Глава 36. Пауки и гороскопы

Лежа на кровати и поглаживая свою кошку, Элиза уставилась в потолок, напрочь забыв про домашнее задание. Мозг отчаянно пытался ухватиться хоть за какую-нибудь дельную мысль, но в голове рождались только нелепые варианты того, как ей поступить дальше. «Рассказать Лионор про видения о Томе Реддле и об женском туалете?» — подумала Элиза, но сразу отмахнулась от этого варианта. Во-первых, она её отчитает за то, что она попыталась вмешаться в события, а, во-вторых, по её мнению, исходя из недавнего разговора с профессором Гринвуд, ей нравится «студент Слизерина очаровательный Том Реддл». Хмыкнув от этой мысли и смотря в потолок спальни, который был усыпан звездами, Элиза задумалась над словом «очаровательный». «Что в нем было очаровательно?» И на этот вопрос в её голове сразу же всплыл ответ: «Всё». Другой вариант развития событий Элиза представляла иначе: игнорировать его существование и наблюдать за ним издалека. Но и этот подход ей не понравился. В её голове постепенно выстраивались сценарии, в которых она становится для него подозрительной, а значит – интересной, почти так же, как если бы она открыла ему свой дар прорицания. Поэтому проанализировав всё, что может случится, она пришла к выводу: попытаться стать для него подругой. Но вопрос был только в том, как это сделать? Спрашивать его при встрече «как дела»? — Плохая идея, зачастую Том находился в компании других Слизеринцев, и хотя для Элизы это не было преградой, так как она не делила факультеты на «хорошие» и «плохие», но всё же этот фактор добавлял для нее определенные трудности, при которых она могла растеряться. А пытаться “выловить” его в коридорах, где он был бы один – тоже не предоставлялось возможным. У нее самой было куча дел: новые занятия, домашние задания, собрания старост, дежурства, да и, в конце концов, прогулки с друзьями! И всё таки она чувствовала, что он важен в её жизни, где-то в подсознании, ей казалось, что они могли бы и правда стать друзьями. А может когда-нибудь и станут ими. С тех пор как она столкнулась на своем дежурстве с Томом Реддлом, ей совсем не хотелось лишний раз показываться на людях. Их взгляды при случайных встречах нередко пересекались, из-за чего потом долго не удавалось отвлечься. Элиза предпочла отсиживаться в спальне после дежурства, отказываясь даже от прогулок с подругами. Гораздо проще было закрыться с книгами и кошкой, чем снова попасть под внимание Реддла. Тем временем, пока Элиза лежала на кровати и рассуждала о том, как ей дальше действовать, Джоан сидела за столом, делая домашнее задание по нумерологии, а Эмили, как будто специально её отвлекала. — Слушай, Эмили, твои гороскопы — чепуха, — раздражённо бросила Джоан, захлопнув книгу по нумерологии. — Планеты? Ну они никак не могут влиять на то, с кем я завтра пересекусь в коридоре. Эмили, сидевшая на кровати с газетой в руках, полученной от мамы, подняла бровь: — Это потому, что ты Козерог. Упрямый, закрытый и вообще полный скептик. — Что? — Джоан поднялась из-за стола, захлопнув тетрадь. Между ними с начала учебного года начались распри по поводу точности гороскопов и такой науки, как астрология. — Да хоть кто, это не значит, что я должна верить в этот бред! — Вот именно, — невозмутимо продолжала Эмили спокойно, будто подливая масла в огонь. — Ты не веришь только потому, что это в твоём гороскопе написано. Элиза прыснула от смеха, но тут же прикрыла рот ладонью, стараясь не выдать себя. Джоан покраснела, в её глазах полыхнуло. — Я серьёзно! — крикнула она. — Ты хоть понимаешь, насколько нелепо звучишь? — Ну, конечно, Козерог всегда считает себя умнее, — не унималась Эмили, уже явно наслаждаясь спором. — Всё, с меня хватит, — резко оборвала Джоан. Она схватила свою палочку со стола и махнула ею в сторону Эмили. — Силенцио! Секунда — и Эмили хлопнула ртом, но ни звука не вырвалось. Её глаза округлились, а потом она гневно уставилась на Джоан, указывая пальцем на своё горло. Элиза не выдержала и расхохоталась, уткнувшись лицом в подушку. — Джоан! — наконец выдавила она сквозь смех. Эмили уже собиралась кинуть на Джоан взгляд, который обещал месть, но Элиза подняла руку. — Хватит, — сказала она, направив свою палочку на Эмили. — Фините инкантатем. — Звук тут же вернулся, и Эмили шумно вдохнула полной грудью. Но