Испытание на прочность

Аудитория 304 встретила их привычным гулким полумраком и запахом мела. Артём Тимурович вошёл ровно по звонку, как всегда, со стопкой распечаток под мышкой. Его взгляд, живой и внимательный, скользнул по рядам, выхватывая знакомые лица. И задержался на долю секунды дольше на Алисе, сидевшей слева. Она смотрела в конспект, но уголки её губ подрагивали от сдерживаемой улыбки — ответ на его вчерашнее смс. «На связи телефоны превращаем в тыквы, — раздался его голос, лёгкий, с привычной ироничной ноткой. — Открываем кейс номер семнадцать, «Кризис лояльности в «Старлайн Индастриз». Пять минут на самостоятельное прочтение. Таймер пошёл. Поехали.» Он запустил секундомер на проекторе и упёрся руками в кафедру, наблюдая. Его поза была расслабленной, внимание — абсолютным. Он видел, как Алиса углубилась в чтение. Видел, как через три минуты к ней потянулась Эмилия, что-то шепча. Алиса кивнула, не поднимая глаз. Сосредоточена. Хорошо. «Время вышло. Теперь — четыре минуты. Объединяйтесь в группы по три-четыре человека, определите ключевую управленческую ошибку, — он отбарабанил это как отточенную скороговорку. — И да, команда, которая предложит самое очевидное и банальное решение, будет разбирать следующий кейс у доски. Всем желаю удачи избежать этой сомнительной чести.» В аудитории послышались смешки. Артём позволил себе лёгкую ухмылку и начал обход. Его правила были железными, но его шутки и подколки снимали напряжение. Он двигался между рядами, вставляя реплики: «Команда «Отчаянные домохозяйки», я смотрю, уже решили сдать всё на аутсорсинг? Смелая стратегия», «Кирилл, твоё лицо говорит, что ты уже нашёл ошибку. Жаль, рот пока молчит». Его взгляд отметил Славу Тишина. Тот сидел в другой группе, его длинные пальцы уже порхали по клавиатуре ноутбука, он что-то быстро набирал, периодически бросая взгляд на экран и на своих менее расторопных товарищей. Талантлив, но тороплив. Часто хватается за верхи, не прорабатывая детали, — профессионально оценил Артём. Он намеренно не подошёл к группе Алисы, дав им работать самостоятельно. Но краем глаза видел, как она активно жестикулирует, что-то доказывая Эмилии. В своей стихии. Не робеет. Это странно успокаивало его. Когда время на обсуждение истекло, начались презентации. Артём слушал, задавая каверзные вопросы, подлавливая на неточностях, но всегда делая это с лёгкостью, почти игриво: «Интересная гипотеза. А что, если клиенты — не идиоты и просто терпеть не могут синий цвет? Вы же не проверили и этот вариант?» Группа Славы выступила ярко, но действительно упустила важный нюанс в финансовом отчёте, на что Артём тут же указал с своей фирменной ухмылкой: «Тишин, гениальность — это не повод игнорировать страницу три. Исправляемся.» Пара закончилась на общей ноте лёгкого умственного истощения и удовлетворения. Артём собрал вещи, кивнул студентам: «Всем спасибо, до следующей недели. Не забывайте, дедлайн по эссе — в пятницу, а не в моих светлых глазах.» Он вышел из корпуса одним из первых, направился к своей машине, припаркованной в стороне. Ещё на паре он отправил Алисе короткое сообщение: «Если хочешь, встретимся после твоих пар. Куда-нибудь сходим. Я подъеду к главному входу в 16:00.» Ответ пришёл почти мгновенно: «Конечно! Жду :)» Смайлик заставил его невольно улыбнуться. Теперь, сидя в машине, он прокручивал в голове план вечера. Ему нужно было заехать домой, переодеться из строгого костюма во что-то более повседневное... Его мысли прервало движение у входа. Алиса выходила из главных дверей, скинув наконец-то надоевшую за день куртку. Внезапно, словно из ниоткуда, появился Слава Тишин. Его высокая, худая фигура в обтягивающих брюках и с ноутбуком под мышкой загородила ей дорогу. Артём нахмурился, наблюдая. Слава что-то оживлённо говорил, жестикулируя свободной