Глава 9. Айрис. Импринт

      Панорамные окна кофейни выходили прямо на центральную площадь, перетянутую полицейскими лентами. За стеклом ревели сирены экстренных служб, яркие вспышки мигалок окрашивали ночную улицу в синий и красный, отражаясь в мокрой брусчатке и уцелевших витринах. Пожарные рукава змеились между бликами, люди в форме перекрикивались сквозь грохот насосов и встревоженные голоса прохожих, а из распахнутых дверей библиотеки всё ещё валил сизый дым.       Едкий запах мокрого бетона, пыли и горелой проводки проникал даже сквозь закрытые окна, смешиваясь с густым ароматом свежемолотой арабики — неуместным, почти кощунственным.       Айрис сидела за дальним столиком, сгорбившись, будто пытаясь стать меньше. На белой рубашке темнели разводы копоти и запекшейся крови. Чужой. Волосы выбились из пучка и липли к влажным вискам. Тонкая царапина на скуле стянута хирургической лентой. На левой кисти - свежая повязка.       Напротив сел мужчина с виду лет тридцати пяти. Густые черные волосы тронуты ранней сединой, под глазами залегли усталые тени, но взгляд оставался ясным и цепким. Он аккуратно уложил пальто на соседний стул, привычным движением поправил лацканы твидового пиджака и раскрыл блокнот.       Несколько секунд он молча изучал Айрис. Синие отблески полицейских мигалок в треснувших окнах кофейни то выхватывали из полумрака его лицо, то вновь оставляли в тени. Айрис несколько раз моргнула, пытаясь удержать взгляд в фокусе. Желудок болезненно сжался.       — Меня зовут Юджин Хан. Мы с вами беседовали не так давно, мисс Оклейр.       Айрис кивнула на выдохе. Вдох на четыре. Мелкая дрожь никак не проходила. Она начиналась где-то глубоко под ребрами и волнами расходилась по всему телу: пальцы, колени, даже зубы - стоило лишь сделать вдох чуть глубже.       За спиной резко загудела кофемолка. Бариста — высокий мужчина в фартуке поверх некогда безупречно белого костюма — спокойно утрамбовал кофе в холдер, словно происходящее за окном не заслуживало столь пристального внимания, как технология приготовления эспрессо.       Хан не спешил начать разговор. Несколько долгих секунд он изучал меню, ровными буквами выведенное мелом на доске над стойкой. Наконец, взгляд следователя вернулся к Айрис: скользнул по царапине на щеке, задержался на подрагивающих пальцах.       Щёлк.       Холдер встал на место.       — Как вы себя чувствуете?       Айрис медленно подняла взгляд и прищурилась, пытаясь поймать лицо детектива в фокус.        — Прекрасно, — голос прозвучал хрипло, будто спросонья.       Хан тихо хмыкнул:       — Как всегда, остроумны. Хороший знак.       Губы Айрис чуть дёрнулись в подобии улыбки, прежде чем сжаться в тонкую линию.       — Расскажите, что произошло.       Айрис опустила взгляд на свои руки, сжатые на коленях до белых костяшек. На книгу, в которую вцепилась намертво, оставляя глубокие полумесяцы на древнем кожаном переплете, пропахшем гарью. Она не помнила, как схватила её.       Айрис разжала пальцы.       Повязка на левой кисти испачкана сажей там, где соприкасалась с книгой. Кто её перевязывал? Кажется, медбрат в машине скорой помощи. Он что-то говорил — размеренно, утешающе, — пока Айрис в ступоре сидела на кушетке и смотрела, как из окон библиотеки валит дым.       Что произошло?       Ей самой хотелось бы знать.       Она ведь не думала. Совсем. Телефон завибрировал и, ещё до того, как Айрис поднесла его к уху, что-то внутри сжалось в тугой комок. Его голос. Два слова.       И она побежала.       Не спросила «почему», не нажала тревожную кнопку, не вызвала полицию - полностью наплевала на служебную инструкцию и здравый смысл.       — Я не знаю, — сказала она вслух. Голос прозвучал глухо, но ровно. — Я просто… что-то почувствовала. Какой-то импульс. Я побежала. По пути схватила Нию. Потом — взрыв, — голос предательски сорвался.       Хан наскоро внёс запись в блокнот, не отрывая взгляда от Айрис. В его глазах читалось нечто среднее между профессиональным участием и холодным анализом. Айрис почувствовала, как слеза ползет по щеке вниз, к уголку губ. Она торопливо смахнула её тыльной стороной ладони.       — Мисс Оклейр, вы поступили храбро. Спасли жизнь коллеге. Не каждый на такое способен, — заговорил Хан, голос его звучал мягко, почти успоксивающе. — Скажите, тот импульс... то чувство, которое заставило вас бежать. Интуиция? Или внешний триггер? Возможно, вы заметили что-то необычное перед тем, как...       Ручка замерла в пальцах детектива, пока тишина заполняла пространство — плотная, как сизый дым за окном. Айрис смотрела на его руку, не замечая, как теребит обложку "Этики".       Ответ был где-то там, под рёбрами, вместе с этой непрекращающейся дрожью. Она знала, но не желала называть это чувство словами. Потому что если сформулировать — придётся признать: её мысли больше не принадлежали только ей.       — Интуиция, — ответила она бесцветно. — Я привыкла ей доверять. Профессиональное чутьё.       Хан чуть склонил голову, сделав ещё одну корявую пометку.       — Вы направились к выходу за несколько секунд до того, как сдетонировало взрывное устройство.       Перед глазами закружились узоры деревянной столешницы. Айрис почувствовала, как в висках стучит кровь, распирая череп изнутри.       — Будто знали, что сейчас произойдет, — продолжал детектив. — Ваша коллега Ния Лигт показала, что вы внезапно схватили ее за руку и потащили к выходу. На вопросы не отвечали.       За барной стойкой зашипело молоко в питчере. Айрис вздрогнула, будто кто-то лопнул мыльный пузырь, в котором застряли её мысли.       Ния показала. Дала показания.       — Это допрос?       Хан замер. Пауза длилась недолго секунды три, но Айрис почувствовала, как за это время что-то сместилось. Детектив больше не давил. Он переоценивал.       — Если бы это был допрос, мисс Оклейр, я бы начал его с разъяснения ваших прав.       Айрис прекрасно понимала свои права, а также то, как выглядит в глазах следствия.        — Я пытаюсь понять, что произошло.        Детектив закрыл блокнот и отложил в сторону.       — Помогите мне, мисс Оклейр.       Напряженную паузу нарушил негромкий звон фарфора - такой же неуместно домашний, как и аромат арабики посреди пожарища. Кофейная чашка с золотой окантовкой аккуратно звякнула о блюдце напротив детектива Хана. Затем напротив Айрис. Бариста удалился за стойку деликатно и бесшумно, словно призрак в ночи.       — Благодарю, — машинально сказал Хан.       Детектив неторопливо сделал глоток эспрессо, вернул чашку на блюдце и только после этого снова обратился к Айрис, неопределенно кивнув в сторону её рук:       — Почему книга?       Айрис моргнула, вскинув бровь:       — Я библиотекарь.       Хан снова хмыкнул со смесью раздражения и одобрения в интонации.       — Ну конечно. Глупый вопрос.       Детектив опрокинул оставшийся кофе одним глотком, затем поднялся и развернул пальто.       — Знаете, мисс Оклейр, за десять лет службы я опрашивал воров, убийц, мошенников и однажды даже иллюзиониста. Забавно, что самым впечатляющим опытом оказалась беседа с библиотекарем.       Хан положил на стол несколько купюр — ровно столько, сколько стоили две чашки кофе.       — Если вспомните что-то ещё — помимо профессионального чутья, — позвоните.       Детектив убрал блокнот во внутренний карман пальто.       — Берегите себя, Айрис.       Колокольчик над входной дверью зазвенел, провожая следователя. Айрис кивнула в знак признательности и обмякла в кресле, как только за Ханом закрылась дверь. Она методично вдыхала ртом воздух — медленно и глубоко, будто всё это время боялась дышать. Остывшая чашка кофе стояла перед ней нетронутой.       Что еще она могла ответить? Что ей позвонил мужчина, которого она видела один раз в жизни? Что он сказал два слова — и она подчинилась, как... Айрис не смогла подобрать сравнение, которое не было бы унизительным. Что Айрис не знала, кто этот мужчина и не хотела, чтобы Хан его искал? Потому что если найдет — Тень убьёт его, и эта смерть ляжет на её совесть.       В этот момент Айрис осознала весь ужас произошедшего: не взрыв, не ушибы и не перспектива стать подозреваемой. А тот факт, что она побежала, потому что он так сказал, и этой причины оказалось достаточно.