Элиза грозно посмотрела на Джоан, и с нравоучительным тоном голоса проговорила, — В присутствии старосты Когтеврана лучше не баловаться заклинаниями, — с самым серьёзным видом произнесла Элиза, при этом едва сдерживая улыбку. На секунду воцарилось молчание, а потом обе — и Джоан, и Эмили — переглянулись и синхронно сделали театральные поклоны в сторону Элизы. — Ох, простите, ваше величество, — протянули Джоан и Эмили одновременно с преувеличенной почтительностью. И все трое разразились смехом. Даже Джоан, которая ещё минуту назад всерьез кипела от злости, теперь не могла удержаться от смеха. И только такие мелкие неурядицы между подругами могли переключить внимания Элизы с её планов по поводу видений и прочего на обычные ссоры между подругами. Утром следующего дня в спальне было также шумно, Эмили, казалось, специально действовала на нервы Джоан гороскопами и расположениями планет на ближайший месяц. А та косилась на Элизу, ожидая, что она вмешается. Но она не вмешивалась: лишь наблюдая, как девушки ссорятся из-за очередных увлечений Эмили. Когда волосы девушек были заплетены в косы, а форма была надета, Элиза, Джоан и Эмили вышли в коридор из башни Когтеврана. В коридорах сохранилось тепло, но уже чувствовался осенний сквозняк, гуляющий па замку. Они спокойно шли в ряд, друг от друга не отставая, пока Эмили резко не отскочила от стены, прижимая к себе сумку и диком визгом не завопив: — Пауки! — Эмили спряталась за Джоан, которая также, как и Элиза, остановилась, вглядываясь в ту же сторону, что и их подруга. — Посмотрите туда! Их целая куча ползёт, фу-у! — Указала пальцем Эмили в сторону, проползающих колонией черных, разных размеров, пауков. Девушки дружно затаили дыхание: вид пауков и правда был противен для них, и никто еще не видел такого, чтобы пауки друг за другом в ряд куда-то ползли, нет, даже бежали! А бежали они, по всей видимости, к окну, будто в панике. — Ладно. — Джоан вздохнула, —гороскопы, пауки… Нам нужно поесть, пойдемте уже, — Элиза с Эмили кивнули и троица шла до лестниц, ведущие на нижние этажи. — Фу, какие же они противные, — Скривила гримасу Эмили, передернув плечами, — восемь лап, много глаз, еще и с пушком, мерзость одним словом! — Да? А картина глаза, которая то и дело следит за нами в спальне тебя не смущает? — Джоан приподняла брови, переводя взгляд с Эмили на Элизу. Те, как ни в чем не бывало, осматривались по сторонам, будто не знают, о чем идет речь. — А что это вы замолчали? Сразу делаете вид, что не знаете, о чем я говорю? — У нашего глаза хотя бы нет восьми лап, скажи спасибо! — Ответила Элиза. — И глаз один, а не двенадцать! — подмигнула Эмили подруге. — Ох, спасибо! — С иронией поблагодарила Джоан. — Всегда пожалуйста! — Очень серьезно сказала Эмили и Джоан совсем растерялась. Элиза, Джоан и Эмили спустились к Большому залу вместе, хотя каждая шла в своём настроении. Эмили, уже остывшая после паники с пауками, рассказывала с восхищением об очередном важном событии, которое должно произойти у нее в жизни в ближайшее время исходя из гороскопа, Джоан задумчиво и даже сонно кивала, упрямо глядя вперёд, а Элиза просто слушала шаги — ровные, уверенные, отдающиеся эхом по каменному полу. Когда они вошли в зал, запах поджаренного хлеба и кофе мгновенно наполнил воздух. Столы были уже почти полны: до девушек доносился смех студентов со стола Гриффиндора, Пивз развлекал младшекурсников над столом Пуффендуя своими умениями жанглировать одновременно ложками, помидорами и чем-то еще, что невозможно было разглядеть издалека. Стол Когтеврана не отличался ни смехом, ни громкими разговорами, зато ученики этого факультета нередко приносили прямо на завтрак свои настольные игры, по всей видимости, для того чтобы проснуться и заставить свой мозг работать перед началом занятий. Редкие смешки и чуть слышимые разговоры можно было уловить со стола Слизерина, когда Элиза, Эмили и Джоан проходили к своим местам. Когда девушки сели за стол, Элиза мельком глянула на Слизеринцев, По всей видимости сегодня настроение Реддла было приподнятым, что показалось ей не странным, а скорее как нельзя кстати. Он переговаривался о чем-то со старшекурсниками, активно жестикулируя руками и при этом широко улыбаясь и даже как будто смеясь. Том не смотрел в её сторону и от этого у Элизы