Часть 3

Кареты встретили нас прямо у станции Хогсмида. Точнее, кареты без лошадей. Совсем без них. Они просто катались сами по себе, будто одержимые бесами. Только я видел, что именно их тянет. Черные, костлявые, как сама смерть. Грациозные, как кладбищенская балерина, и с глазами, как у моей первой жертвы. Не спросил, кто это такие — зачем палиться? У всех остальных выражение лиц, как будто они смотрят в пустоту. Отлично. Значит, это не массовый психоз. Просто еще один маленький бонус моего нового тела. Тело... Оно продолжает бесить. Реакции не мои. Эмоции скачут, как нервная белка на спидах. Я бы даже назвал это тревожным юношеским гуманизмом. Умилительная мерзость. Я чувствую себя как в плохо собранной кукле — внутри взрослый хищник, снаружи подростковый носитель. И почему этот Гарри так реагировал на всё? Информацию всё ещё собираю. Имена окружающих подцепляю из диалогов. Вот, например, рыжий с лицом как кирпич — «Рон». Из контекста понял, что друг. Девчонка с пушистой башкой и лицом отличницы — «Гермиона». Местная ходячая энциклопедия. И, конечно, тот самый, с выражением «я родился из богатства и брезгливости» — Малфой. Его имя проскользнуло сквозь разговоры. Он пытался до меня доебаться по пути к карете, но я его просто проигнорировал. Слишком банален, чтобы быть интересным. Слишком театрален, чтобы быть опасным. Ответил за меня этот... Рон. Забавно. Учитывая, что именно он мне симпатичен меньше всех. Прибыли к Хогвартсу. Замок в готическом стиле, пафосный и старый, как чувство вины у католиков. Нас ведут в Большой зал — я ощупываю взглядом каждую деталь, считывая реакцию тела и сверяя с рациональностью. Тут что-то скрывают. Классическая готика с оттенком мании величия. Башни как ножи, окна как глаза, ворота как пасть. Красиво. И удобно. Здесь можно исчезнуть. Здесь можно творить. Большой зал. Свечи парят в воздухе, потолок подражает небу. Сказка для наивных. Идеальный декор для резни в закрытом помещении. Мы садимся. Меня волокут на автомате между Роном и Гермионой. Улыбаюсь. Жаркое, тушёное, жареное, залитое соусом, политое маслом, обернутое в тесто, нафаршированное ещё чем-то. Рай для желудка, кошмар для страдающих желудком. Я ем. Сканирую. *Щёлк* Парень за столом Хаффлпаффа. Никаких знамений, вспышек, крови на стенах. Просто... взгляд. Его взгляд скользнул по мне — мимо, незначительно. Но что-то в нём... щёлкнуло. Как старая защёлка в тюрьме, когда ты знаешь: сейчас откроется дверь, и кто-то войдёт. Моя шея подалась чуть вперёд. Челюсти сжались. И я понял: вот он. Я не знаю, что именно в нём было — что-то неестественно правильное. Как будто он пытался выглядеть нормальным. Слишком старательно. Моё тело отреагировало первым. Сердце. Учащённое дыхание. Тепло в пальцах. Почти дрожь. И вместе с этим — раздражение. Чужие эмоции. Эмоции Гарри. Его следы. Как будто он был тут секунду назад. И вспоминал. Тело — замирает. Я — в фокусе. Он — следующий. Я не знаю кто он. Но он — мишень. Это то, что я чувствую, когда вижу свою работу до того, как она создана. Скульптура в мраморе. Ещё не готова — но уже говорит. — Гермиона, — спрашиваю я, как будто между делом, — кто это, у того столба? — М? А, Томас Шелби. Он из Когтеврана. На нашем курсе, но почти ни с кем не общается. — А, — делаю вид, что забыл. — А он нормальный? — Ну… — Гермиона морщит нос. — Странный. Не злой, просто тихий. Немного… замкнутый. Рон хрюкает: — Он однажды пробубнил что-то о голосах в голове, когда я с ним говорил. После этого мы не общались. — Голоса, говорите? Ммм… Как интересно. Имя записано на подкорке сознания. Томас. Пока они обсуждают новый учебный год, я выстраиваю в голове план. Изучить расписание, повадки, все об этом парне, но мои мысли прерывает голос... — Добро пожаловать, — произнёс седой, как больничный халат, мужчина на возвышении. Очки-половинки, шляпа, борода и блеск в глазах, как у фокусника на пенсии. — Добро пожаловать в новый учебный год в Хогвартсе! Я рад приветствовать как наших старых учеников, так и новых. Надеюсь, вы провели каникулы с пользой — не обожглись, не были превращены в тарантулов и не были съедены своими родственниками. Мистер Филч попросил передать, что перечень запрещённых предметов теперь насчитывает четыреста семь наименований… Речь украдена прямиком из стендапа. Но в этом… есть что-то. Что-то, что меня насторожило. Я смотрел на него — и чувствовал угрозу. Завуалированную, мягкую, как подушка, в которой прячут лезвие. Толпа смеётся. Я — нет. Глаза. Эти старческие, выцветшие глаза, смотрящие сквозь. Словно не улыбается вовсе. А сканирует. Он не сумасшедший. Он играет. Как и я. "Значит, два игрока за столом. Приятно познакомиться, старик." Во время пира я успел выяснить многое. Осторожные вопросы, невинные уточнения, лёгкие подколы — всё в стиле “я просто туплю после дементора, ребята”. Работает безотказно. Даже слишком. Эти двое — Рон и Гермиона — просто липнут. Информацию с них вытягивать — сплошное удовольствие. Затылком чувствую взгляд. Оборочиваюсь и