Пролог

По улочкам залитого полуденным солнцем Иерусалима в неспешном потоке времени фланировали люди. Немногие из них задерживались у торговых лавок, расположившихся по краям прогулочных троп — присмотреть обновку или, из вызванных тягой к прекрасному побуждений, останавливались насладиться красотами привезённого из-за моря товара. Но в основном, большая часть люда просто скрашивала таким образом очередной серый унылый вечер среди тысячи таких же серых и унылых вечеров. Среди толпы в общей массе макушек выделялось двое. Мужчины в белоснежных одеждах с яркими красными крестами на грудях и долгополыми плащами за плечами мерно вышагивали по раскалённому камню. — Бернар, а, Бернар. — обратился один к другому, высматривая что-то в далеке. — Не считаешь ли ты, что… Постой-ка. — мужчина остановил приятеля, дёрнув за рукав. — Жди меня здесь. Не успел названный Бернаром оглянуться, товарища уже и след простыл, оставив на месте только шлейф свежей лаванды. Мужчина покачал головой. Делать нечего: подперев одну ногу другой, Бернар принялся терпеливо ожидать друга. Ветер трепал тёмные кудри, играючи рассыпая их на глаза. Томиться в ожидании пришлось недолго — вскоре рядом послышались запыхавшиеся шаги и роняемое наземь обрывистое дыхание. — Так вот, о чём это я. — Ты где был? — Бернар отбросил мешающие волосы с лица, вскидывая бровь. — Жене подарок покупал. Вот, гляди. Рене вытащил из-за пазухи пару свёртков, в которых, переливаясь на свету, лежали самоцветные дамские украшения. Мужчина негодующие уставился на приятеля. — Что, есть какой-то повод? — Рождение дочери. — по-отечески гордый Рене выпятил грудь колесом. — Надо же, поздравляю вас с Констанцией! — искренне болеющий за счастье товарища Бернар улыбнулся и поспешил с нежностью пожать его ладонь. — Спасибо. — Когда это случилось? — Накануне в сумерки. — Прими ещё раз поздравления от всего моего большого сердца. Я безмерно счастлив за тебя, Рене! — Спасибо, мой дорогой Бернар! — мужчина расплылся в улыбке и заключил напарника в свои крепкие медежьи объятия. Закончив с телячьими нежностями, никак не вязавшимися с их суровой наружностью, мужчины продолжили путь. — Ну так вот, Бернар. — вновь после долгой паузы обратился Рене к другу. — У тебя в жизни вроде бы есть всё: слава первого рыцаря при дворе, завидное звание королевского приближённого, родословная, имя которой для короля не пустой звук, богатое наследие и многое другое, так? — Так. — Вот! — мужчина вздёрнул кверху указательный палец. — Ты привык так считать. А не кажется ли тебе, что для полного счастья в твоей жизни всё же чего-то не хватает? — он с любопытством в маленьких озорных глазках покосился на приятеля. — Не пойму, к чему ты клонишь. — невозмутимо парировал тот, пожимая плечами. — Не поймёт он, как же! — возмутился мужчина. — Бернар, немедля прекрати валять дурака! Впрочем, раз не хочешь отвечать, давай спрошу начистоту. Он вырвался чуть вперёд и встал перед другом, заглядывая в глаза. — Скажи, Бернар, не думал ли ты… что пора бы тебе уже задуматься о чём-то кроме службы на благо короля и государства? Мужчина рассеянно хлопнул ресницами. — Но, это мой долг. Я этим живу. — Я и не велю тебе отказываться от этого! — Рене взвалил ладони на его плечи. — Напротив, ты молодец, что понимаешь, где твое место, и верой и правдой служишь отечеству. Но не думал ли ты о том, что пора бы тебе уже остепениться. Завести, в конце концов, семью, дать продолжение своему роду? А то, случись что с тобой — и род Даммартен прервётся вместе с твоей смертью. — Завести семью… — мужчина улыбнулся каким-то призрачным грёзам, мечтательно прикрыв глаза. Дом. Жена. Поместье, озарённое детским смехом. Но решись он прикоснуться к этому миру счастья, как в тот же час всё разрушится, оставив в области сердца незатягивающуюся рану. Мужчина почувствовал, как по щеке скатывается скупая слеза, и поспешил отвернуть голову от товарища. — Эй, Бернар! — Рене легонько потрогал его за плечо. — Бернар, что случилось? Ты, кажется, погрустнел. — Рене… — обессиленным голосом попросил мужчина. — Давай отойдём. — Конечно, давай! Они остановились в одном из