неприятно засвербело в груди. Накрутив себя мыслями о том, что она может быт ему совсем неинтересно, она начала есть свой завтрак, хотя аппетит у нее уже успел пропасть. Элиза сосредоточилась на том, о чем говорят ее подруги: — Передай масло, — попросила Эмили, обращаясь к Джоан. — Какие мерзкие эти пауки… Даже аппетит пропал! — Несмотря на сказанное, Эмили поедала с явным наслаждением кашу. Лукас, сидевший рядом с Элизой, услышав то, что сказала Эмили, покосился на нее с неодобрением. — По моему мнению, этот вид слишком недооценен! И я бы сказал, притеснён! — Сказал Лукас, и у Эмили резко поубавился пыл рассказывать о «мерзости» членистоногих при Лукасе. Элиза это заметила, продолжая пить чай и поедая прожаренные до золотистой корочки тосты из белого хлеба, намазанные яблочным джемом и сливочным маслом. — Итак. Сейчас у нас занятие по истории магии с Пуффендуем, — сказала Джоан, попивая чай. — Отлично, можно пару часов поспать! — оживилась Эмили. — Ты бы лучше изучала историю магии, она тебе пригодится, иначе как жить в мире, о котором ты ещё несколько лет назад не знала? — Укоризненно подметила Джоан, но Эмили с грохотом поставила стакан с соком на стол и ее выражение лица отражало что-то больше, чем обида или злость. — А может, я не хочу жить в вашем мире! — громко воскликнула Эмили, резко отодвинув скамью. Она встала из-за стола и быстрым шагом покинула большой зал. На самом деле, Элиза неоднократно замечала, как Джоан пытается «воспитывать» Эмили, но та раньше на эти воспитательные беседы никак не реагировала. — Мда… — нахмурилась Джоан. — Тебе следует перестать её отчитывать, — спокойно сказала Элиза, чувствуя, как внутри поднимается странная пустота. Джоан подняла на неё гневный взгляд. — А тебе следует перестать думать, что ты всегда знаешь, как лучше поступить! — выпалила она, громко отодвинув скамью. Джоан ушла также быстро, как и Эмили. И на краю стола повисла тишина. Элиза молча смотрела в кружку, где чай давно остыл. Утро, начавшееся с глупой ссоры, продолжилось в такой же глупой тишине. Элиза дождалась, когда Лукас доест свой завтрак, чтобы пойти на утреннее собрание старост. На собрании старост профессор Диппет, поправив очки, озвучил распоряжение на месяц: следить за вечерним порядком после окончания занятий, также поддерживать порядок в Большом зале, не забывать отмечать прогульщиков, приглядывать за младшекурсниками, передать профессору Олдридж список лентяев, кто спит на его уроках по истории магии, также организовать уборку совятни и составить список студентов, у которых есть пробелы по знаниям урока «Трансфигурации». Спокойно выслушав директора, студенты подметили, что собрание было коротким, но это никого, казалось, не смутило. Так что все старосты спокойно вышли в коридор пятого этажа, и Элиза держалась рядом с Лукасом. На этом собрании она совсем не смотрела на Тома Реддла, и поэтому не могла точно знать, смотрел ли он на нее, но при таких рассуждениях, она чуть ли не ругала себя за то, что вообще задумывается о таком. Занятие по истории магии шло уже второй час, и казалось, что профессор Олдридж читал лекцию не им, а самому себе. Маленькая часть студентов из факультетов Когтевран и Пуффендуй записывала в тетради то, что рассказывал им профессор. Сегодня тема урока была «Междоусобные баталии колдунов и колдуний южной стороны Британии». Бархатный и тихий голос профессора плавно усыплял Эмили с Элизой, но между ними шла переписка на маленьком кусочке пергамента, которая заставляла их не закрывать глаза. В этот раз Элиза сидела рядом с Эмили, а Джоан, назло, пересела к пуффендуйцам и теперь сидела прямо перед ними, выпрямив спину и не обращая внимания. Эмили небрежно писала на куске пергамента своё послание, а когда дописала, передала его Элизе. «Ну вот, посмотри на нее, нашла новых друзей». Элиза повернулась к Эмили и покачала головой, осознавая, что Джоан уж точно так быстро друзей не находит, слишком закрытая. Эмили, по её мнению, просто преувеличивает. Она написала ей ответ на свободном месте пергамента и передала его Эмили: «Вряд ли. Она просто обиделась на нас.». Эмили нахмурилась и покачала головой, а потом сделала вид, что делает пометки в тетради, и вернула пергамент обратно подруге. «А за что на нас обижаться?». Элиза покосилась на Джоан, которая сосредоточенно