ловлю взгляд высокого мужчины с сальными волосами и одетого а-ля Бэтмен. Снейп. О нем и его отношении я узнал из разговоров. В отличие от Дамблдора, тут хотя бы масок нет. Прямое презрение. Легко. Привычно. Почти по-домашнему. Он не улыбается. Он не моргает. Он сканирует. — Этот заметит. Этот не даст поиграть в тишине. С этим — осторожнее. Когда пир уже заканчивался, я смотрел на Томаса. Он почувствовал. Глянул на меня. "Увидимся, Томас". Твоя душа уже наполовину снята с крюка. Осталось только добавить штрихи. Ночь. Хогвартс наконец замолкает, как бешеный зверь, наевшийся и притихший в своей клетке. Комната — тёплая, слишком уютная, с кроватями на высоких ножках, толстыми покрывалами и шорохом чужих снов. Старые доски поскрипывают под ногами, словно хотят заговорить. Моя кровать, как оказалось, центральная. Показательно. Символично. Центр внимания. Центр мира. Я присаживаюсь. Тело… дрожит? Что, боится? Усталость? Радость? Что это вообще за пульс в груди, как будто сердце знает, что я не хозяин? — Тсс. Успокойся. Мы вместе. Ты — оболочка. Я — наполнение. И я не люблю, когда форма сопротивляется. Поднимаю рубашку. Смотрю на торс. Худой. Шрамы. Маленький след от укуса на боку. Ммм, детство. — Это тот усатый и жирный боров из воспоминаний так по тебе прошелся, Поттер? Он воспитал в тебе столько покорности? Тихо прохожу в душевые и встаю перед старым треснувшим зеркалом. Смотрю. Гарри Поттер смотрит в ответ. Но теперь — с другим взглядом. Моим. Уголки губ поднимаются сами складываясь в усмешку. Механика. Репетиция. Привыкай. Это лицо теперь моё, дорогуша. Внутри обитает совсем другой - монстр. Смотрю на руки. На кожу. На пальцы. Двигаю. Щелкаю. Проверяю амплитуду движений. Левша — или правша? Память подсказывает: правша, но я был амбидекстром, придется тренироваться. В остальном тело вполне удобно ощущается. Может из-за наработанной за годы прошлым пользователем мышечной памяти? Надо только не палиться. Надо… изучить все команды управления куклой. Тихо выхожу из душевых и ложусь на кровать задергивая балдахин, словно отрезая себя от мира. Натягиваю одеяло до груди. И пока комната дышит чужими снами, я думаю. Пытаюсь строить планы, но в мыслях только ОН... Томас. Странный и тихий. Сломан, но не распался. Ещё дышит. Это творческий вызов. Вопрос: кто ещё здесь интересен? Дамблдор — лучше не связываться. Опасен. Следует понаблюдать. Снейп — мерзкая тень. Не лезть. Пока. Малфой — раздражает. Бесполезен. Рон — базовый. Гермиона — говорящая Википедия. Полезна. Может, даже… использовать. И тут я снова чувствую это. Тепло. Из груди. Из живота. Что-то человеческое. Тело хочет чего-то — утешения? Привязанности? — Прекрати. — Шиплю сквозь зубы, чтобы никого не разбудить. Мне не нужно это. Мне нужны чёткие сигналы, не… чувства. Но оно чувствует. Чертовы гормоны и чертово тело. И я в нём. Это… новый опыт. Интересный. А может, я приручу тебя, Поттер? Научу чувствовать по моей схеме. Сделаю из тебя совершенного носителя. Как хорошо сидящий костюм. Кто-то кашлянул во сне. Слизь под названием Невилл скидывает одеяло. Рон бормочет о пауках. Дин чавкает даже во сне. Я улыбаюсь. Как же уютно. Почти жалко. Почти. Я закрываю глаза. Сегодня был первый день. Завтра — начнётся вырезание фигур. Тонкой магической резьбой. Но спать — не собираюсь. Внутри — кипит. Снаружи — спокойно. Типичный вечер в отделе внутренней расчистки. Хорошо. Вынужден работать с тем, что есть. Значит, пора наводить порядок в чердаке. Открываю ящики памяти. В первом — грязь, крики, кулинарные извращения тётушки. Второй — запах Хагрида, собачьи слюни и подозрительные кексы, о которые можно сломать зубы. Третий — снова вопли. Зелёная вспышка. Крик женщины. Смех. Этот на потом. Закрыть. Под замок. В бетон. Не сейчас. Пальцами — метафорически — выискиваю две стопки. Последние два года. Просматриваю. Выделяю. Расставляю маркеры: Хогвартс — структура, этажи, законы, уставы (ха-ха). Преподы — кто что любит, кто кого не выносит, кто пялится слишком пристально (привет, Снейп). Ученики — топология отношений, слабые места, уязвимости. События — тролль, шахматы, камень, дневник, змей, сопли и спасения мира. Ну, почти. Много пафоса, мало смысла. Но пригодится. Если хочешь играть в героя, начни с того, кто им был. Информацию про магию я отделяю особо. Заклинания, проклятия, механика воздействия — всё, что может пригодиться как скальпель, щипцы или лом. Особенно интересует, что можно выжать из безгласных формул. Пока — слишком поверхностно. Всё это я укладываю аккуратно, как хирург раскладывает инструменты перед вскрытием. Только в моём случае объект — воспоминания тела. Поттер. Хогвартс. Люди вокруг. Все они — просто потенциальные механизмы, которые надо изучить… и при необходимости разобрать. — Итак, теперь у нас есть рабочая база. Плачь не плачь, но работай. Уже лучше. Тело перестаёт дёргаться. Эмоции — утихают. Я снова чувствую себя хозяином. Значит можно поспать и восстановить силы. Этот мир ещё не понял, что именно пришло в Хогвартс.