Часть 2

Темнота. Приятная, тягучая такая… могильная темнота. С оттенком смерти и лёгким послевкусием безысходности. Мне даже понравилось. Но потом меня словно вытолкнули обратно. Сразу стало мерзко. Всё какое-то... липкое. Слишком лёгкое. Лёгкие дышат как хотят. Сердце стучит быстро, как будто кто-то нажал кнопку "паника". И ещё этот холод. Не мороз, а что-то глубже, будто кто-то залез внутрь и… отключил душу. Почему я чувствую тело, если меня только что убили? Я же помню — сталь, боль, как темнело в глазах... Кто-то спас? Сомневаюсь. Учитывая, сколько я успел... устроить. Пытаюсь открыть глаза. Вроде получилось. Темно. Нет, не темно — я просто ни хрена не вижу. — Гарри?.. Ты в порядке? Кто, чёрт возьми, такой Гарри? Я прищурился. Всё двоится, плывёт. Лица — как под водой. Руки — живут своей жизнью. Нащупывают рядом какие-то кругляши. Очки? Серьёзно? Я. В. Очках. Да вы издеваетесь. У меня всегда было идеальное зрение. Но тело — как хорошо натренированная собака — нацепило очки, и мир стал чётче. Не знаю, что раздражает больше: близорукость или то, как естественно я это сделал. — Возьми, — говорит какой-то потрёпанный мужик. — Шоколад. Помогает после встречи с дементорами. Он суёт мне плитку. Дементоры? Что это? Я беру шоколад, делаю вид, что доверяю. На вкус — дерьмо с какао, но тело довольно. Оно даже вздыхает. Чужая память пока молчит. Тело — нет. Оно живёт, дёргается, реагирует.

***

Flashback Мелькнуло что-то. Как фото без вспышки — тускло, серо. Ночь. Комната. Хогвартс. Все спят. Тело — сидит у окна. Щуплое, угловатое, в пижаме, как из детского приюта. Руки сжимают фотографию. Ту самую. Гарри смотрит на неё, как пёс, который всё ещё верит, что хозяин вернётся. — Я просто хочу, чтобы кто-то остался... Голос — едва слышный. Почти молитва. End Flashback

***

Господи. Душевный мазохизм уровня "оплати чужие слёзы". Я чуть не подавился собственным презрением. Милый Гарри. Ты бы сам себя продал за похлопывание по плечу. Интересно. Я в живом сосуде. — Спасибо… эээ... — Профессор Люпин, — говорит он устало и уходит куда-то в коридор. Видимо, проверять остальных пассажиров.  Кто знает. Я остаюсь с двумя. Рыжий и взволнованный. Девочка с книгой и глазами, как сканер. Они смотрят на меня. Ждут чего-то. Наверное, чтобы я начал истерить, рыдать или спрашивать: "Что случилось?" Наверное, стоило. Вид у них обеспокоенный. Пытаюсь ответить лёгкой улыбкой. Уставшее такое "всё хорошо, ребята". Они ведутся. — Как ты? — спрашивает рыжий. — Немного странно, — говорю я. — Будто... не я. — Это дементоры, — говорит девочка, нахмурившись. — Они ужасны. Снова это слово. "Дементор" что это вообще такое? Я киваю. Мысленно пытаясь анализировать ситуацию. И тут — дёрнуло. Не тело. Память. Как будто кто-то рванул занавес, и за ним — кадры. Грязные. Рваные. Настоящие. Сидел пацан. Этот, Гарри. Мокрый от пота, но всё ещё в героической позе: грудь вперёд, глаза — в никуда. А за стеклом уже скреблось. Шипело. Затягивало купе холодом, как морозилку для мяса. Рыжий уже вырубился, девчонка в отключке. А Гарри стоял. Держался. Как дурак. Один на один с хреновиной, которая жрала душу, а не печень. И вот — дверь. Она не открылась. Она как будто померла. И в это мёртвое пространство… ввалилось ОНО. Если бы страх имел форму — вот она. Порванный балахон, будто слепой монах, рожденный из вечного декаданса. Лицо? Его не было. Глаза? Нет. Но я видел. Оно смотрело. Смаковало. И тут — запах. Страх, смешанный с детским желанием быть правильным. Внезапно, как кинолента — вспышка. Крик женщины. Острый, панический, раздирающий пространство. «Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста — я сделаю всё, что угодно...» Зелёный свет. Он резкий, жгучий, разрывающий чёрноту. И — леденящий смех. Этот чёрный силуэт — не просто фигура, а живой кошмар. Его дыхание — это пустота, высасывающая тепло и надежду. Я видел, как он приближался. Как все живое в округе гасло. Я — последний, кто это видел. Перед тем, как тело поддалось тьме. Я моргнул. Сердце стучало. — Дементоры, да… — пробормотал я, почти себе под нос. — Определённо не фанаты обнимашек. — Что? — встрепенулась девочка. — Да ничего. Это всё... посттравматическое. Или прелюдия к шизофрении. Пока не решил. Рыжий захихикал, девочка — настороженно нахмурилась. А я снова откинулся на сиденье. Роли в спектакле распределены. Я — Гарри Поттер. Он — больше не существует. Надо держать эту маску и пока что не светиться. Я задал ещё пару осторожных вопросов: — Мы... ехали в школу, да? — В Хогвартс, — оживился рыжий. — Третий курс! Третий курс чего, блядь? Тёмных искусств? А может, уже продвинутый уровень безумия...

