуратно распустив твои волосы, он пальцами зарылся в них, чуть откидывая твою голову назад — все для того, чтобы попытаться ненадолго заглушить крики собственной жадности, углубив с тобою поцелуй. Ваш первый поцелуй был наполнен неуклюжестью и нежностью — на твоих губах он все ещё чувствовал вкус мороженого. Если бы он только знал, каким чудовищем он станет, он бы никогда к тебе не прикоснулся.