II

На часах — девять по Тихоокеанскому времени. Невыносимую жару дня постепенно сбивает вечерний бриз — любимый период суток для Дженши, восприимчивому к высоким температурам и солнечному ультрафиолету. Купание в море — не в его списке предпочитаемого досуга; в отличие от Маомао, которая, судя по времени, проведённому в воде, в прошлой жизни была морским котиком. — Ах-х-х, водичка отличная! — выбегает на берег, воодушевлённая, с улыбкой до ушей и горящими глазами, будто открыла новый химический элемент. — Успели искупаться, господин Дженши? Редкий момент эмоциональности с её стороны — перед оцепеневшим в момент Дженши будто сверкал драгоценный изумруд. Его драгоценный изумруд. — Окунался днём, — отвечает сухо, без схожего энтузиазма; потягивает из трубочки коктейль из виски и апельсинового сока, который приготовил на кухне в пляжном доме. Не имевшая представления о навыках Дженши как бармена, Маомао решила, что одного такого здесь прячут в шкафу и держат принудительно, либо за счёт больших денег, но хозяин дома и острова довольно скоро всё ей объяснил. — Я... не любитель далёких заплывов. — Так говорите, будто я, в отличие от вас, отправлялась на поиски акул... Маомао подхватывает полотенце на подлокотнике шезлонга и вытирается. Так долго в воде она ещё не была, даже если брать в расчёт вечерние посиделки в ванной за интересной книгой. — Вот из-за них и не заплываю! — Дженши находит повод объяснить недоверие к открытым водоёмам. — Мало ли что?! Звучит вполне обеспокоенно. Маомао в ответ пытается взвесить варианты: как убедить своего парня в обратном — что беспокоиться на морских просторах ему не о чем. Но получается своеобразно: — Мне кажется, акулы бы не посмели испортить вашу красоту. Лишить — да: сразу бы вас обезглавили, чтобы свести её на нет. Дженши от такого предположения подпрыгивает на месте, будто здешний краб заполз на шезлонг и цапнул его за лодыжку, отвечает подрагивающим голосом: — Тем хуже! И-и вообще, у меня кроме лица есть на что посмотреть! На фоне паники — разом отпивает от коктейля добрую треть, хотя на дне того толком не растаял лёд. «Замдиректора», очевидно, рисковал застудить себе горло. — Поверьте, каким бы красивым ни было ваше тело, без головы оно будет смотреться не очень, — Маомао озвучивает простую истину, тем самым лишь усиливая паранойю Дженши («она явно не хочет, чтобы мы плавали вместе!»). Вытеревшись практически досуха, Маомао садится у самого края шезлонга — несмело, помня о своём утреннем обещании «получить от возлюбленного удовольствие». «Может, уже забыл?..» — надеется, молча тянет руку к столику между ними за своим безалкогольным коктейлем с соком яблока и лайма. «Он так искусно их делает... В нём определённо пропадает талант бармена — подумаешь, имеет перспективы на главу компании». — ... Скажи, а ты бы попыталась спасти меня, если бы я тонул? — вдруг задаёт отвлечённый вопрос Дженши. Маомао от его внезапности чуть не давится напитком: «Чего это он, после гипотетических акул задумался о смерти в море? Я так его напугала?» — Вас есть кому спасать и без меня, — в намёке поднимает глаза к сумеречному небу. — За нами, скорее всего, наблюдают с вертолёта. Не знает наверняка, но практически уверена: такого важного человека не оставили бы без охраны на земле и в воздухе (не исключено, что и на море тоже). А вот вероятность скрытого видеонаблюдения в доме уже сомнительна: Дженши не стал бы давать разрешение на доступ к его личной жизни — ещё более строгий, чем к лабораториям. Исключение: если его отец всерьёз озаботится перспективой наследника. — А если бы не наблюдали? — фактически подтверждает догадку своей девушки. Та всерьёз удивлена, насколько легко он признался в наличии скрытой охраны на острове: «и как в таких условиях расслабиться и получать удовольствие?». — Я бы... попыталась, — отвечает с напряжением, вновь приникает к бокалу с прохладным коктейлем. — В любом случае, вы явно тяжелее меня: оба затонули бы на дне морском. «Титаник в более худшей вариации, где не спаслись ни Джек, ни Роза», — проводит мрачную аналогию Маомао. «Где даже Титаника нет — просто глупая парочка, не рассчитавшая свои силы». Дженши, впрочем, замечает в подобном раскладе толику романтики: — Не самый плохой исход. Влюблённые, умершие в один день... На его тонких губах играет отвлечённая улыбка. На лице Маомао играет неподдельный ужас. — Больше не буду с вами плавать, господин Дженши, — решительно