записывала каждое слово лекции, будто перед ней финальный экзамен. Она быстро ответила: «Может сегодня у нее настроение плохое. Не знаю, надеюсь мы помиримся». Эмили не ответила сразу. Только подперла подбородок рукой, глядя в окно. Профессор Олдридж между тем продолжал монотонно рассуждать о восстании колдунов в 1346 году, а пергамент с их перепиской лежал между ними. Спустя еще какое-то время профессор наконец объявил конец урока, когда прозвенел долгожданный звонок, и класс, словно ожил. Эмили выдохнула с преувеличенным облегчением, потянулась и закрыла тетрадь с учебником, а пергамент быстро убрала в сумку, где остались их с Элизой корявые надписи: «Скукаааа» — «Я сплю с открытыми глазами» — «А я хочу есть». — Всё, я больше не выдержу ни слова про колдунов и колдуний, — буркнула Эмили, засовывая перо в сумку. — А могла бы хоть записать пару дат, — усмехнулась Элиза. — Я и записала! — возмутилась та. — “Смертельно скучно, 1346 год”. Они вышли из класса вместе, стараясь не пересекаться с Джоан, которая, как назло, шла впереди, разговаривая и весело смеясь вместе с пуффендуйцами Элизе показалось, что её смех уж слишком наигранный. Эмили нахмурилась и указала рукой на спину Джоан: — Видишь? Даже компанию себе новую нашла. — Перестань, — тихо сказала Элиза. — Она просто злится. — А я просто устала, — буркнула Эмили. — Пусть живёт в своём волшебном мире одна. Коридор, по которому Элиза с Эмили шли вскоре опустел, и каждая из девушек думала о своем. Они шли спокойно вдоль стены, когда Эмили резко остановилась и схватила Элизу за рукав мантии. — Ли-из… — Громко взвизгнула Эмили, — ты это видишь? Элиза проследила за её взглядом — и замерла. По полу вдоль стены бежала целая цепочка пауков, десятки, может, сотни, разных размеров. Они ползли быстро, будто в панике, все в одну сторону, к ближайшему окну. — Господи, фу, — передёрнула плечами Эмили, и немного трясясь от отвращения, — Что за безумие? Я за всё время здесь не видела столько пауков сразу. Элиза нахмурилась. — И правда странно… они будто бегут. — Вот именно! — кивнула Эмили, делая шаг назад. — И знаешь что? Я бы тоже побежала, если б знала, от чего они спасаются. Пауки исчезли за углом, оставив после себя лишь ощущение тревоги, как будто воздух стал чуть тяжелее. Эмили первой нарушила молчание: — Колдуны, гоблины, тролли, пауки — кто следующий? Говорящие крысы? Элиза хмыкнула, но напряжение не отпустило. Что-то в этих пауках было… неправильное. Элиза и Эмили провели остаток дня вместе. На втором занятии, которым было «Зельеварение» Джоан проигнорировала даже Марту, хотя она не имела никакого отношения к их ссоре за завтраком. Элиза и Эмили даже объяснить не смогли Марте причину, почему Джоан с ними не разговаривает. И Элиза испытала не обиду и не злость, а даже ярость и полное непонимание, почему себя так ведет их подруга. После зельеварения они не говорили о Джоан, но ощущение её отсутствия не покидало ни одну из них. В спальне их взгляды при разговоре невольно падали на пустующую кровать. Джоан видимо намеренно решила проводить свободное время не в их спальне. Элиза заметила, что Эмили с самого утра не произнесла ни слова об астрологии, гороскопах, планетах, хотя обычно могла часами рассуждать о звёздах и их влиянии на судьбы. Теперь же казалось, что без Джоан и эта тема потеряла смысл — будто из их мира исчезла треть гармонии, без которой даже слова звучали фальшиво. Элиза чувствовала тягостную неловкость. Этим вечером, лежа на кровати, она задумалась о том, что такое дружба вообще. Всё это время она верила, что настоящая близость между людьми должна быть чистой и ровной — без ссор, без колкостей, без обид. Для неё идеальная дружба казалась чем-то вроде волшебного равновесия, в котором никто не ранит другого. Но чем дольше она думала, тем сильнее внутри поднималось ощущение, что, возможно, она ошибается. Ведь даже звёзды сталкиваются — и именно от этого рождается свет. Почему же люди должны быть другими? Может быть, настоящая дружба не там, где всегда спокойно, а там, где, несмотря на бурю, остаётся желание понять друг друга? Элиза вспомнила, как Джоан однажды сказала, что без разногласий не бывает настоящей привязанности — только вежливое притворство. Тогда Элиза отмахнулась, решив, что та просто драматизирует. Теперь же эти слова