рукой. Алиса, безусловно, демонстрировала признаки согласия, кивала, однако её поведение указывало на стремление уклониться от дальнейшего общения. Слава же, напротив, проявил настойчивость, переложив ноутбук и продолжив следовать за ней, вновь сокращая дистанцию. Он что-то сказал, и Алиса рассмеялась — тот самый лёгкий, искренний смех, который Артём слышал вчера у себя на кухне. В груди у Артёма что-то холодно и тяжело сжалось. Это была не ярость. Это было что-то другое — неприятное, едкое чувство, от которого перехватывало дыхание. Она смеётся. С ним. На глазах у всего универа. Его пальцы сжали руль. Он видел, как Алиса посмотрела на часы, сказала что-то короткое и решительно и, наконец, увернувшись от Славы, почти побежала к его машине. Слава смотрел ей вслед с явным недоумением и досадой. Дверь пассажира распахнулась, и Алиса, запыхавшаяся и румяная, ввалилась на сиденье. «Привет! Прости, что задержалась, этот Слава...» — она замолчала, увидев его лицо. Его каменное, абсолютно бесстрастное лицо. Улыбка мгновенно слетела с её губ. «Артём? Всё в порядке?» Он не ответил. Просто завёл двигатель и тронулся с места так резко, что её прижало к спинке сиденья. Они ехали молча. Напряжение в салоне было таким густым, что его можно было резать ножом. Алиса сжалась в комок, глядя в окно. Она не понимала, что произошло. Он злится, что она опоздала? Но всего на пять минут! Или он передумал? Ей стало страшно и до слез обидно. Он резко свернул на пустынную набережную и заглушил двигатель. Повернулся к ней. Его глаза были тёмными и нечитаемыми. «Вам с Тишиным, я смотрю, есть о чём поговорить, — его голос звучал ровно, холодно и очень тихо. — Так оживлённо обсуждали... что? Мои слишком сложные задания?» Алиса замерла, уставившись на него. И вдруг — озарение. Щёлки выстрелили в её голове одна за другой. Его холодность. Его внезапный отъезд от универа. Этот вопрос... Её страх вдруг куда-то испарился. На смену ему пришло другое чувство — тёплое, щекочущее, почти восторженное. Он ревнует. Артём Тимурович ревнует! Ко мне! Она не сдержала улыбки. Широкой, счастливой, немного наглой улыбки. «Ты...ты что, ревнуешь?» — выдохнула она, не в силах скрыть своего торжества. Он отвёл взгляд, сжав губы. Его уши заметно покраснели. Это было ответом лучше любых слов. Алиса рассмеялась — уже не нервно, а с облегчением и радостью. «Да мы же просто...Он жаловался на твой кейс, говорил, что ты слишком строгий, а я... я сказала, что ты просто хочешь, чтобы мы выкладывались по полной!» — она выпалила это за один вдох, её глаза сияли. — «И всё! Честно!» Артём смотрел на неё — на её сияющее лицо, на её радость из-за его ревности. И каменная маска на его лице дала трещину. Уголки его губ дрогнули. Он провёл рукой по лицу, смахнув остатки напряжения. «Чёрт, — выдохнул он, и в его голосе впервые за весь вечер появились нотки обычного, усталого человека. — Я, наверное, выгляжу как полный идиот.» «Немного, — радостно согласилась Алиса, уже совсем осмелев. — Но мне нравится.» Он покачал головой, но наконец-то посмотрел на неё по-настоящему. Не как на студентку, не как на проблему, а как на женщину, которая сидит рядом и радуется его вниманию. «Ладно,— он завёл двигатель, и на его лице появилась тень улыбки. — Проехали. Пора ужинать. Но если этот долговязый очкарик ещё раз что-то скажет про мои кейсы...» Он не договорил, но взгляд его говорил обо всём. Алиса лишь счастливо прикусила губу и смотрела на дорогу. Вечер, который начинался так страшно, теперь казался ей самым прекрасным приключением. Машина тронулась, и Алиса, окрылённая его признанием (пусть и невербальным), не могла удержаться. Она повернулась к нему на сиденье, её глаза играли. «Знаешь,а Славка на самом деле довольно милый, — начала она с невинным видом. — И такой умный. Он сказал, что