***

Flashback Дождь. На пороге — огромный мужик с бородой и лицом в стиле «мне пофиг, кто ты, я тебя заберу». В руках — письмо. Толстое. С печатью. Гарри держит его так, будто это святыня. Читает. Глаза расширяются. Рот приоткрыт. Вы приняты в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Гарри замирает. А потом… Светится. Не как человек. Как лампочка, которую впервые включили. Он впервые — кто-то. End Flashback

***

Ну привет, новый смысл жизни. Вот тебе крючок. Вот тебе повод не сойти с ума. Отвращение к пацану чуть не проскользнуло на моем лице. Стоп. Не выпрыгивай из образа, милый. — Ага… Просто голова гудит. Почти ничего не помню, — сказал я и почесал висок. Классика. Амнезия. Лучший друг шпиона, маньяка и клоуна на допросе. — Это нормально после дементора, — кивнула девочка. — Они могут вызывать частичную амнезию, даже галлюцинации. Вот и подогнала мне алиби. Спасибо, живая энциклопедия с глазами судьи. Я одобрительно хмыкнул и перевёл взгляд в окно. Поезд качнуло. За окном — лес. Или иллюзия. Кто его знает в этой магической утопии. Тело тронуло живот. Проголодался. Да какого ж хрена. Умер же, буквально пару часов назад. Мог бы и поститься немного. — Я... пойду умоюсь, — сказал я и встал, стараясь не выдать ни раздражения, ни веселья. Купе осталось за спиной. Я — в коридоре. Обычный гул поезда, слабый свет. Шаги. Ритм. Дверь туалета — скрипучая, как совесть министра. Я захлопнул за собой и посмотрел в зеркало. Вот он. Новый я. Щуплый, шрамированный, с глазами "спаси и сохрани". Очки — как у слепого профессора.

***

Flashback Тьма. Запах пыли. Старого ковра. Жёсткий пол под телом. Дверь. Закрыта. Заперта. — Сиди тихо, урод. Или будет хуже. Голос. Мужчина. Жирный, с дыханием мясника. Маленький Гарри свернулся калачиком. Шепчет: — Простите… Пауза. — Я больше не буду... End flashback

***

Я аж передёрнулся. Не от жалости. От отвращения. Вот как ломают ребёнка: медленно, последовательно, с любовью. И вот он уже — идеальный раб любви и страха. И что самое мерзкое — лицо. Доверчивое. Надломленное. Детское. — Ну привет, — сказал я отражению. — Поиграем в героя? Оно не ответило. А я — плеснул в лицо воды. Ощущение холодное. Настоящее. Надо держать фасад. Пока я — Гарри Поттер. Но это… временно. Скоро я стану тем, от кого даже дементор сменит штаны и пойдёт в отпуск.