Часть 1

Кровать пахнет старым пледом и тяжело трещит. Пространство вязкое и тягучее. Оно мне привычно. После отвязки ты теряешь ощущение легкого полета и погружаешься в нечто на подобие желе. Никогда его не любила. Оно мне казалось мерзким и однотипным, независимо от вкуса на упаковке. Удивительно, но в Синклите оно было довольно популярным.      — Хаха, ты из за этого оттуда свалила? — раздался обыденно хриплый, но задорный голос, будто из переведенных ситкомов.      — Тьфу, Вальдхар, какой же ты ребенок!       — Возможно. Наверное, это потому, что я люблю желе. Особенно яблочное. — я замолчала, а мироходец, растерявшись, добавил — Оно с кислинкой. Прям как ты, принцесса.       По обычаю закатив глаза, мне пришло осознание, что в какой то степени я даже восхищаюсь этим навыком товарища — он умел разбавить неловкую обстановку, даже таким глупым подкатом. Вальдхар обладал невероятным обаянием. При первой нашей встрече я безоговорочно ему доверилась, сама этого не поняв. Мой холод — защитная реакция на мир. Мир сожрет тебя, будь ты горяч. Должно быть, мироходец не знал об этой философии. Видимо, он не бывал в моем мире. Почему то мне захотелось поделиться с Первым моими обрывками из памяти о прошлом. Удивительно, я начинаю вспоминать эти понятия. Вальдхар тараторил о своих приключениях вечно, но всегда умел слушать, если я, в моменте его рассказов, вспоминаю что-то о родном мире и семье.        Я прижала колени к груди, обхватив ноги руками от чего, удобней примостившись на скрипучей койке. Вальд, которого я впервые осмелилась назвать по кличке, даже в голове, расплел мне тугой пучок. Темные волосы рассыпались по плечам, а на лицо упала седая прядь волос, служившая напоминанием об ее сущности и предназначении. Длина волос никак не увеличилась и не уменьшилась. Неудивительно, отвязка сохраняла мое тело в первоначальной форме, но сотрясала мозг. Я уже успела забыть о том, что кудрявая.        — Что ты делаешь? — прикрикнула я на мироходца, опомнившись. Может, сказка про сонный гребень из моего мира не такая уж и сказка.       — Я подумал, что тебе так удобней будет. Волосы жмет наверное, сам знаю. Налысо тебя не побрить, хоть так справишься. — он прищурившись оглядел меня, но позднее тоже вскочил, опасаясь обидеть меня словами. — Точнее нет! Тебе бы в любом случае шло, ты у меня всегда красивая! Просто захотелось тебя увидеть в новом амплуа. Ты похожа на русалку! Да-да, я таких видел в Океаниуме. Чудные дивы!…Но ты, конечно, лучше!         — Вальд… — я впервые назвала его по прозвищу от чего он замолк и воодушевленно уставился на меня. — Ты  космический дурак.        Неожиданно для себя, я рассмеялась. И Вальдхар рассмеялся, незаметно для себя, положив мне руку на плечо. Его страх совсем улетучился, так что он, по привычке, поцеловал меня в щеку. Должно быть, он делал так со всеми девушками, которых встречал, являясь искусным ловеласом. Я бросила на него озадаченный взгляд, словно приструнив мироходца.      — Ой, прости. — его глаза потупились вниз, он обыденно почесал затылок — В любом случае, это рано или поздно бы случилось.    — И почему же это?     — Ты же сама должна все знать. Вы, отвязанные, можете видеть все! А я уверен, что все таки добьюсь тебя, принцесса.     — Это очередной глупый подкат?      — Нет, почему же? — неожиданно, Первый насупился, наклонившись ко мне. Я почувствовала его теплое дыхание на щеке. — В этот раз говорю прямо. Я тебя люблю. — последнюю фразу он произнес по слогам, словно боясь, что я снова убегу в жилище в самый неподходящий момент. Такое случалось ни раз. Я чувствовала, что скоро мирная беседа перерастет в неловкое молчание и предпочитала уйти раньше. Я боялась своих чувств. Любых, даже страха, а любви тем более. Не понимаю, как люди могут спокойно заводить романтические и даже сексуальные связи. В этот раз я проворонила момент и теперь придется столкнуться с самой ужасающей и пугающей вещью для меня.       — Тадмавриэль скоро придет. Мне пора идти. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы. — я старалась выкрутиться. Не думала, что буду пользоваться таким очевидно ужасным способом.      — Плевать я хотел на этого старика. Ради тебя я хоть один на один с ним встану. И ради тебя он подождет, а я дождусь твоего ответа. Любишь ли ты меня? Будешь ли ты со мной? — мироходец сжал мое плечо. Не до физической, но до моральной боли. Внутри меня нечто отторгало правду. Сначала слова вставали у горла, а потом, тошнотворным явлением уходили куда то вниз в живот. Такая горячая рука, Вальдхар тоже очень горяч. Мне не нравятся эти мысли! Меня бесит их существование! Меня гложет то, что я возвращаюсь к ним каждый день. Меня смущает то, что я о нем думаю и что думаю! Я могу фантазировать и злиться на себя в голове, не подавая виду, но только речь заходит о реальном воплощении этих мечт у меня ком в горле встает, руки потеют, а лицо краснеет. Раньше такого не было, отвязка никак не меняла твое тело. Последствия времени слишком сильно на меня влияют, они разогревают меня. Мне непривычно, я боюсь этого. Я боюсь, но не знаю с кем поделиться этим и возможно выплакать. Но у меня не было слез, я не могу сделать это. А вдруг уже появились? Почему я не могу это сделать? Что пеня останавливает? Не страх ли насмешки над собой, не кошмар ли страдать после ухода любви? Почему я не могу соврать ему? Сердцу врать не положено, а Вальдхар — сердце, пламенное и бьющееся в такт со всеми мирами и их сотрясениями. Бьющееся в моей голове гонгом, не давая спать и проснуться, так как я успела привыкнуть к этому шуму. Вдруг, этот шум слышу не одна я? Окажусь одной из немногих кого он, на подобие искусителя, соблазнил и выкинул, оставив догнивать с чувством собственной беспомощности. Но я хочу верить в то, что могу оказаться той самой. Эгоистично, такова натура принцессы. Я так и не застала дворцовый переворот, создав его сама, убив родителей, буквально стерев родную ветку. Но все велось к перевороту, так почему бы и мне не ускорить события? Может Вальд был прав и скоро, настолько дальновидное понятие, что я не смогу его объять, мы все равно будем вместе? А будем ли в целом?        — Люблю. Давно и сильно люблю. — слова вырвались из горла и словно белые птицы взмыли в небо под потолок бункера, осев на голову нам обоим. Первый отстранился назад. Я испугалась. Может, он увидел какая я слабая и страсть пропала? Но я столько думала, неужели все напрасно? Надо было выбирать первый вариант, а именно уйти. Я бы не узнала страшной правды и жила в сладкой лжи. Он ща короткое время моих размышлений успел полюбить другую? Бред. А может я была слишком долгой? Долгой, неповоротливой, туповатой, как Стелла. Только у нее ухажеры были, а у меня никого. Видимо, я просто разрушила его внутреннюю картинку.      Я подскочила на месте от внезапного поцелуя. Внезапного и первого в губы. Да и в щеку меня толком никто кроме родителей не целовал. Очень девственный и робкий для меня и долгожданный, дерзкий, но ласковый для возлюбленного поцелуй. Вальдхар явно наслаждался моментом, пока я отходила от пережитого за несколько пуннов стресса. Честно, я даже не поняла куда себя деть. Меня никто не учил поцелуям, хотя Стелла пыталась прочесть нотацию о том, почему я еще в «старых девах», как бы выразилась она. Я прижала руки по бокам и зажмурилась. После окончания приятного мига я успела лишь взглянуть на Вальда, как оказалась в уже ставшем родным Прунусе. Последнее что помню, так это растерянное лицо возлюбленного, самого чудесного и возжеланного