Сезон 1 Серия 4

      — Вот и поговорили, — мужчина провожал силуэт взглядом, с каждой секундой жалея о своих словах. Признавался самому себе, что в каких-то моментах был резковат. — Простите ее, Александр Христофорович. Софья только недавно прибыла из Парижа, толком не освоилась, оттого и ходит, как запуганный зверек. В жизни она чудесна.       — Слышал, недавно во Франции ставили новую оперу.       — Боюсь, Сонечка ездила не за этим. Очень нелегкая у нее судьба. Отец, казачий офицер, скончался 3 года назад. Она, как старшая дочь в семье, возложила все дела по имению на себя. Маменька с ума сходила, что та вместо того, чтобы найти выгодную партию, засела в кабинете и не выходила неделями. Найти хорошего мужа в России в 22 года сложнее, чем заграницей. Но характер у нее отцовский, — женщина грустно улыбнулась, — сказала, что надутые французы не в ее вкусе.       — В таком случае, он должен ей гордиться. Не каждый мужчина готов к такой ответственности, не то что, молодая девушка.       — Вы совершенно правы. Оттого я и пригласила Софью в Петербург. Хочу чтоб она ощутила, как прекрасна молодая девичья жизнь. Хотя все равно временами прячется в нашей библиотеке, — попрощавшись с Бенкендорфом, императрица удалилась к семье, оставив мужчину наедине с мыслями.        Он долго бродил по зеленым лабиринтам, вспоминая свое детство. Являясь средним ребенком в семье, мальчик редко получал достойное внимание родителей, сидя с нянечками. Старший брат все время задирал Сашу, пока младшие сестры утопали в объятиях матери. В раннем возрасте он осознал, что признание нужно заслужить, оттого и поступил на царскую службу в столь раннем возрасте.        Цветочные пейзажи сменились на дикую зелень, люди эту часть сада не посещали. Пение птиц уже не доносилось. И только одинокий силуэт виднелся у самой дальней скамьи, около запущенного пруда. Девушка расслаблено читала книгу.       — Вы смогли вырваться из плена моей кузины?       — Поверьте, Софья Алексеевна, я сам ей наскучил, — мужчина присел на край скамьи, не подавая виду, но взгляд так и падал на девичье лицо. Кудрявый локон выбился из прически и лез в глаза, пока она его раздраженно откидывала назад.       — Я Вам верю, — не отрывая внимания от книги ответила девушка, — мне Вы не показались человеком, с которым хочется долго вести беседу.       — Мне уйти? — жандарм улыбнулся, — ни в коем разе не смею Вас тревожить.       — Отчего же, можете остаться, — графиня перелистнула страницу, — скамейка, как и сад, общая, я не вправе Вам указывать где сидеть. Но уйти могу я, — девушка была готова исчезнуть, как мужская рука мягко накрыла книгу, мимолетно касаясь кружевной перчатки.       — Софья Алексеевна, дайте мне еще минуту времени, — Бенкендорфу уже стоило отпустить книгу, но он не мог, боялся, что она упорхнет от него снова, — мне стоит извиниться за свое поведение в тот вечер. Мои слова не были равны тем мыслям, что таились внутри. Признаться, неожиданная встреча взяла надо мной вверх. Я искренне жалею о первом впечатлении, которым одарил Вас.       — Неужели? — Софья мягко улыбнулась, — а что насчет книги?       — Боюсь, об авторе того произведения мое мнение не изменится, — жандарм сказал это с такой серьезностью, что девушка рассмеялась. И смех ее был прекрасен, — но я уверен, что Вы читали книги и лучше. — Не буду с Вами спорить, Александр Христофорович, Вы правы, — Софья расслабилась и позволила мужчине увидеть заголовок Вальтера Скотта, — и Вы простите меня за резкость, жизнь в глуши совсем меня одичала.       В самом красивом саду Петербурга, в зарослях, куда не ступала нога человека, двое людей чувствовали себя свободно. И беседы их продлились до самых сумерек. Это маленькое начало большой истории. Истории, где молчание говорило громче слов.