заявляет и отворачивается от него, подчёркнуто отстраняясь. Понимает, что он не всерьёз — просто подыгрывает его чёрному юмору. — Да шучу я, шучу! — виновато разводит руками, тут же хочет загладить вину перед Маомао. Загладить в рамках своего утреннего обещания, естественно. — Располагайся. Она не успевает уловить, как Дженши перемещается к ней на шезлонг — за секунду, если не меньше. Проходит по нему выше, чтобы любимая, под его моральным давлением, наконец улеглась, откинувшись на спинку: планируемые ласки приятнее делать в горизонтальном положении. — Вы не предупредили, что «расположитесь» вместе со мной, — звучит со стороны Маомао укором, пока мужское тело накрывает её своей тенью. Дженши был готов прильнуть к ней, но вспоминает об одном деликатном моменте — тянется за миниатюрным пультом на столике. — Отозвал нашу охрану в округе, — коротко поясняет («и все прямо-таки послушаются, ну да...», хмурит брови Маомао) и спустя паузу — тянется к волосам любимой. Оглаживает её изумрудные пряди, касается ладонью бледной щеки. — Я лишь хочу вернуть утренний долг. Она оттягивала этот момент как могла. Дженши был её первым: первым, с кем она познала любовь — эмоциональную и физическую близость. Когда чужое внимание касалось её тела, самых сокровенных зон и точек, Маомао подходила к моменту с максимальной осторожностью. — Денег я у вас не занимала, — упирается руками в крепкую мужскую грудь, пока горячее дыхание обдаёт её шею; сдавленно мычит от приятности ощущений. — Если обсчитали с зарплатой, можете вернуть мне в рамках премии. Но у моих коллег возникнут вопросы. Дженши не вслушивается в её отвлекающие слова — придаёт значение лишь звукам и ощущениям. Скользит по тонким ключицам, накрывает груди Маомао в ещё влажном купальнике — не позволяет ей инстинктивно свести ноги от жара у лона. Стоит ему пройти ниже, задеть пальцами ткань, что закрывала от него её источник, миниатюрные руки решительно перехватывают его у запястий. — Ты так напряжена, Маомао, — отмечает Дженши, края губ сами по себе идут выше от данного факта. — Решительна, когда дело касалось моего крепкого члена, но стоит придать значение твоей прекрасной вагине... Прозвучавшие пошлости сбивают внутренний стыд Маомао — и тот становится испанским. «Зачем давать характеристики гениталиям? Они лишь инструменты человеческого воспроизводства, хоть природа и толкает на влечение к ним». — Грязные словечки вам не идут, господин Дженши, — мрачно заключает она. Свою хватку, тем не менее, ослабляет, возвращая Дженши возможность к оголению её тела. — Вы не герой порно-рассказа... Несмотря на то, что выглядите и возбуждены, как он. Внимание Маомао переключается на его плавки. Натянутые, готовые в любой момент порваться от давления на них эрекции (по её мнению), плавки выглядят крайне малоудобно. Очевидно, тот фактор, который подначивал Дженши на спешку. — Довольно разговоров, — подтверждает, что его терпение на исходе, хватается за нижнюю часть купальника крепче. — Я сделаю то, что хочу — нравится тебе это или нет. «Разве не в этом смысл орального секса: чтобы партнёру понравилось? Или я чего-то не знаю?» — пролетает в её мыслях, за секунду до смены на очередную волну паники. — Э-эй, подождите!.. — протестно восклицает, но уверенному ходу рук не препятствует: Дженши обнажает Маомао, и та даже не пытается прикрыться. Ей неловко, непривычно, несколько боязно, но в то же время — голодна до того, что для неё приготовил любимый: оставляет ноги разведёнными, не мешая его взгляду в свою сторону. — Ты намокла, — Дженши с довольством ухмыляется, тянется к влажным складкам Маомао и собирает естественную смазку; облизывает палец. Она вмиг краснеет от такой беспардонной наглости — либо же от крайней степени стыда: «я ему что, торт со сливками, чтобы сначала их с меня снять, а потом... есть?» — Э-это от воды... — запинается, отворачивается и в принципе перестаёт вести себя как обычно, равнодушно. Вероятно, это и есть причина, по которой она оттягивала принятие ответных ласк: опаска разрушить привычный образ перед Дженши. — Правда? На воду не похоже. Едва потные руки скользят по внутренней стороне её бёдер, поощряя раздвинуть те шире — Дженши ложится, оказываясь в непосредственной близости к вульве любимой. Выдох пускает по её телу дрожь, задевая потоком воздуха возбуждённый клитор. «Ах-х, этот наглый павлин сведёт меня с ума... Как ему потом в глаза смотреть, когда мы видели