Сезон 1 Серия 16

            Ближе к вечеру погода ухудшилась: лил мелкий дождик, небо заволокло тучами. Половина гостей уведомили, что не приедут. Слуги бегали по коридорам, накрывая на стол, маменька собиралась у туалетного столика. И только одна Софья тихо сидела в библиотеке и читала, все время поглядывая на часы. На душе было неспокойно: какой план затеяла маменька? И что за новые приятели, о которых она не слышала.       Вечерело. Первые гости прошли в гостиную, но девушка своим вниманием их не удосужила. В библиотеке плавно горели свечи, на журнальном столике красовался дивный букет алых роз. «Необычный подарок» Казалось Софье, ведь к розам она всегда относилась с снисхождением. Их больше любила матушка, она же предпочитала полевые цветы и лилии. Но Бенкендорф не знал данного факта, оттого сердце девушки все равно билось быстрее.       За окном послышался топот копыт. Аккуратно выглянув в окно, она увидела Бенкендорфа, уверенно сидевшего на своем вороном жеребце. Такой статный и красивый. Гордый. Умный. Все качества, что она ценила в мужчинах, были найдены в одном. Александр Христофорович не был звездой публики, местным сердцеедом.       Но его магнетизм заключался в другом: в его жадном взгляде, каким он одаривал только Софью, не смотря ни на кого другого, в его крепких и надежных объятиях, в которых девушка чувствовала себя так спокойно, в его бархатном голосе с ноткой иронии. Он злил и успокаивал, тревожил и одаривал. Еще ни один мужчина не вызывал такую химию чувств внутри одного хрупкого женского тела.       Тихо спустившись вниз мимо гостиной, так что никто не заметил, Софья выбежала на улицу. Подойдя к мужчине со спины, она трепетно коснулась плеча.       — Софья Алексеевна? — жандарм на миг удивился, следом быстро снял с себя плащ и накинул на женские плечи, — Вы только оправились, прошу, не выбегайте на холодный воздух.       — Со мной все в полном порядке, я просто увидела Вас в окне и решила поздороваться лично, — щеки залили румянцем.       — Вот как? — на мужском лице отразилась лукавая улыбка, — выходит, Вы за мной следили?       — Не обольщайтесь, Александр Христофорович, — Софья вздернула носик и отвернулась. И жандарм нашел это крайне милым. «Она ждала меня», — я лишь хотела поблагодарить лично за тот букет. Он воистину великолепен.       Бенкендорф напрягся. Какой еще букет? Если бы он хотел, в комнате Софьи стояли бы целые корзины цветов, а не один затхлый букет. «Кто посмел?»       — Я прошу прощения, Софья Алексеевна, — мужчина пытался поймать в ее глазах хоть намек на шутку, но там лишь плескались огоньки от свеч, — но какой букет Вы имеет ввиду?       — Ну как же? Тот, что с алыми розами. И запиской …       — И что же было в той записке? — голос жандарма опасно понизился, — быть может, это какая-то ошибка?       — Боюсь, никакой ошибки здесь нет, — пара удивленно обернулась на третий голос, — это я подарил букет Софье Алексеевне.       Среди колонн стоял Трубецкой. Он вальяжно подошел к девушке и поцеловал руку под испепеляющим взглядом сбоку.       — Я счел нужным считать, что розы идеально подходят Вам, — Аркадий руку не отпускал, — мне нравятся эти цветы своим запахом: они ненавязчивы, в меру красивы, но тем не менее, имеют шипы. Под стать Вам.       — Право не стоило, — девушка мягко отстранилась, — Боюсь, я не заслуживаю такого внимания.       — Поверьте, Софья Алексеевна, Вы заслуживаете гораздо большего, — Трубецкой лениво обернулся к жандарму, — Александр Христофорович, мне кажется стоит зайти внутрь, пока девушка окончательно не простудилась.       — Разумеется, — Бенкендорф холодно кивнул, — не смотря на то, что мой плащ довольно теплый, рисковать правда не хочется.              Троица двинулась в сторону дома. Каждый думал о своём. И только канцлер третьего отделения жандармерии продумывал план убийства. «Если это война, то Москва снова будет гореть. И Трубецкой вместе с ней»