если бы не твои дедлайны, то мог бы разобрать тот кейс куда глубже...» Артём метнул в её сторону быстрый, колкий взгляд. «Тишин страдает классической болезнью талантливых лентяев— ему кажется, что гениальная идея стоит десяти часов упорной работы. Это заблуждение.» Его тон был ровным, преподавательским, но в нём слышалась занозинка. Алиса с трудом подавила улыбку. «Ну,не знаю... Мне кажется, у него просто... своеобразный подход. И он такой галантный, представляешь, предложил помочь донести мой тяжёлый рюкзак до остановки.» «Цыплухина, твой рюкзак весит максимум два килограмма, — парировал Артём, не отрывая глаз от дороги. — Это не галантность, это примитивный предлог для продолжения нежелательной для тебя беседы. Элементарная манипуляция, которую ты, как будущий менеджер, должна была распознать с первого взгляда.» «Ой, да ладно тебе! — она снова рассмеялась, наслаждаясь его реакцией. — Ты точно не ревнуешь?» Он вздохнул, раздражённо повернув руль на повороте. «Я не ревную.Я... проявляю профессиональную обеспокоенность. Ты слишком увлекаешься, забываешь об осторожности. Слишком открыто улыбаешься, слишком громко смеёшься. Кто-то может заметить, сделать выводы... — он на секунду замолчал, подбирая слова. — Ты можешь попросту... выпалить что-нибудь, не подумав. Сгоряча.» Алиса наконец перестала его дразнить. Она смотрела на его профиль, на напряжённую линию скулы. Он действительно боялся. Не за себя, а за них обоих. За их хрупкую тайну. «Я ничего никому не выпалю, — тихо, но очень серьёзно сказала она. — Я же обещала. Я всё помню.» Он кивнул, всё ещё не глядя на неё, но напряжение в его плечах немного спало. «Я знаю.Просто... будь осторожнее. Пожалуйста.» Они доехали до ресторана в комфортном молчании, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами о погоде или учёбе. Но теперь между ними висело новое, неозвученное понимание. Его ревность была настоящей. И её это безумно радовало. Ресторан оказался уютным и немноголюдным. Артём заказал бутылку красного вина. Алиса, чувствуя, как нервная дрожь сковывает тело, сделала первый большой глоток, почти как лекарство. Вино текло по венам тёплыми волнами, смывая остатки стеснения. К середине первого бокала она уже смеялась свободнее, жестикулировала, её взгляд стал смелее. Она ловила его глаза и не отпускала, играла с ножкой бокала, её пальцы медленно скользили по влажному стеклу. «Знаешь, — она наклонилась через стол, понизив голос до интимного шёпота, от которого по спине Артёма пробежали мурашки, — на парах, когда ты так смотришь на кого-то из нас, как будто видишь насквозь, у меня перехватывает дыхание. И не от страха.» Чёрт. Она это делает специально, — промелькнуло в голове у Артёма. Он видел, как темнеют её зрачки, как кончик языка смачивает нижнюю губу. Он сделал глоток вина, пытаясь вернуть себе контроль. Она пьянеет. И использует это. «Это профессиональная деформация, Цыплухина. Ищу слабые места в аргументации,» — парировал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. «Врёшь, — она улыбнулась, поймав его на лжи. Её нога под столом нашла его ногу и легонько, почти неощутимо, провела по ней носком туфли. — Ты ищешь, кто думает. Кто может спорить. Мне кажется, ты скучаешь, когда мы молчим.» Он не отодвинулся. Тепло от её прикосновения прожигало ткань брюк. Она переходит все границы. И ей это нравится. К концу ужина и бутылки вина она уже совсем распоясалась. Сидела, подперев голову рукой, и смотрела на него открытым, голодным взглядом, который не оставлял сомнений в её намерениях. Она играла с вилкой, медленно облизывая её кончик, и Артём не мог оторвать глаз от её губ. «Боже, я не могу поверить, что я здесь. С тобой, — она вздохнула, томно потянувшись, и свитер приподнялся, обнажив полоску кожи на животе. Он замер, чувствуя, как сжимается всё