***

      Айрис смутно помнила остаток ночи: запах ромашки, тепло пледа, голос Аларика, гул мотора... Приятный вес мужского плаща на плечах — пахнущий кофе и древесным парфюмом.       Ноябрьский промозглый холод ударил в лицо, когда дверь машины открылась.       — Позволите?       Айрис приняла помощь и вылезла из машины. Асфальт расплылся — пальцы машинально вцепились в плечо Аларика.       Ноги казались ватными, каждое движение отдавалось тупой болью в мышцах. Адреналин схлынул, оставив только изнеможение, давящее и вязкое, будто гравитация усилилась.       — Я провожу вас до двери, мисс Оклейр. Вам опасно оставаться одной. Есть кому позвонить, в случае чего?       Взгляд Айрис растерянно, невидяще блуждал по силуэту мужчины, свободная рука машинально потянулась к карманам брюк. Пустым. Семья на другом континенте. Они семь лет не общались, вряд ли родственникам интересны её проблемы. Коллеги, знакомые, сокурсники... у всех своя жизнь. Айрис не хотела впутывать посторонних в этот кошмар.       Аларик коротко вздохнул.       — Я оставлю свой номер. У вас есть стационарный телефон?       Она кивнула. Старый дисковый аппарат стоял в прихожей с самого заселения — она не включала его годами, но линия, кажется, сохранилась.       Айрис послушно последовала за мужчиной в подъезд. Каждая ступенька давалась с трудом, тело ныло, будто она разгружала вагоны. У подоконника 3-го этажа Айрис остановилась, нашарила под ним приклеенный скотчем ключ — запасной, на всякий случай. Сегодня он настал.       У двери она обернулась.       — Я у вас в долгу, господин Веррейн. Вы не обязаны были…       Аларик не ответил сразу. На несколько секунд его взгляд задержался на Айрис, и от этого по спине пробежал холодок. Наверное, просто лихорадило.       — Ну что вы, Айрис, — наконец произнёс он с мягкой улыбкой. — Я всегда рад помочь.       Изобразив в ответ подобие улыбки, больше похожее на гримасу боли, Айрис принялась тыкать ключом в замочную скважину. Пальцы дрожали, ключ никак не попадал в паз — мелкая моторика отказывала после выброса адреналина. Айрис закусила губу.        — Позвольте мне, — голос у самого уха заставил подпрыгнуть. Айрис машинально сжала ключ в кулаке, прежде чем осознать, что говорил Аларик.       Пальцы разжались. Аларик мягко перехватил ключ — прикосновение лёгкое и мимолётное, как дуновение ветра.       Щёлк.       Дверь бесшумно распахнулась.       На границе сознания мелькнула смутная мысль. Предчувствие? Спутанность мыслей из-за сотрясения? Айрис никак не удавалось сложить разрозненные импульсы в единую картинку.        — У вас тремор. Ложитесь спать, Айрис. Утро вечера мудренее.       Аларик опустил визитку в карман плаща, затем коротко кивнул и не спеша направился к лестнице.