закоулков. Бернар устало прислонился к стене, хватаясь за голову. — Бернар, тебе плохо?! — всполошился Рене и подорвался с места. — Я за лекарем! — Не надо лекаря. — с мученической мольбой прошептал мужчина. — Не надо… Приятель кивнул и подошёл к нему, кладя руку на лоснящиеся волосы. — Что случилось, Бернар. — Рене. Я не могу завести семью. — Как? — удивился мужчина. — Почему не можешь? — Рене… Мне нужно кое-что тебе рассказать. — Да-да, конечно, я слушаю тебя! Мужчина схватил его под локти и помог ему сесть на выступ стены. Бернар благодарно кивнул, начав дрожащим голосом свой рассказ… «До нашей с тобой встречи, Рене, у меня была жена. Моя Агнесс… Самая прекрасная женщина на белом свете из всех что я знал. Она была воплощение милосердия, словно сотканная из света. Как-то раз в стычке с арабами она спасла мне жизнь, оказавшись рядом. Юная незнакомка настолько пленила меня своей красотой, добротой сердца и пытливостью ума, что по выздоровлении я без промедления предложил ей выйти за меня. Она согласилась. Отец был только рад видеть в качестве своей невестки женщину, что спасла его сыну жизнь. Мы жили душа в душу. Так прошёл сначала год, потом два, три… Но у нас всё не было детей. Агнесс никак не удавалось зачать, сколько бы попыток мы не предпринимали. А предпринимали мы их несчётное количество раз. Мы молили Бога денно и нощно, чтобы он дал нам дитя. Самым большим нашим желанием было видеть в ком-то продолжение нашей любви. Вскоре после очередной попытки зачать, я ушёл на долгое время на службу к одному господину, которому меня порекомендовал король. А по возвращении меня ждала радостная весть — у меня будет ребёнок… Я был окрылён счастьем. Мне не верилось, что в скором времени я почувствую на себе радость отцовства. Настал день родов — удивительно, для моей Агнесс они прошли легко и быстро и на свет родился долгожданный детский крик. Наше с ней счастье не имело границ. Я благодарил Бога за то что он ниспослал нам сына. Время шло, сын рос, и вскоре я начал замечать, что что-то с ним не так — у него отсутствуют мои черты. Я долго думал и советовался с многими людьми, как быть. Все лишь пожимали плечами. Тогда я решил спросить у жены, не знает ли она, в чём дело. Когда я пришёл к ней с этим вопросом, Агнесс разрыдалась и бросилась мне в ноги, поведав историю о том, что ребёнок… Не был моим. Как-то раз она возвращалась домой поздно вечером с рынка одна. Она не любила сидеть без дела, и хотела помочь служанкам, и это желание её и сгубило. В тёмной подворотне её настиг какой-то бесчестный бродяга и надругался над моей Агнесс. Я пришёл в ярость. Мною был отдан приказ — найти и казнить этого человека. Но даже когда он был приведён в исполнение, это не дало мне утешения. Сын не мой… А значит, Агнесс всё же не смогла зачать от меня. Об этом прознал отец и в очередное моё отсутствие распорядился отправить Агнесс вместе с ребёнком в монастырь. Я был подавлен. Через несколько месяцев меня снова женили, и снова брак оказался бездетным. Вторую жену постигла та же участь. Отец желал женить меня в третий раз, но я наотрез отказался. Мне не хотелось приносить боль невиновным в моём недуге людям, потому что в тот момент ко мне пришло осознание — корень проблемы во мне. Я не могу зачинать детей. С тех пор я решил, что всецело посвящу себя службе государству и королю. Так мне будет легче претерпевать незаживающие раны прошлого…» Мужчина сморгнул, смахнув с осунувшегося лица непрошенные слёзы. — Теперь ты знаешь всю правду. — Ох, Бернар, прости меня, я и не думал что… — Ничего, Рене, всё в порядке. Ты не обязан был знать. — Извини. А я как дурак только надавил на больное своими рассказами о жене и дочери. — Нет-нет, Рене, ты не виноват. — Бернар поднялся и ободряюще положил руку на его плечо, осветившись грустной улыбкой. — Я искренне рад за твоё семейное счастье. Ты этого заслуживаешь. — Спасибо, друг. Мужчины стиснули друг друга в объятиях, которые так необходимы были сейчас им обоим. — Ну, — сказал Рене, кивая на выход из прогулка. — Идём? Бернар, улыбнувшись самой лучистой улыбкой, на какую только был способен, согласно кивнул. — Идём.