эхом отзывались в её мыслях. В спальне было непривычно тихо. Картина глаза не двигалась, хотя обычно его взгляд всегда блуждал по всем девушкам, которые находились в спальне. За окнами уже начало темнеть, и редкие капли дождя мерно стучали по подоконнику. Элиза и Эмили не могли найти тему разговора, поэтому просто лежали молча на своих кроватях. — Знаешь, — тихо нарушила тишину Эмили, — иногда я тебе завидую. Тебе и… вообще всем, кто родился в волшебных семьях. — Элиза нахмурилась, но не перебила. — Просто… вы все будто принадлежите этому миру, — продолжила Эмили, покусывая губу. — А я всё ещё чувствую себя чужой. Даже знаешь… — Она усмехнулась, — Как будто... притворяюсь ведьмой. — Эми… — мягко начала Элиза, но та покачала головой и приподнялась на локти, чтобы сесть. — Нет, правда. Я ведь маглорожденная. Иногда мне кажется, что как бы я ни старалась, всё равно останусь «не такой». Даже если вы этого не говорите, всё равно это чувствуется. Она говорила спокойно, но голос дрожал. — И ещё… — Эмили тихо усмехнулась. — Думаю, никому я никогда не понравлюсь. Ну… в смысле — по-настоящему. Элиза наклонилась вперёд, сидя на кровати. — Эй, не говори ерунды. Ты добрая, умная, и с тобой весело. Конечно, ты кому-нибудь понравишься. — Да ладно, — усмехнулась Эмили. — Это тебе легко говорить. — А… — Протянула Элиза, хитро улыбаясь, — тебе кто-то нравится? — спросила Элиза, пытаясь немного разрядить обстановку. — Нет, — поспешно ответила Эмили, но тут же опустила взгляд. — То есть… может быть. Но всё равно, неважно. Я ведь не из чистокровной семьи. — Почему ты так зациклена на своей крови? — тихо спросила Элиза. — Потому что я замечаю, — ответила Эмили. — Многие обращают внимание. Даже если не вслух, это видно по взгляду. — Не все, — возразила Элиза. — Я, например, не обращаю. Эмили горько усмехнулась: — Тебе легко говорить. Ты же чистокровная. Элиза замолчала. В груди кольнуло — будто Эмили невольно провела черту между ними. Она ненавидела это разделение, всегда считала его глупым, но сейчас вдруг поняла, как глубоко оно въелось в саму ткань их мира. — Ну… — произнесла она после паузы. — А профессор Дамблдор? Он ведь полукровка. И ничего, лучший волшебник нашего времени. Разве его кто-то осмелился бы считать недостойным? Эмили подняла взгляд. В её глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. — Может, ты права, — тихо сказала она. — Просто иногда это тяжело забыть. — Тогда не забывай, — мягко улыбнулась Элиза. — Просто докажи, что ты лучше тех, кто делит людей по крови. После разговора в спальне повисла мягкая тишина. Эмили вновь легла на кровать, обреченно вздохнув, разглядывая плакаты, которые она вырвала из журналов о моде, на них красовались юные девушки – модели были в неярких платьях, но с безупречными улыбками и длинными волосами. В полумраке их лица казались почти живыми, будто они тоже наблюдали за девочками. — Хотела бы я быть такой же красивой, — тихо сказала Эмили, глядя на один из плакатов. — Но ты и есть красивая, — ответила Элиза без колебаний. Эмили усмехнулась, не сводя взгляда с плакатов. — Не такая, — шепнула она. — У них всё будто идеально: осанка, волосы, взгляд… А я просто… не подхожу. Ни к их миру, ни к вашему. Элиза нахмурилась. Рассуждения Эмили уже были похожи на то, как будто из нее высосали всю радость не один, а несколько дементоров. — Почему ты стала к себе так относиться? Эмили помолчала, будто решая, стоит ли отвечать. Потом тихо произнесла, глядя куда-то в потолок: — Видела, с кем постоянно общается Лукас? — Элиза задумалась от её вопроса. А потом вспомнила, что теперь староста Когтеврана пользовался популярностью у девушек. И с кем он конкретно общался сегодня или вчера – было сложно сказать. Поэтому она отрицательно покачала головой. — Да и неважно это! — Махнула рукой Эмили. Но тема разговора была поднята и Элизе нужно было узнать, о чем беспокоится её подруга. — Говори. — О чем ты думаешь перед сном? — Задала вопрос Эмили. Элиза в недоумении посмотрела на нее, чуть приподнявшись с кровати, но Эмили снова спросила, — О чем? — Ни о чем, просто думаю о дне или о каких-то ситуациях, которые произошли за день, — пожала плечами Элиза. — А при чем здесь это? — А при том, что я, например, каждый день перед тем, как уснуть, фантазирую о Лукасе: как мы гуляем, держимся