друг у друга далеко не их?» — И-изменила химическое состояние при виде вас... — прекрасно знает, что несёт бред, но на более обдуманный ответ не способна. Разум туманится, с каждой секундой пребывания Дженши у её сокровенного. — Какая необычная «вода», — подыгрывает спонтанному абсурду любимой, хищно облизываясь. — А ведь меня как раз мучает жажда... — Вы только что пили коктейль... А-ах! Дженши припадает ртом к её половым губам, вызывая короткий стон — достаточно, чтобы начать чувствовать своё превосходство. Насколько «подчинённым» ощущал себя, когда Маомао прятала его член за щекой — настолько чувствует себя «хозяином», когда вынуждает дрожать её от своих губ, сведённых на возбуждённом клиторе. Делать приятно другому, видя себя у руля — в этом они были похожи. — Какой милый голосок, — поднимает на Маомао свой лисий взгляд. — Какая бесячая ухмылка... — отвечает ему своим «кошачьим», будто её погладили без спроса и против шерсти. Дженши раскрывал чувственную натуру любимой, от непривычки — будто вынуждая, но чем дальше, тем больше сходило на нет её внутреннее напряжение. Блеск фиолетовых глаз гипнотизировал, успокаивал Маомао — убеждал её, что она невероятна желанна для того, кто не безразличен ей самой. — Дай мне полный карт-бланш на себя, и ты её больше не увидишь, — обещает, искушает Дженши, изнывая от желания припасть к своей девушки снова. Маомао не видит ни возможности, ни смысла отказать — ощущает жар собственного желания не меньше. — Д-делайте, что хотите... Сдаюсь. В стеснении — прикрывает ярко-красное лицо ладонью, приглашающе разводя бёдра перед Дженши. Она обнажена: душой, низменными чувствами, телом — момент, в котором никак не ожидала оказаться. Маомао раскрыта и уязвима как никогда — перед человеком, наедине с которым готова предстать в таком свете. Женщиной, что голодна до мужских ласк. Язык описывает грани её клитора, надавливая на головку после каждого хода вокруг — палец проскальзывает в жаркое нутро, покрываясь влагой и двигаясь в узких стенках. Неспешно в первые моменты и быстрее, глубже — в следующие, с добавлением второго пальца; движения языка у чувствительной головки приходят в унисон с толчками между стенок. Она не испытывала ничего подобного раньше: оставаясь наедине с собой и воображением — превратила периодическое самоудовлетворение в рутину. Поэтому, пребывая во власти ласк Дженши — не может не ощущать принципиальный контраст. Не «видеть», ибо глаза закрыты, и не «понимать», ибо сознание накрыто пеленой от вожделения — лишь ощущать давление языка, а не собственных пальцев, на клитор; мужских пальцев, а не собственных, в себе. Пальцев, двигавшихся в её стенках решительно и остервенело. В высший момент наслаждения — впивается пальцами в края шезлонга и обволакивает стонами слух Дженши, приглушённый её сведёнными бёдрами. Его руки держат Маомао крепко, до красных отметин на бледной коже, пока любимую накрывает волна оргазма. — Обожаю это выражение твоего лица, — первое, что говорит ей после, ослабив хватку на бёдрах. Маомао подрагивает, смотрит на листья пальмы над собой, восстанавливает привычное сердцебиение, но щёки продолжают гореть. — По... шлое?.. — пробует догадаться, к чему ведёт обладатель довольной ухмылки, что поднялся и возвысился перед ней на коленях. — Лишённое маски всепоглощающего равнодушия, — Дженши играет по её правилам ответа: пояснить и запутать одновременно. — Оно... воодушевляет. Показывает, что тебе не всё равно. Маомао и правда не всё равно. Становится в особенности, когда видит, насколько натянутыми стали мужские плавки перед ней. Синтетика не рвётся, Дженши не стонет и не закусывает губу от дискомфорта, хотя «шаттл готов к запуску» в любой момент. «Не отпускать же его в таком виде», — сочувствует любимому она. «Подобное и с вертолёта можно разглядеть, даже без бинокля на максимум». — Снова хочешь вогнать меня «в долги»? Дженши сперва удивляется, но после — с подозрением уточняет, когда видит ступни Маомао, заключившие его эрекцию между. Она выдохлась, чтобы просто подняться, поэтому — дотягивается до мужского возбуждения тем, что было ближе всего. — Нет. Разве что... в краску. Как вы меня. Мастурбировать парню ногами Маомао не приходилось — ровно как и сталкиваться с таким набором слов раньше. У неё было примерное представление, но отсутствовала практика; поэтому в первые секунды, притираясь стопами к половому органу Дженши через плавки, слегка волнуется. Как