Сезон 1 Серия 3

      С момента библиотечного инцидента прошла неделя. Бенкендорф старался больше не посещать библиотеку, боясь снова там кого-то потревожить. В голове мелькали мысли о той ночи, но жандарм сразу себя приструнял. Полностью погрузившись в работу с головой, он практически не выходил из кабинета, только если того не требовал император. А требовал он редко, стараюсь больше внимания уделять своей семье.        И вот однажды, в один солнечный майский день супруга царя, Александра Федоровна, пригласила всех в дворцовый сад на цветение сирени. И отказов она принимать не любила.       Спустя час все приближенные к царской семье, уже гуляли в саду. Пахло свежестью после дождя, погода была по-петербургски прекрасна. Солнечные лучи мягко падали на дамские платья, но не пекли голову. И Бенкендорфу это нравилось. Он любил Петербург таким какой он был: слегка мрачным, временами дождливым, но всегда таким родным для него.       Дети Николая играли с фрейлинами около цветочных клумб, сам царь стоял недалеко беседуя с дворянами. Супруга мягко положила руку на мужское плечо и указала на жандарма, одиноко стоявшего возле цветущего куста. Взгляд его был мрачен и задумчив, оттого никто не осмеливался Бенкендорфа тревожить.       — Александр Христофорович, отчего Вы такой грустный. Вам не нравится мой сад?       — Ну что Вы, Выше Императорское Высочество, очень нравится, — мужчина поклонился, — прошу простить мою отчужденность, все мысли заняты работой, не могу в полной мере оценить всю эту красоту. Да и не дано мне.       — Знаете, Александр Христофорович, — царица жестом пригласила жандарма совершить с ней променад, — иногда Вы напоминаете мне одну мою очень хорошую знакомую. Она тоже не любитель шумной публики и помпезности.       — Неужто? От нее тоже все сбегают? — ухмыльнулся мужчина, но потом скинул спесь, — простите, Ваше Высочество. Если она Ваша хорошая знакомая, значит, не дурна умом. Ведь Вы цените фрейлин не за красивые глаза.       — Вы правы, но она не моя фрейлина, — женщина остановилась, вглядываясь в силуэт впереди, — Софья моя дальная кузина. А вот кстати и она, надо бы Вас познакомить.       Царица кивнула, и взор мужчины упал на силуэт вдали, что стоял неподвижно у статуи Психеи. Если бы не Александра Федоровна, он бы даже ее не заметил. Ведь та стояла неподвижно, словно сама являлась греческой богиней.       Но тут девушка обернулась и мужской взгляд на секунду переменился. Это была она. В нежно-лиловом платье, не кричащим, но в меру дорогим, что говорило о высоком статусе. Волосы были мягко заколоты сзади, открывая шею и лицо. Нет, она не была миловидна и тем более не была похожа на типичную куклу, кем так старались казаться дворцовые барышни. Аккуратный нос, в меру пухлые губы приоткрылись в легкой улыбке. Такой мягкой и аккуратной, что Бенкендорфу на секунду показалось, что она улыбается лично ему. Но больше всего цепляли глаза. На фоне сирени они казались еще зеленее, чем при свечах в темноте. Женский взгляд переместился на мужчину, и брови удивленно взмыли. И тут же нахмурились. Мужчине это даже показалось забавным. «Что она будет делать? Пожалуется императрице? Или вовсе сделает вид, что незнакомы?» Пока мужчина рассуждал, девушка уже легкой походкой приблизилась, сделала элегантный книксен и обратилась к кузине.       Выше Императорское Высочество хотело меня видеть? — девушка даже не взглянула на жандарма, гордо вскинув подбородок.       — Сонечка, хочу тебя познакомить с правой рукой моего супруга, шефом третьего отделения жандармерии и просто хорошим человеком, Александром Христофоровичем Бенкендорфом.       — Вот как… — Софья вальяжно протянула маленькую ручку, надеясь, что Бенкендорф стушуется, но тот ловко принял тыльную сторону ладони легким поцелуем, даже на секунду другую слегка удлинив момент. Для себя же он отметил нежность девичьей кожи, — для меня большая честь, — на этом слове она сделала драматичную паузу, — познакомиться с таким благородным человеком, — и снова пауза.       Со стороны могло показаться, что девушка просто подбирала нужные слова, но Бенкендорф знал, с какой целью она выделяла каждое слово.        «Ликуете?» Подумал тот, но принял очередной выпад «Пусть поерничает, так тому и быть»       — Софья Алексеевна Лебедева, моя дальная кузина, — женщина обратилась к сестре, — мне кажется вам с Александром Христофоровичем есть что обсудить. Вы как и он, приверженица глубоких смыслов и рассказов.       — Конечно, я абсолютно не сомневаюсь в многообразии кругозора шефа третьего отделения жандармерии и тем более правой руки императора, — Софья виновато надула губы, — но у меня резко разболелась голова. И с Вашего позволения, я осмелюсь Вас покинуть.       Сделав последний книксен и не удостоив Бенкендорфа даже мимолетного кивка, девушка направилась в глубь сада и вскоре скрылась за деревьями.