Часть 5: Деревня Цзяцзюй.

Утро после пробуждения было горьким. Воздух в хижине Син Юя был густым от несказанного. Лань Сунь Эр чувствовала себя странно... отстранённо, будто между ней и миром появилась тончайшая, но невидимая стена. Она почти не помнила, что произошло после того, как кулон нагрелся, лишь обрывки: серебряные бабочки, всепоглощающая боль и леденящий душу страх в глазах наставника. Хао Чень, уже почти оправившийся благодаря странному исцелению, который он приписал Син Юй, смотрел на сестру с немой тоской. — Год? — его голос дрогнул. — Но почему? Мы всегда были вместе! Лун Синьюй, высокий и величавый, словно гора, появился на пороге хижины беззвучно. Его присутствие заставило воздух замереть. Взгляд Божественного Рыцаря, обладателя Трона Рока и Резни, был тяжёлым и полным скрытой печали. — Потому что путь каждого Рыцаря уникален, — голос его был низким и властным. — Син Юй прав. Пробуждение Сюнь Эр... особенное. Ей нужен учитель, который сможет направить её силу так, как не сможем мы с ним. — Он посмотрел на девочку, и в его глазах мелькнула неуловимая нежность. — Бао Вэйдун в деревне Цзяцзюй. Он... особенный. Скажешь ему, что ты от меня. Прощание с матерью, Бай Лин Сюань, было самым трудным. Женщина с бездонными, добрыми глазами, прижала приёмную дочь к груди так крепко, будто хотела вобрать её в себя и никогда не отпускать. — Моя маленькая непоседа, — её шёпот был тёплым, как солнечный свет. — Помни, что бы ни случилось, это твой дом. Ты всегда будешь моей дочерью. Будь осторожна, слушайся учителя... и не делай того, что заставит этого учителя поседеть раньше времени. — Она отстранилась, гладя девочку по щеке. — Твоя сила — это дар, но также и испытание. Не бойся его. Прими и усмири. Лань Сунь Эр лишь кивала, давя подкатывающий к горлу комок. Хао Чень молча сунул ей в руку маленькую, грубо вырезанную из дерева фигурку совы — их общий талисман. — Через год, в Храме Рыцарей, — сказал он, сжимая её руку. — Обещай, что будешь ждать. — Обещаю, — прошептала она. — Береги маму. И вот, через три дня трудного пути, десятилетняя Лань Сунь Эр стояла перед высокими, обветшалыми воротами деревни Цзяцзюй, затерянной в глухих горах. Путь был адским: она едва увернулась от ядовитой змеи, чьи клыки блеснули в сантиметре от её ноги; чуть не сорвалась в ущелье, поскользнувшись на мокром камне; и отбилась веткой от стаи голодных волков, крича так, что у тех закладывало уши. И всё это — в полной тишине. Бала, её постоянная спутница и советница, не подавала признаков жизни, будто её и не существовало. — Эй, ты! — крикнул грубый голос со сторожевой вышки. — Пошла отсюда! Деревня закрыта для бродяжек! — Я... я не бродяжка! — крикнула в ответ Лань Сунь Эр, подбирая последние силы. — Я ищу учителя! Бао Вэйдуна! Меня прислал Лун Синьюй! Имя подействовало как удар молнии. За воротами послышалась суматоха, щёлкнули засовы, и тяжёлые створки со скрипом отворились. Мрачный старик-привратник, исподлобья оглядев её с ног до головы, буркнул: «Иди за мной». Он привёл её к убогой, покосившейся хибаре на отшибе деревни. Во дворе, разбирая залежи хлама, сидел мужчина. Длинные тёмные волосы, собранные в неопрятный хвост, спадали на его потрёпанную, заляпанную землёй и вином одежду. Он что-то ворчал себе под нос. — Бао-лаоши, — кашлянул привратник. — К тебе. Говорит, от Лун Синьюя. Бао Вэйдун медленно поднял голову. Его взгляд, острый и насмешливый, скользнул по Лань Сунь Эр. — От кого-кого? — он притворно протёр ухо. — Показалось, будто я услышал имя того выёбного, самодовольного засранца в сияющих доспехах? И что это он мне прислал? Маленькую, голодную обезьянку? Убирайся отсюда, девчонка. Скажи тому идиоту, что его шутки меня не смешат. Последний раз, когда он мне «помог», я три месяца отхаживал ожоги на заднице от взорвавшегося зелья! Не хочу я с ним и его присными иметь дела! Иди прочь! — Но учитель... — попыталась было возразить Лань Сунь Эр. — НЕТ! — рявкнул Бао Вэйдун так, что задрожали стены его лачуги. — Ты глухая? Сказано — пошла вон! Не видишь — человек отдыхает! Дверь захлопнулась прямо перед её носом. Но Лань Сунь Эр не была бы собой, если бы сдалась. Два дня и две ночи она просидела под проливным дождём у его ворот, мокрая, голодная и несчастная. Она плакала, вспоминая Хао Ченя и маму, ругала Син Юя и этого нелюдимого пьяницу, но не уходила. На третье утро, когда Бао Вэйдун вышел выплеснуть ведро помоев, она воспользовалась моментом и швырнула в его двор завёрнутый в промасленную тряпку свёрток — письмо Лун Синьюя. Увидев его, Бао Вэйдун побагровел. —Ах так?! — завопил он. — Мусорить у меня тут вздумала?! Да я это сейчас спалю и пепел этому идиоту в рожу выброшу! Очищая рыбу для ухи, он развернул письмо, чтобы поджечь его от плиты. Но взгляд невольно скользнул по строчкам. Он читал, и его гневное выражение лица медленно сменялось сначала недоумением, затем шоком, а потом и леденящим душу пониманием. Пальцы, державшие письмо, дрогнули. «...её пробуждение достигло уровня, невиданного со времён Войн Богов. Глаз Бога открылся... Сила запечатана мной до её совершеннолетия, но потенциал нуждается в контроле. Она — дитя... (далее несколько слов были безжалостно зачёркнуты) ...и только твоё знание древних путей может помочь ей. Не девочке, но всему миру. Прошу тебя, как когда-то просил о пощаде для себя. Она не должна знать правды. Никогда». Бао Вэйдун долго смотрел на огонь, потом на дверь, за которой сидела промокшая, упрямая девчонка, посланная судьбой. Он тяжко вздохнул, пнул ногой кота и распахнул дверь. — Ну что уставилась, как привидение на поминках?! — рявкнул он, но уже без прежней злобы. — Заходи, раз уж тебе некуда деваться. Только предупреждаю: будешь ныть — выкину обратно в этот дождь! И звать меня будешь «Великий и Ужасный Мастер Бао», поняла?! А теперь марш мыть полы! Ты тут всю грязь натаскала! Лань Сунь Эр, еле сдерживая улыбку, проскользнула внутрь. Её обучение под руководством самого невыносимого и самого гениального учителя началось. Продолжение следует...