Часть 4

Донхён — К вам посетитель. — Минуту, захвачу кое-что. — Я подошёл к прикроватной тумбочке и взял в руки книгу. В прошлый раз Туён принёс её мне, хотя в клинике была собственная библиотека. Я не собирался признаваться, что прочёл только начало и конец, чтобы поддержать разговор, в случае если Туён захочет обсудить её. Было немного стыдно за это, но на самом деле не было ни времени, ни желания предаваться досугу. Пока я мог, использовал все силы на то, чтобы минимизировать ущерб, который я нанёс в прошлом. Со мной онлайн работали специалисты с кафедры нейропсихиатрии Калифорнийского университета и криминальные психологи. Я постоянно проходил какие-то тесты и хотел верить в то, что когда-нибудь это поможет остановить монстра. Такого, как я. Отвлекаться на терапию злило, хотя вынужден признать, что мне становилось лучше. Тёмный Донхён всё реже проявлял себя. Непривычно было владеть собственным телом и разумом такие длительные промежутки времени. Я задумывался, каким бы было моё место в жизни, если бы я всегда был собой. Но, к сожалению, ничего кроме какой-то посредственности в голову не приходило. Тёмный Донхён всегда знал, что делать. Он двигал и меня, и себя вперёд по жизни. Безумными и ужасными способами, но горько было признавать, что без него, вероятнее всего, я бы просто стоял. В лучшем случае — плыл по течению. Но не больше. Интересно, как справляются другие люди? Что движет ими, когда они стремятся к чему-то?   — Дождь уже закончился, так что накиньте плащ и пойдём. — Может, в гостиной? На улице всё ещё мокро. — Я слабо запротестовал. Не хотелось расстраивать госпожу Чжон, но я не любил ни дождь, ни слякоть. Если бы солнце светило все двадцать четыре часа — это сделало бы меня счастливее. С детства мне казалось, что оно заряжает меня. Лёжа в больнице после операций, я всегда просил отца поднимать жалюзи так, чтобы полотно солнечного света ложилось на моё тело. Почему-то казалось, что исцеление так проходит в разы быстрее. — Вам нужен свежий воздух — и не смейте спорить. Целыми днями сидите, уткнувшись в свои компьютеры, — так и зачахнуть недолго. Забыли, для чего здесь? — Сиделка сердито повела седыми бровями и приняла воинственную позу. Это выглядело комично, и я украдкой улыбнулся. — Одевайтесь, говорю вам. Я покорно накинул лёгкий плащ, но не удержался от демонстрации страдальческой гримасы, которая лишь рассмешила госпожу Чжон. — Ничего-ничего, шевелитесь. Не такой уж вы и хилый, не рассыплетесь. — Вопиющая жестокость. — Я закатил глаза и снова не удержался от улыбки. В лицо ударил порыв ветра, и я плотнее запахнул полы плаща. — И это вы называете лёгкой непогодой? Уверен, Туён сбежит от нас спустя несколько минут. — Если он и уйдёт, то скорее от вашего ворчания. Хотя, сегодня нам это проверить не удастся. У вас другой посетитель. — Кто-то из полиции? Я обошёл небольшую лужу на дорожке и поморщился, когда моя спутница, не глядя, наступила на неё, забрызгав мои брюки. — Вас пожелала навестить некая госпожа Хон. Вам известно, кто это? Я резко остановился, едва не споткнувшись. Взгляд заметался, сканируя пространство вокруг. Мокрые скамейки и ближайшие беседки пустовали, и я ринулся вперёд. Пульс бился как сумасшедший, в глазах потемнело. Я был уверен, что рухну замертво, как только увижу Джиюн. Внутри что-то болезненно заворочалось, будто моё альтер эго тоже учуяло её близость. Усилием я захлопнул дверь сознания, отрезая ему хоть малейшую возможность проявиться. Она стояла спиной ко мне у самой дальней скамейки, почти у выхода, будто до конца не решила — остаться или всё же уйти. — Джиюн… — Внезапно севший голос меня подвёл, и её имя вырвалось болезненным хрипом. Плечи Джиюн напряглись, и она медленно повернулась ко мне. Её лицо… Её прекрасное лицо. Каждая чёрточка выглядела так, как я её запомнил. Изгиб губ. Крохотная морщинка меж бровей… Я до сих пор чувствовал соль её слёз на своих губах, а последние касания горели на кончиках пальцев. Неосознанно я протянул руку, не раздумывая, с чем она пришла. Я бы позволил всё. Не моргая, она смотрела на меня, и я, как в замедленной съёмке, наблюдал, как её глаза заволакивает влажной пеленой. С лица Джиюн сползли все краски, губы задрожали, и я не выдержал эту пытку: — Джиюн, прошу… Она взглянула на мою руку, сделала неуверенный шаг вперёд и, видимо, устав бороться с собой, устремилась ко мне, упав в мои объятия. Я подхватил её за плечи и крепко прижал к себе. Я гладил её волосы, спину, покрывал быстрыми поцелуями лоб и мокрые щёки, не касаясь губ. — Ну же. Я того не стою, Джиюн. Не надо так. Она лишь прижалась ближе, прислонила голову к моему плечу, но рыдания начали понемногу стихать. Не знаю, как долго мы так стояли. Я молчал, не зная, что сказать. Все слова и мысли куда-то подевались, и я просто успокаивающе проводил ладонями по её телу и молил, чтобы этот момент никогда не заканчивался. — Я так устала, Донхён. Мне хочется сдаться… Это было признанием? Или мне так хотелось думать? Я не знал, но не мог позволить ей сделать неверный выбор и утащить её на дно. — Ты не из тех, кто сдаётся. Я бережно взял её лицо в ладони и легко провёл большими пальцами по щекам, стирая мокрые дорожки. Ресницы Джиюн слиплись от слёз, глаза покраснели, но блестели, словно в лихорадке. — По‑правильному у меня перестало получаться жить. Хочется забыть всё. Стереть. Оставить всю боль позади и просто быть рядом… — В её голосе звучала уверенность, от которой я опешил. — Я заслужила! Я сделала всё, что могла, и даже больше. Неужели даже сейчас я не могу позволить себе быть счастливой? — Ты потеряла многое, но со мной потеряешь ещё больше. Твои друзья, родители… Цена слишком высока. Я не могу позволить тебе этого, Джиюн. Мне захотелось её встряхнуть, чтобы она прекратила даже думать об этом и тем самым дарить мне надежду. Но я нехотя отстранился — и тут же ощутил колючий холод, который сковал каждую клеточку тела. — Ты разрушил меня! Ты! — Она больно ткнула пальцем мне в грудь. — И теперь не посмеешь отвергнуть и оставить наедине с тем, что от меня осталось. Ты в ответе за это, Донхён! Я опустился на корточки, обхватив затылок ладонями. Хотелось выть от противоположных желаний, которые раздирали меня надвое. Я должен был бежать подальше от неё, чтобы не наделать новых ошибок. Но как же хотелось остаться… Ощутив её близость, вся моя суть, вмиг воспрянув, тянулась к Джиюн, сметая любые разумные доводы. Я не должен был целовать её тогда… Познав лишь раз то, чего был лишён всю жизнь, я стал жадным до безумия. И к чему это нас привело? Она опустилась рядом и отстранённо провела рукой по мокрой траве. — Прости за это… Похоже, безумие заразно. — Она невесело улыбнулась. — Быть может, в другой жизни? — Нет, Донхён, в этой.