за руки… — Эмили заулыбалась, закрывая лицо руками, — мечтаю, как он меня защищает от всех, как он поддерживает меня в моих увлечениях, — Эмили замолчала, — а потом я засыпаю, затем просыпаюсь и он вновь меня не замечает! И все бы ничего, но каждый раз, за каникулы, я немного о нем забываю, а потом начинается учебный год, наступает осень и я вижу его, а он, — Эмили шлепнула рукой по кровати, — он становится всё красивее и… — И? — И ничего. Осень худшее время для влюбленности! Вот и всё. — А ты не думала сделать первый шаг? Или хочешь я помогу тебя свести с ним? Может быть стоит попробовать? Эмили замолчала, глядя в полумраке на Элизу, и больше ничего не сказала. Тем временем анализируя прошедший день, Элиза решила сходить до кабинета профессора Гринвуд и просто поболтать на отвлеченные темы, чтобы понять догадывается ли Лионор о том, что происшествие в туалете это её рук дело. Она тихо поднялась с кровати. — Мне нужно поговорить с профессором Гринвуд, — сказала она. — пойдешь со мной? Эмили чуть приподнялась на локтях: — Пойду. — И к облегчению Эмили не задавала лишних вопросов на этот раз. Затем Элиза взяла свою палочку с прикроватной тумбы и взмахнула в воздухе: — Раух-варр Эн-киэль… — произнесла она. Из кончика палочки вырвался мягкий золотисто-алый свет. В воздухе словно огнём вырисовалась руна — чёткая, мерцающая, живущая своим внутренним дыханием. В конце она обвела её в круг. — Литра минорис, — добавила Элиза. Руна послушно сжалась до размера монеты, её свечение стало мягче, почти тёплым. — Сигветра Инкарно, — произнесла она напоследок и, не моргнув, прижала символ к внутренней стороне предплечья. На коже вспыхнуло короткое свечение, затем потухло, оставив едва заметный след — тонкий контур, будто ожог от света. Элиза опустила палочку, слегка разглядывая тонкий контур на внутренней стороне предплечья. Свет от свечей в их комнате играл на её коже тенями, подчёркивая вырисованную руну. — Эта руна… — тихо произнесла она себе, — она для того, чтобы благоприятные совпадения приходили чаще. Чтобы удача словно сама подталкивала меня в нужный момент. Эмили смотрела на подругу с лёгким удивлением, не вмешиваясь. — Зачем ты это себе сделала? — наконец спросила она. — Чтобы немного помочь себе, — спокойно ответила Элиза. — Иногда нужно самому открывать путь удаче. Руна лишь напоминает: совпадения случаются, если идти навстречу им. — Она провела пальцем по лёгкому контуру, ощущая тепло, будто сама магия слегка вибрировала под кожей и затем накинула на себя мантию. Эмили также надела мантию и взглянула на настенные часы: «Мы успеем до ужина?» Элиза кивнула и девушки вышли из спальни. Им нужно было спуститься до четвёртого этажа, в кабинет профессора Гринвуд, где обычно проходили занятия по древним рунам. Коридор восьмого этажа встретил их тишиной и лёгким запахом старого камня. Проходя мимо гобелена с изображением тролля, Элиза невольно замедлила шаг и из-за нее Эмили замедлилась тоже. Сердце её сжалось: она знала, что за этим гобеленом находится Выручай-комната, и воспоминания о встречах с Томом в прошлом году, будто вспыхнули в её голове яркими картинками. На мгновение она представила, как снова пересекаются их взгляды, как они находятся друг с другом рядом, обсуждая новости, возможно спорят, а потом Элиза поняла, что она фантазирует о нем. Но не перед сном, а в течение дня, когда становится скучно на уроках или когда настроения совсем нет, она уходит в мир фантазий, где Том Реддл для нее больше, чем просто друг. А потом в её голове всплывают следом обрывки видений и ей приходится отметать все эти мечты куда подальше. Девушки, погруженные в мысли, молча шли до четвертого этажа. Подходя к нужному кабинету Элиза попросила Эмили подождать её на скамье рядом с дверью. Элиза постучала в дверь кабинета и, не дождавшись ответа, осторожно приоткрыла её. — Профессор Гринвуд, добрый вечер, — улыбаясь, поздоровалась она и заглянула внутрь. На столе Лионор стояли аккуратно расставленные чашки, будто для давно ожидаемой беседы. Сама она была в бордовой мантии, губы алели в тон, а светлые волосы были стянуты в строгий хвост. Не поднимая взгляда, профессор коротко и холодно произнесла: — Входи. Элиза осторожно переступила порог кабинета. Элиза сразу заметила стеклянный шар на полочке среди странных