от отсутствия опыта, так и от ощущения стимуляции через синтетическую ткань, что для Маомао в новинку. Она хватается за подлокотники, чтобы не потерять равновесие и не перевернуться набок — не упустить из виду прикрытые глаза, запрокинутую голову и томные вздохи любимого как реакцию на её действия. «Он же не притворяется, чтобы меня не обидеть?» — на секунду задумывается Маомао. «Не уверена, что всё делаю так, как надо...» У Дженши на этот счёт никаких сомнений: исключительная аккуратность любимой в отношении его возбуждения разжигала в нём лишь больший огонь — Маомао не знала как, но знала, что хотела вызвать у него оргазм во второй раз. Её стопы местами пережимали ствол слишком сильно, обнажённая головка малоприятно упиралась в плавки изнутри — но подобный дискомфорт лишь ускорял подходивший выброс семени. Когда чувствует выход на свой пик, напрягается и выгибает спину — Маомао ощущает пульсации Дженши ступнями, пробившийся через плавки эякулят попадает на них случайными каплями. Грудь любимого вздымается — дышит так же учащённо и шумно, как дышала она, проходя через своё «высшее блаженство». Первыми словами, впрочем, возвращает Дженши трезвость разума и понимание, кто лежал перед ним: — Уверены, что не хотите поучаствовать в моих исследованиях? Начальница фармацевтического отдела, которой зачем-то требовался мужской эякулят. Для открытия, которое, в идеале, получит Нобелевскую премию по биологии. — Н-не отдам я своё семя, не отдам! — Дженши вскакивает с шезлонга и пятится назад, инстинктивно прикрывая пах. — Умерь свой пыл, женщина! Только если... Многозначительно замолкает, взглядом в её сторону намекая на то, что хотел сказать. — Нет, — уверенно мотает головой Маомао. «Моей матке компания не нужна». — В таком плане оно мне не нужно. Пока... не нужно. Быть в романтических отношениях со своим начальником меньше года и задумываться о полноценной семье с ним — она не могла проложить цепочку между этими двумя тезисами. «Как мне заботиться о другом человеке, когда я не уверена, что могу в полной мере позаботиться о себе?» — Скажи, Маомао, только честно... — Дженши прерывает её размышления о будущем, чтобы переключить на вопрос о настоящем. — Что ты во мне нашла? Ты со мной из-за высокой должности? Из-за красивого лица? Вопрос, который мучил его с самого утра и, вероятно, с самого начала их отношений. Маомао в его представлении — не та, что падка на «обёртку» или «стоимость». Что более важно для неё — сочетание «вкуса» с собственными предпочтениями. — Ни то, ни другое, — отвечает почти сразу, будто у неё был готов ответ. — Вы... довольно скромны, хоть и осознаёте свои объективные преимущества. Если не считать частный остров, — обводит взглядом вечернее побережье. И следом задаёт встречный вопрос: — По правде говоря, мне самой интересно... почему я? Вы же знаете, какой у меня характер — разве такому, как вы, не нужна более... заурядная и покладистая партнёрша? Продолжая наш роман, мы добавим друг другу проблем и головной боли... Не думаете? Маомао в своей жизни ни под кого не подстраивалась: не имела ни малейшего желания, ни надобности, хоть ей и советовали. В её представлении статусному мужчине нужна была «статусная женщина», но такая, которой он сам этот статус и подарит — за счёт готовности идти на уступки, терпя посягательства на свою самостоятельность и личное пространство. Та, что не посмеет задеть его раздутое эго. Маомао — полная противоположность этому образу, Дженши же — идеальное попадание в свой. За исключением того, что не хотел создавать из любимой девушки аксессуар. Скорее, сам хотел стать для неё «огранённым камнем» — и, если Маомао пожелает, «огранить» её в ответ. — У меня головная боль от тех, кто беспрекословно следует моей воле. Не может возразить, указать, в чём я не прав и что делаю не так. Кроме отца и тебя... Я не знаю людей, которые относятся ко мне иначе. Абсолютно честен с ней и ждёт ответной реакции. Глаза Маомао загораются — но совсем не по тому поводу, о котором подумал Дженши. — Надо будет подружиться с вашим отцом! Хочу узнать способы, как вас контролировать в случае чего! Тянет хитрую лыбу — и совсем не собирается добавлять, что пошутила. «В случае чего?» — Дженши с опаской смотрит на любимую. «В случае... ролевых игр или чего, чёрт возьми?!» — Ты меня пугаешь, Маомао... После всего в душ они условились сходить по очереди. Охрану в тот день Дженши так и не вызвал обратно.