внутри. — Жаль, скоро придётся просыпаться. Возвращаться к нашему... строгому профессору Артёмову.» Она сводит меня с ума. Нарочно. Каждым жестом, каждым взглядом, — думал он, с трудом сохраняя внешнее спокойствие. Его собственное тело отвечало на её вызов предательским возбуждением. «Реальность не всегда бывает суровой,— прозвучал его голос, низкий и с лёгкой хрипотцой. — Иногда в ней находятся приятные... отступления от правил.» «Надеюсь, я одно из них?» — она склонила голову набок, вызывающе, и её взгляд скользнул по его губам вниз, к воротнику рубашки, задерживаясь там на секунду дольше приличий. Он лишь усмехнулся, откинувшись на спинку стула, давая ей понять, что игра продолжается и он принимает её правила. В машине по дороге домой винное настроение Алисы не улетучилось, а лишь трансформировалось в откровенно провокационную дерзость. Она откинулась на сиденье, повернулась к нему всем корпусом, и её колено случайно (или нет?) коснулось его бедра. «Представляешь, а Слава сегодня спросил, не помогаю ли я тебе работы проверять, раз так часто к тебе бегаю, — она хихикнула, и её рука легла ему на плечо, пальцы слегка сжали мышцу. — Я чуть не выдавила из себя, что помогаю... но совсем другими частями тела.» Господи, она не остановится, — пронеслось в голове у Артёма. Его пальцы сжали руль. Каждое её прикосновение обжигало, каждое слово било по остаткам самоконтроля. Он чувствовал, как по телу разливается жар, сосредотачиваясь внизу живота. «Алиса,— его голос прозвучал с предостерегающей, хриплой ноткой. — Хватит.» «Что хватит? — она притворно-невинно округлила глаза, но её пальцы теперь медленно, почти лениво, перебирали складки его рубашки на плече. — Правду говорить? А что правда? То, что я твоя студентка? Или то, что ты, кажется, забыл, как пахнет моя кожа?» Она наклонилась ближе, и её дыхание, тёплое и сладкое от вина, коснулось его щеки. «Напомнить?» Это было последней каплей. С громким ругательством он резко свернул с привычного маршрута, нажав на газ. Алиса ахнула от неожиданности и схватилась за ручку над дверью, но на её лице читался не страх, а торжество. «Куда мы?»— выдохнула она, но вопрос был риторическим. Она знала. Он не ответил. Через несколько минут он заглушил двигатель на пустой парковке у старого, заброшенного завода. Кругом ни души, только лунный свет, льющийся в салон, и гулкая тишина. Повисло напряжённое, густое молчание, наполненное свистом крови в ушах и тяжёлым дыханием. Алиса смотрела на него с вызовом, её грудь быстро вздымалась, а губы были приоткрыты в немом приглашении. Она ждала, что он будет делать. Он не заставил себя ждать. С тихим рычанием он схватил её за затылок и притянул к себе, и его губы врезались в её губы в яростном, почти грубом поцелуе. В нём было всё — и часы сдержанного желания, и ярость на её дерзкое соблазнение, и животная потребность заявить на неё свои права. Алиса ответила ему с той же дикой энергией, впиваясь в него ногтями, её язык сражался с его языком в немой, страстной битве. Она с рывком расстегнула его ремень, не разрывая поцелуя, её движения были резкими и нетерпеливыми. Потом она перелезла через него, устроившись на его коленях спиной к рулю, и снова приникла к его губам, уже полностью контролируя ситуацию. Он стонал в её рот, его руки скользили под её юбкой, сжимая её голые бёдра, прижимая её к себе так, что она чувствовала его полное возбуждение. Наконец, она оторвалась, чтобы перевести дух. Её губы были опухшими и влажными, глаза блестели в полумраке безумием и победой. Она прижалась лбом к его лбу, её дыхание было горячим и прерывистым. «Ну почему же мы не поехали к вам домой, Артём Тимурович? — прошептала она, и в её голосе звучала и насмешка, и настоящая, неподдельная досада. — Здесь так тесно... Я не могу как следует... поблагодарить Вас за ужин.»