предметов — кристаллов, фигурок и чашек. Лионор заметила заинтересованное выражение лица Элизы и спросила: — Знаешь, что это такое? — Нет, но я находила такой же шар у себя в поместье летом, — ответила Элиза. Лионор приподняла бровь, немного удивившись: — Значит, ты нашла свое пророчество. Элиза моргнула: — Пророчество? — тихо переспросила она. — Что это значит? — В пророчестве указывают судьбу и исход того, кому оно принадлежит, — спокойно ответила Лионор. — Оно не просто предмет, это… отражение того, что должно случиться. Элиза отпрянула чуть назад, удивлённо разглядывая шар. — То есть… оно предрекает судьбу? — прошептала она. — Именно, — кивнула Лионор, внимательно глядя на неё. — И теперь скажи мне, о чём было твоё пророчество? Элиза опустила глаза, и ей стало неловко. — Я… — начала она, но тут же замялась. — Я не помню… Честно, я думала, что этот шар — какая-то ерунда. Элиза скривилась в улыбке, мгновенно уловив, что что-то здесь не так. — То есть всё решено заранее? — спросила она, пытаясь скрыть тревогу. — Нет, — произнесла Лионор тихо. — Решено не всё. Но главное — уже записано в твоей судьбе. Тебе есть что мне рассказать? — Я хотела узнать у Вас, кто главный в нашем ковене? — Главный? — переспросила Лионор, чуть прищурившись. — В ковене нет главных. — Усмехнулась чародейка, —Иерархия среди ведьм — недопустима. Она встала из-за стола, медленно обошла вокруг, останавливаясь у полки с кристаллами. — Каждая из нас отвечает за равновесие. Одна владеет светом, другая — тенью, третья — знанием. Если хоть одна возомнит себя выше остальных, всё рушится. Элиза внимательно слушала, стараясь уловить смысл за её словами. — То есть все ведьмы… равны? — осторожно уточнила она. — Я бы сказала «не равны», а… — поправила Лионор, повернувшись к ней. — Разные. Но одинаково важные. Вежливость, доброжелательность и хладнокровие — вот что требовалось, чтобы проследить за действиями Тома Реддла. — Скажи, — тихо произнесла Лионор, вернувшись за стол и глядя прямо на Элизу, — твои видения… они повторяются? Элиза на мгновение замерла. Она знала, что профессор имеет право спросить, и что соврать — рискованно. Но в голове сразу всплыло лицо Тома Реддла — спокойное, внимательное, с тем взглядом, от которого невозможно понять, на чьей он стороне. — Иногда, — ответила она уклончиво, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я пока не разобралась, что именно они значат. Лионор чуть склонила голову, но ничего не сказала, лишь наблюдала за Элизой пристально, как будто пыталась заглянуть внутрь её мыслей. Элиза отвела взгляд, чувствуя лёгкое напряжение. Она не может рассказать — не сейчас и уж точно не готова подставлять Реддла. «Пока нет уверенности, кто он на самом деле, лучше держать это при себе.» – подумала она. — Понимаю, — наконец произнесла Лионор. — Когда разберёшься — приходи. Видения редко бывают случайными. Она откинулась на спинку стула, словно давая понять, что разговор окончен. Элиза вышла из кабинета в смятении. Она не понимала правильность своего поступка, точнее не могла оценить то, что она слукавила перед профессором. «Мне нужно было рассказать о Томе Реддле или я неправильно поступила тем, что наврала насчет своих видений?» — Подумала Элиза. Эмили, увидев свою подругу, подскочила со скамьи и подошла. — Всё? Мы можем пойти на ужин? — Спросила Эмили Элизу, которая смотрела в пол. Та кивнула и они пошли до лестниц, ведущие на первый этаж к большому залу. Проходя по коридорам, Элиза не чувствовала сопутствующей удачи от руны на её предплечье, и поэтому даже усомнилась в её действии. Неожиданно вспомнив про сердцевину палочек, Элиза решила спросить у Эмили, какая у нее: — Эми, — произнесла её имя и спускаясь по лестницам, Элиза, — а из чего сделана твоя палочка? — Моя палочка? — Переспросила Эмили, — Из черной вишни, — она достала волшебную палочку из внутреннего кормана мантии, разглядывая её в руках. — А сердцевина? — Сердечная жила дракона. — Твердо заявила Эмили, убрав палочку во внутренний карман мантии. Они спускались по лестницам и Элиза задумалась о волшебной палочке Тома Реддла: «Палочка с сердцевиной из пера феникса? И что с того?» — с раздражением думала она. Что вообще значат эти сердцевины? Могут ли они действительно гарантировать волшебнику необычайную силу? И почему это так важно именно для него?.. «Важно,» — пришла к еще одному выводу Элиза. Казалось, она собирает его характеристику по кусочкам. И поэтому нужно начать действовать как можно скорее. Нужно постараться стать для него другом — пусть даже без искреннего доверия. Элиза и Эмили уже спускались по каменным лестницам в вестибюль перед Большим залом. Воздух на первом этаже был прохладный и слегка влажный, шум от разговоров студентов эхом доносились до их ушей. Элиза почувствовала лёгкое напряжение, увидев как сбоку от лестницы, по которой они спускались, выходили из прохода в подземелье слизеринцы. Она сразу ощутила, как её ладони начали потеть, а учащённое сердцебиение и лёгкое головокружение — рассеивали её сосредоточенность. Элиза почти сразу увидела его. Том Реддл шел в центре группы старшекурсников, оживлённо жестикулируя руками, при этом улыбаясь и обсуждая что-то между собой. В момент, когда девушки окончательно спустились с лестницы, а слизеринцы обходили её, направляясь ко входу в большой зал, их взгляды пересеклись, но Том не остановился и даже не кивнул. Для Элизы всё вокруг, будто замедлилось: она ощутила холодок в животе и внезапную решимость. — Эми, — быстро шепнула она, — иди на ужин. Не дожидаясь ответа, Элиза поспешила догнать Тома, который заметил, что она направляется к нему. Он что-то сказал группе студентов и и те кивнули, направляясь в большой зал. Пока Элиза шла к нему, она отметила для себя, что не смотря на его возраст, он выше, чем старшекурсники с его факультета. Она почувствовала, как ускоряется дыхание, но шаги её не замедлились. Том теперь стоял перед ней, глаза внимательно следили за каждым её движением. Внутри всё дрожало — предчувствие, тревога и что-то совсем новое, еще неразгаданное. — Добрый вечер! — поздоровалась Элиза первой. — Добрый вечер, — ответил Том, и Элиза слегка улыбнулась. Только вот что сказать дальше она не успела придумать, поэтому несколько секунд они просто изучали друг друга взглядом. Но Элиза заметила, как интерес в его глазах на мгновение потух, и поняла: нужно что-то сказать. — Слушай, а ты же… Многое знаешь о сердцевинах волшебных палочек? — начала она, стараясь звучать уверенно. Выражение лица Тома моментально изменилось: морщинки на сдвинутых бровях выдали раздражение. — Многое. А что? — коротко ответил он, изучая её взгляд. — А не мог бы ты в свободное время рассказать мне о них? Об их значении? — Элиза почувствовала, как голос чуть дрогнул. — Не мог бы, — сказал Том спокойно, но не уходил. — Ты могла бы изучить их значения в библиотеке, не думала об этом? Или тебе нужен именно я? Элиза на секунду остолбенела, внутренне замерев. Его улыбка стало хищной, а взгляд с легким прищуром цепким, и это действовало на неё странно, но вместо того чтобы отступить, она решила отвечать прямо: — Да, мне нужен именно ты, — сказала она и лёгкая ирония в голосе смешалась с серьёзностью. У входа в Большой зал шум стоял гулкий: студенты всех возрастов расслаблялись после дня учёбы, смех и разговоры разносились эхом по каменному вестибюлю. Том сделал вид, что не расслышав и наклонился к ней: — Прости, что? — его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от нее. — Повтори, я не расслышал, — Он повернул голову чуть вбок. — Да, мне нужен именно ты, говорю, — повторила Элиза погромче, стараясь не дать дрогнуть голосу. Том выпрямился, ухмыляясь, склонив голову набок. Элизе показалось, что он сделал это намеренно. — Хорошо, так и быть, — ответил Том. — Может, у меня получится на этой неделе встретиться с тобой, но… Он убрал руки за спину, прищурился и с лёгкой улыбкой добавил: — В обмен на информацию о сердцевинах волшебных палочек – я хочу получить ответы на свои вопросы. Элиза почувствовала, как внутри всё слегка окаменело. Она понимала, что дружба с Томом Реддлом, по всей видимости, имеет цену, но отступать было поздно. Вздохнув, она коротко сказала: — Договорились. Не дожидаясь дальнейшего продолжения разговора, она кивнула ему и добавила с лёгкой иронией: — Я пошла на ужин. Надеюсь, у тебя найдётся для меня время. — О, непременно, — ответил Том, не отводя взгляда и продолжая слегка улыбаться. Они почти одновременно разошлись к своим местам за столами, но внутри Элизы ещё долго гудело предчувствие, будто начало чего-то важного только-только начиналось.